– Ну, иди уже к окну! Чего ты копаешься? Она там, внизу стоит, сияет, как невеста!
Голос мужа дрожал от нетерпения и мальчишеского восторга. Валера буквально приплясывал в коридоре, пока Татьяна, вытирая руки кухонным полотенцем, шла в гостиную. Она улыбалась. Радость мужа была заразительной, да и сама она ждала этого дня последние три года. Три года они откладывали, экономили, отказывали себе в полноценном отпуске, ездили на стареньком «Форде», который уже начал сыпаться на ходу, и все ради нее – новой, просторной машины, о которой они так мечтали.
Татьяна подошла к окну и отодвинула тюль. Внизу, на асфальте, мокром от недавнего дождя, стоял белоснежный кроссовер. Даже с седьмого этажа было видно, как блестит его лак в свете уличных фонарей. Машина выглядела внушительно и хищно, резко выделяясь на фоне соседских малолитражек.
– Красавица? – Валера подошел сзади и обнял жену за плечи. От него пахло свежим ветром и дорогим кожзамом – тем самым запахом нового автомобиля.
– Очень красивая, – искренне согласилась Татьяна. – И большая какая. На дачу теперь будем ездить с комфортом, и маму твою возить, и рассаду, если надо.
– Да какая рассада, Тань! В такой машине только королей возить, – рассмеялся Валера. – Ну, собирайся, поехали прокатимся. Я специально шампанское не открывал, чтобы круг почета сделать.
Они спустились вниз. Татьяна села на пассажирское сиденье, осторожно провела ладонью по гладкой панели. Салон пах новизной, благополучием и, как ей казалось, их общим успехом. Это была не просто покупка, это был символ того, что они, семья с двадцатилетним стажем, могут ставить цели и достигать их. Деньги на машину собирали поровну: половину внес Валера со своих премий и подработок, половину добавила Татьяна, сняв все накопления с депозита, который ей остался от продажи бабушкиной комнаты в коммуналке.
Валера завел двигатель. Мотор заурчал тихо, едва слышно.
– Зверь! – с гордостью сказал муж, выруливая со двора.
Они катались по вечернему городу около часа. Валера хвастался функциями, нажимал кнопки, демонстрировал климат-контроль и подогрев сидений. Татьяна слушала, кивала и чувствовала себя абсолютно счастливой. Ей казалось, что этот вечер – начало нового этапа в их жизни.
Когда они вернулись домой, Валера, насвистывая, отправился в душ, бросив на тумбочку в прихожей барсетку с документами и ключами.
– Тань, накрой на стол, а? Обмыть надо, – крикнул он из ванной под шум воды. – Там колбаска в холодильнике, сыр. Шампанское я сейчас открою, как выйду.
Татьяна пошла на кухню, нарезала закуски, достала красивые бокалы. Ей захотелось еще раз взглянуть на документы, просто чтобы почувствовать весомость покупки, увидеть свое или хотя бы мужнино имя в графе «собственник», убедиться, что мечта теперь имеет юридическое подтверждение.
Она вышла в прихожую, открыла барсетку и достала сложенный вдвое лист договора купли-продажи и розовое свидетельство о регистрации.
Татьяна развернула СТС и замерла. Буквы перед глазами поплыли, но смысл их дошел до сознания мгновенно, словно удар током.
В графе «Собственник» значилось: «Смирнова Антонина Петровна».
Татьяна моргнула, надеясь, что ей показалось. Антонина Петровна – это была ее свекровь. Пожилая женщина семидесяти двух лет, у которой даже водительских прав никогда не было. Татьяна перечитала еще раз. Ошибки не было. Вин-номер, марка, цвет – все совпадало. Только владельцем их общей машины, купленной на их общие, потом и кровью заработанные миллионы, была мама Валеры.
Внутри у Татьяны что-то оборвалось. Радость, переполнявшая ее еще пять минут назад, сменилась липким холодом и недоумением. Она медленно положила документы обратно на тумбочку и вернулась на кухню. Руки дрожали так, что она едва не уронила тарелку с сыром.
Через десять минут на кухню вошел Валера. Распаренный, в свежей футболке, он сиял, как начищенный пятак. В руках он держал бутылку игристого.
– Ну что, хозяюшка, где штопор? Будем праздновать наше приобретение!
Татьяна стояла у окна, скрестив руки на груди. Она не повернулась на его голос.
– Валера, – тихо произнесла она. – А почему в документах на машину записана твоя мама?
В кухне повисла тишина. Звук хлопка пробки, который должен был раздаться через секунду, так и не прозвучал. Валера поставил бутылку на стол. Стук стекла о дерево показался неестественно громким.
– А, ты про это, – голос мужа стал нарочито небрежным, но Татьяна, прожившая с ним двадцать лет, уловила нотки напряжения. – Ну, Тань, ты же умная женщина. Это же простая оптимизация.
– Оптимизация чего? – Татьяна повернулась и посмотрела ему в глаза. – Наших семейных денег? Моего вклада?
– Да при чем тут это! – Валера махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. – Смотри. Мама – пенсионерка, ветеран труда. У нее льготы на транспортный налог. Там движок мощный, налог придет приличный, а так мы ни копейки платить не будем. Экономия! Я все продумал.
– Экономия в пять тысяч рублей в год? – переспросила Татьяна. – Ради пяти тысяч ты оформил машину стоимостью в три миллиона на человека, который даже водить не умеет?
– Ну почему сразу ради пяти тысяч? – Валера начал раздражаться. – Там еще вопросы с камерами, штрафы... Короче, так удобнее. И вообще, какая разница, на ком она записана? Ездим-то мы! Машина наша, стоит под нашими окнами. Ключи у меня. Чего ты начинаешь на ровном месте?
– Разница огромная, Валера. Юридически эта машина нам не принадлежит. Она принадлежит Антонине Петровне. Если с ней что-то случится... дай бог ей здоровья, конечно... то у этой машины появятся наследники. Твоя сестра, например. А если мы с тобой, не дай бог, разводиться надумаем?
Валера рассмеялся, но смех вышел нервным.
– Вот ты, бабы, даете! Только купили, еще обмыть не успели, а она уже разводится и наследство делит! Тань, ты параноик. Мать – это святое. Она мне что, чужой человек? Она никогда нас не обидит. А Светка, сестра моя, вообще в другом городе живет, ей эта машина до лампочки. Ты зачем мне праздник портишь? Я старался, выбирал, бегал оформлял, чтобы тебе сюрприз сделать, а ты мне тут допрос устраиваешь.
– Сюрприз удался, – горько усмехнулась Татьяна. – Только я давала полтора миллиона не на машину для твоей мамы, а на нашу семейную машину. Ты должен был со мной это обсудить. Почему ты сделал это за моей спиной?
– Потому что знал, что ты начнешь вот это свое: «надо все по правилам», «надо на себя». Я хотел как лучше! – Валера повысил голос. – Я глава семьи, я принял решение. Деньги наши, машина наша. Точка. Садись давай, шампанское греется.
Татьяна смотрела на мужа и понимала, что дело вовсе не в налогах. Валера никогда не был скупым до такой степени, чтобы рисковать имуществом ради копеечной экономии. Здесь было что-то другое. Недоверие? Желание подстраховаться? Или влияние его мамы, которая всегда считала, что невестка – это явление временное, а сын – вечное?
– Я не буду пить, – сказала Татьяна. – У меня голова разболелась. Ложись сам.
Она ушла в спальню, оставив мужа на кухне наедине с теплой бутылкой и нетронутой закуской. Валера еще долго гремел тарелками, потом включил телевизор погромче, демонстрируя свою обиду.
Следующая неделя прошла в гнетущем молчании. Валера ездил на новой машине на работу, подвозил Татьяну, если им было по пути, но прежней легкости между ними не было. Он вел себя так, словно это она виновата в том, что не оценила его «гениальную схему».
В субботу утром в их квартире раздался звонок. На пороге стояла Антонина Петровна. Свекровь выглядела бодро, в новой шляпке и с решительным выражением лица.
– Здравствуй, Танечка. Валера дома?
– Дома, в душе, – Татьяна посторонилась, пропуская гостью.
Антонина Петровна прошла в кухню по-хозяйски, даже не спросив разрешения.
– Чайку налей, – скомандовала она. – Дело у меня есть.
Валера вышел из ванной, вытирая голову полотенцем. Увидев мать, он слегка напрягся.
– О, мам, привет. Ты чего без звонка? Случилось что?
– Ничего не случилось, – Антонина Петровна отхлебнула чай. – Я за ключами пришла.
– За какими ключами? – не понял Валера.
– От машины, сынок. От моей машины.
Татьяна, мывшая посуду, замерла. Валера тоже застыл с полотенцем в руках.
– Мам, ты чего? – он попытался улыбнуться. – Какой твоей машины? Ты же не водишь.
– Водить не вожу, а собственность имею, – отрезала свекровь. – Мне на дачу надо, рассаду отвезти, потом в поликлинику. Сосед мой, Петр Ильич, согласился меня возить. У него «Жигули» старые сломались, а тут такая машина простаивает. Дай ключи и документы.
– Мам, это наша машина! – голос Валеры сорвался на фальцет. – Мы ее купили! Я просто на тебя оформил ради налогов! Ты же знаешь! Мы договаривались!
– Мало ли о чем мы договаривались, – невозмутимо парировала Антонина Петровна. – По документам она моя. А я не хочу, чтобы ты ее разбил или жена твоя поцарапала. Вещь дорогая. Пусть у меня постоит, в гараже у Петра Ильича, целее будет. А вам и на такси можно, молодые еще, заработаете.
– Это шутка такая? – Валера побледнел. – Мам, ты серьезно? Я полтора миллиона своих вложил, Танька столько же!
– Вот именно, – Антонина Петровна подняла палец вверх. – Танька твоя сегодня жена, а завтра неизвестно кто. А мать у тебя одна. Я твое имущество берегу. От греха подальше. А то знаю я этих жен, оттяпают все при разводе и поминай как звали. А так – все в семье останется. Давай ключи, не зли мать. А то в угон подам, позору не оберешься.
Валера переводил растерянный взгляд с матери на жену. Татьяна молчала. Она просто стояла у раковины и смотрела на этот фарс, чувствуя, как внутри нарастает холодная, спокойная ярость. Теперь пазл сложился. Это была не инициатива Валеры. Это была идея Антонины Петровны, которую она, видимо, внушала сыну долго и упорно: «Оформи на меня, чтоб жене не досталось». И он, ее муж, человек, с которым она делила жизнь двадцать лет, повелся на это. Он предал ее доверие, чтобы «подстраховаться». А теперь сам попал в капкан собственной матери.
Валера медленно пошел в прихожую. Он вернулся с ключами и документами, лицо его было красным, руки тряслись.
– На, – он швырнул связку на стол. – Подавись ты этой машиной.
– Ну зачем так грубо, сынок, – Антонина Петровна спокойно убрала ключи в сумку. – Я же для тебя стараюсь. Спасибо за чай, Танечка.
Она ушла, оставив за собой шлейф дешевых духов и ощущение полного краха.
Валера рухнул на стул и обхватил голову руками.
– Вот же... старая... – прошептал он. – Как она могла? Я же сын ей!
Татьяна вытерла руки полотенцем, аккуратно повесила его на крючок.
– Она сделала ровно то, что ты позволил ей сделать, Валера. Ты хотел обмануть меня, а обманул себя. Ты хотел спрятать от меня имущество, а в итоге остался без машины и без денег. И я тоже.
– Тань, прости, – Валера поднял на нее глаза, полные слез. – Я дурак. Я идиот. Я все исправлю! Я поеду к ней, я заберу, я переоформлю!
– Ничего ты не заберешь, – спокойно сказала Татьяна. – Она собственник. Ты сам сказал: «Мать – это святое». Вот и наслаждайся святостью. Только без меня.
– В смысле без тебя? – Валера испуганно дернулся.
– В прямом. Я не собираюсь жить с мужчиной, который считает меня потенциальным врагом и прячет от меня совместно нажитое имущество за спиной мамочки. Это предательство, Валера. А предательства я не прощаю.
В понедельник Татьяна взяла отгул на работе. Первым делом она поехала к юристу. Старый знакомый, одноклассник Сергей, выслушал ее историю, хмурясь и качая головой.
– Ситуация дрянь, Тань, – честно сказал он. – Машина оформлена на свекровь. Доказать, что она куплена на ваши деньги, можно, но сложно. Нужно поднимать транзакции, доказывать переводы, свидетелей искать. Суды затянутся на годы. И не факт, что выиграем. Если ты переводила деньги Валере на карту, а он снимал нал и платил в салоне, или переводил со своего счета – формально это его добрая воля, подарок маме.
– Я переводила со своего счета на счет автосалона часть суммы, – вспомнила Татьяна. – Прямой платеж был.
– О! Это уже лучше! – оживился Сергей. – Тогда у нас есть шанс признать сделку притворной или потребовать возврата неосновательного обогащения с Антонины Петровны. Но, Тань, это война. Ты готова?
– Я готова к разделу имущества, Сережа. Полному. Квартира, дача, гараж, счета. Все, что нажито в браке.
– Квартира на ком?
– На нас обоих, в долях. Дача на Валере. Гараж тоже.
– Отлично. Тогда слушай план. Мы подаем на развод и раздел имущества. Машину мы, скорее всего, потеряем как объект раздела (она не ваша), но мы можем использовать твой платеж в автосалон как рычаг. Мы потребуем вернуть эти деньги с Антонины Петровны через суд. А с Валерой будем делить остальное. Жестко.
Вечером Татьяна вернулась домой с готовым планом действий. Валера сидел на кухне, понурый и жалкий. Он пытался звонить матери, но та не брала трубку.
– Тань, давай не будем горячиться, – начал он, увидев в руках жены папку с документами. – Я все улажу. Мать остынет, вернет машину. Ну, переклинило ее, старость же.
– Я подаю на развод, Валера, – Татьяна положила папку на стол. – Вот копия иска.
Валера подскочил, как ужаленный.
– Ты что?! Из-за железки?! Тань, мы же семья! Двадцать лет! Ну ошибся я, ну дурак! Я же не изменял тебе, не пил, деньги в дом нес!
– Ты украл у нас полтора миллиона, Валера. Моих полтора миллиона. И еще полтора своих, которые тоже были нашими. Ты унизил меня, показав, что доверяешь маме больше, чем мне. Семья на доверии строится, а не на схемах ухода от налогов.
– Я не дам развод!
– Нас разведут через суд. Дети взрослые. Имущество поделим. Квартиру продадим, деньги пополам. Дачу – пополам. Гараж – пополам. Счетов твоих я тоже коснусь, не переживай.
– Ты меня без штанов оставить хочешь? – прошипел Валера, и в его глазах снова мелькнула та самая злость, которую Татьяна видела, когда он говорил про «жен, которые все оттяпают».
– Я хочу забрать свое. То, что принадлежит мне по закону. А твои штаны пусть мама твоя бережет.
Процесс был тяжелым. Валера на суде вел себя отвратительно: кричал, что Татьяна меркантильная, что она его никогда не любила, что все заработал он. Антонина Петровна тоже пришла, выступала свидетелем, лила слезы и клялась, что машину ей сын подарил на юбилей, а невестка просто завидует.
Но Сергей, юрист Татьяны, был профессионалом. Платеж Татьяны в автосалон стал козырем. Судья, уставшая женщина с проницательным взглядом, быстро поняла суть дела.
В итоге машину вернуть не удалось – она так и осталась у свекрови (хотя ездить на ней она не могла, а продать без согласия сына боялась, так как Валера пригрозил ей, что проклянет). Но Татьяна отсудила компенсацию. Суд признал, что деньги Татьяны были потрачены на нужды, не связанные с семьей, и обязал Валеру компенсировать ей эту сумму из его доли другого имущества.
В результате раздела Татьяне досталась большая часть денег от продажи общей квартиры (так как Валера должен был ей вернуть полтора миллиона за машину), и дача целиком отошла ей в счет погашения остальных долгов мужа. Валера остался с гаражом, старым «Фордом» и своей долей от квартиры, которой едва хватило на «однушку» на окраине.
Самое смешное случилось через полгода после развода. Татьяна уже жила в своей новой, пусть и небольшой, но уютной квартире, ездила на скромном, но своем автомобиле и чувствовала себя удивительно свободной. Ей позвонил Валера.
– Тань, привет... – голос был пьяный и тоскливый.
– Чего тебе?
– Мать машину разбила.
– Как? – удивилась Татьяна. – Она же не водит.
– Дала этому своему Петру Ильичу прокатиться, а он, старый хрыч, педали перепутал и въехал в столб. Машина в тотал. Страховка была, но только ОСАГО. КАСКО мать пожалела оформлять, дорого.
Татьяна молчала.
– Тань... Я тут один... В этой конуре... Может, попробуем сначала? Я все понял. Мать... я с ней не разговариваю. Тань?
– Знаешь, Валера, – сказала Татьяна. – Говорят, что на чужом несчастье счастья не построишь. А на обмане – тем более. Живи как знаешь. У тебя есть гараж, вот и живи в нем. Или к маме переезжай, она же святая.
Она положила трубку и заблокировала номер. За окном шел дождь, смывая грязь с улиц, а на душе у Татьяны было чисто и спокойно. Она заплатила высокую цену за этот урок – полтора миллиона и двадцать лет жизни. Но свобода и самоуважение стоили гораздо дороже.
Если вам понравилась история, буду рада видеть вас среди подписчиков. Ставьте лайк и делитесь своим мнением в комментариях.