Далеко не всегда «не могу» означает буквальную абсолютную «невозможность». Чаще это значит: «я не готов платить эту цену». «Не могу» — необязательно тотальное бессилие. Скорее, это история про найденное равновесие.
Иногда хочется понять: ты, действительно, не можешь или просто пока не все варианты перепробовал. Может, боишься, и надо как-то «проработать страх», стыдишься, потому нужно «проработать стыд» или не проработать, а обмануть себя, а может, ты не знаешь, как, не встречал нужных людей, не нашёл подходящий способ, и нужно больше учиться, лучше искать... Человек всё время ищет этот рубеж, где кончается усилие и начинается невозможное. Где нужно искать решение, а где пора смириться. И некоторым этот поиск даётся относительно легко, а некоторые жаждут гарантий, чётких критериев и признаков, отличающих реально невозможное.
Но признаков нет. Есть только цена. Потому что многое «не могу» технически решаемо. Вопрос в том, во сколько это решение обойдётся.
Это как в магазине. Технически ты можешь купить всё, что угодно. Любой товар с полки — вопрос лишь в оплате. Если взять обычный супермаркет, там обычный среднестатистический человек может позволить себе абсолютно любой продукт. Даже если прямо сейчас в кошельке нет наличности, а на дебетовой карте — средств. Можно взять в кредит, попросить в долг у одного или ста друзей, потратить всю зарплату. Технически можно и умыкнуть, не расплатившись. Но ведь это не значит, что, правда, можешь позволить себе всё.
Мы все как-то интуитивно ориентируемся: вот это масло беру, а это уже нет — дорого. Эти мандарины вкусные, но пока не по карману. А вот эти — пусть попроще, зато укладываются в бюджет. Черешню сейчас не буду брать, подожду пятничной акции. Форель лучше куплю замороженную и засолю сам. Сэндвич, конечно, дешевле сделать самому, но лучше куплю готовый. И в жизни ровно так же: многое достижимо, но не всё стоит той цены, которую за это придётся заплатить.
Настоящие границы проходят не там, где «не могу вообще», а там, где «могу, но слишком дорого». И я сейчас, разумеется, скорее, не деньги имею в виду.
И, да, почти наверняка потом появится сожаление. Через двадцать лет можно внезапно обнаружить сожаления о том, что стоило попробовать. Или наоборот, что зря потратил годы. Сожаление всё равно будет, просто о разном. Оно — естественная цена за то, что живёшь и выбираешь, а не стоишь на месте.
Потому что любой выбор — это отказ. От чего-то, от кого-то, от одной возможности в пользу другой, от ресурса, который нужно заплатить за выбранное. И, наверное, в том числе и готовность отказываться и платить, сталкиваясь после не только с радостью и удовольствием от полученного и выбранного, но и с сожалениями о невыбранном, о заплаченной цене, делает нас по‑настоящему взрослыми.
Иногда очень хочется найти признаки: где кончается «ограничение, которое можно преодолеть», и начинается «тот самый предел, за которым только смириться». А признаков нет. Есть только цена. Вопрос не в том, хватит ли мозгов, воли, знаний, денег, чего-то ещё. Вопрос в том, готов ли человек платить. И если ответ «нет», то это не слабость, не тупость, не дефект, а выбор. Сожалеть, всё равно, придётся, но жить можно только здесь и сейчас, в той точке, где цена и готовность платить примерно совпадают. Это и есть честное признание своих границ.
Почти любую стену можно пробить. Головой, временем, деньгами, своим и чужим трудом. Вопрос в том, что останется после. Слишком высокая цена превращает достижение в поражение.
Абсолютное бессилие редко вызывает вопросы, оно очевидно. Всё остальное — про выбор и готовность за этот выбор расплачиваться. Про момент, когда желание изменить перестаёт перевешивать цену перемен.
А поиск критериев и признаков, он больше о желании избежать встречи с болью. С сожалениями, с фрустрацией, с тревогой, с какими-то ещё чувствами. И тогда вопрос о поиске критериев сводится не к тому, чтобы их научиться находить (что невозможно), а к другому вопросу: Как так ты не можешь прожить весь набор чувств, который возникает внутри при необходимости сделать выбор? И это уже становится полем для исследования. То ли это конкретная ситуация по каким-то причинам вызывает слишком много напряжения, то ли это типичная история. Если история типичная, тогда можно предположить, что так называемый внутренний контейнер для чувств или не сформирован практически, или постоянно переполнен. Можно предположить, что нет навыков заботы о себе в сложных переживаниях. Можно предположить разное, но всё оно будет не про внешние критерии, а о внутреннем.
И тогда придётся рассматривать даже не саму невозможность выбора, а то, что мешает оставаться чувствующим собой, когда становится невыносимо. Может быть, невозможно выдерживать внутреннее напряжение, потому что в опыте не было никого, кто выдерживал бы, оставаясь рядом. Или каждый раз, когда становилось больно, приходилось срочно подавлять боль, отвлекаться, спасаться... Или.., или...
Становится очевидным, что поиск критериев так называемого правильного выбора превращается в попытку найти способ не чувствовать. Избежать неясности, вины, стыда, тревоги, — то есть самой живой части процесса. А ведь именно через проживание этих чувств появляется то самое внутреннее знание, которое никакими критериями не заменишь. Именно через проживание неустойчивости, незнания, неясности и приходит знание, которое не нуждается ни в доказательствах, ни в критериях.
Только придя к признанию, что загвоздка не в критериях бессилия, а в том, что ты пока не можешь справляться с тем, что происходит в твоём внутреннем мире, открываешь возможность научиться самостоятельно внутри себя обнаруживать ту самую границу между «могу» и «не могу», которую можно только прочувствовать, а не найти логически.
Читать меня в телеграме