– Да пойми ты, это же просто формальность! Бумажка, штамп в паспорте, и ничего больше. Мы как жили, так и будем жить, душа в душу. Зато какая выгода, Лен!
Виктор нервно ходил по кухне, размахивая руками, словно дирижер перед оркестром. Его глаза горели тем особенным, азартным блеском, который Елена знала уже двадцать пять лет. Этот блеск обычно предвещал либо грандиозный успех, либо, что случалось гораздо чаще, грандиозные проблемы. Елена сидела за столом, обхватив ладонями теплую чашку с чаем, и смотрела на мужа с недоверием.
– Вить, ну какой развод? – тихо спросила она. – Мы с тобой серебряную свадьбу через месяц праздновать собирались. Детей позвали, ресторан присмотрели. А теперь что? «Извините, гости дорогие, мы тут разводимся, чтобы ипотеку выгоднее взять»? Стыд-то какой.
– Какой стыд? Перед кем? – Виктор остановился и оперся руками о стол, нависая над женой. – Сейчас все так делают. Ты посмотри на цены на недвижимость! Мы же о старости должны думать. Вот есть у нас эта «трешка», хорошо. А сыну что оставим? А внукам? Сейчас уникальный шанс. Мой партнер, Игорь, подсказал схему. Есть программа льготная для тех, у кого нет совместной собственности с супругом, или для одиноких заемщиков с определенным доходом. Если мы в браке, банк учитывает и меня, и тебя, и твою зарплату бюджетника, и нашу машину... Процент будет конский. А если я, как свободный человек, беру – там совсем другие условия. Мы на одних процентах миллиона три сэкономим! Три миллиона, Лена! Это же новая машина!
Елена вздохнула. Виктор всегда умел убеждать. Он сыпал цифрами, терминами, рисовал радужные перспективы. В такие моменты он казался ей тем самым молодым и пробивным парнем, в которого она влюбилась в институте. Только вот седины прибавилось, да и «схемы» его с годами становились всё рискованнее.
– А если что-то пойдет не так? – засомневалась она. – Разведемся, ты квартиру купишь, запишешь на себя... А я кто буду? Сожительница?
– Ну ты что такое говоришь! – обиделся Виктор, прижав руку к сердцу. – Ты моя жена. Была, есть и будешь. Перед Богом мы венчаны, а ЗАГС – это так, канцелярия государственная. Квартиру купим, ремонт сделаем, сдавать будем. Это же наш пенсионный фонд! Я всё для семьи делаю, жилы рву, а ты мне недоверие высказываешь. Обидно, Лен.
Он отвернулся к окну, демонстративно надувшись. Елена почувствовала укол вины. Действительно, муж старается, крутится, бизнес свой небольшой тянет, пусть и с переменным успехом. А она сидит в своей библиотеке и жизни не знает. Может, и правда, сейчас так принято – ради финансовой грамотности идти на хитрости?
– Ладно, – сдалась она. – И что нужно делать?
Виктор мгновенно развернулся, сияя улыбкой.
– Вот это другой разговор! Ты у меня умница, Ленка! Золотая голова! Значит так, завтра подаем заявление через Госуслуги. Пошлину я оплачу. Скажем, что не сошлись характерами, чтобы без лишних вопросов и сроков на примирение. Имущественных претензий нет, дети совершеннолетние. Разведут за месяц. Потом я оформляю сделку, беру ту «двушку» в новостройке, о которой говорил. И как только ключи получаем – снова идем в ЗАГС и расписываемся. Еще одну свадьбу сыграем, даже лучше прежней!
Следующие недели прошли как в тумане. Елена чувствовала себя неуютно, словно участвовала в каком-то плохом спектакле. Знакомые спрашивали, как подготовка к юбилею свадьбы, а она отводила глаза и бормотала что-то невнятное про то, что решили отметить скромно, вдвоем. Врать она не умела и не любила.
В день развода погода была под стать настроению Елены – серая, с моросящим дождем. Они приехали в ЗАГС на своей машине. Виктор был весел, шутил, включил радио погромче.
– Вить, выключи, голова болит, – попросила Елена.
– Да брось ты хандрить! Мы сейчас систему обманем, радоваться надо!
В кабинете у сотрудницы ЗАГСа всё прошло буднично и быстро. Никто не спрашивал причин, не уговаривал подумать. Женщина с усталым лицом механически поставила штампы, выдала свидетельства о расторжении брака и крикнула «Следующие!».
Когда они вышли на улицу, Елена посмотрела на свой паспорт. Страница, где столько лет стоял штамп о браке, теперь была «погашена» новой печатью. Чужой, холодной, синей печатью, перечеркивающей двадцать пять лет жизни. Ей стало физически холодно.
– Ну вот и всё! – Виктор хлопнул её по плечу. – Дело сделано. Теперь я – завидный жених, а ты – свободная женщина. Поехали отметим? В кафе?
– Домой поехали, – отрезала Елена. – Я устала.
Дома всё было по-прежнему. Те же шторы, тот же диван, те же фотографии на стенах. Но что-то неуловимо изменилось. Воздух стал другим. Вечером Виктор, как обычно, сел смотреть новости, а Елена пошла на кухню готовить ужин. Она резала овощи для салата и ловила себя на мысли: а для кого она готовит? Для мужа? Нет, у неё больше нет мужа. Для сожителя? Для бывшего?
– Ленусь, а где у меня синяя рубашка? – крикнул из комнаты Виктор. – Завтра на встречу с риелтором надо при параде быть.
– В шкафу, на второй полке, – машинально ответила она.
В этот момент она поняла: для него действительно ничего не изменилось. Он получил то, что хотел – свободу маневра. А она получила чувство глубокой, липкой незащищенности.
Прошел месяц. Сделку по покупке новой квартиры Виктор провернул быстро. Он приходил домой поздно, возбужденный, пахнущий дорогим табаком и коньяком – обмывали покупку с партнерами.
– Квартира – сказка! – рассказывал он, уплетая котлеты. – Вид на парк, панорамные окна. Правда, там пока бетонные стены, ремонт нужен серьезный. Но ничего, прорвемся.
– Когда мы снова распишемся? – спросила Елена.
Виктор поперхнулся чаем.
– Лен, ну ты чего гонишь лошадей? Только купили. Сейчас надо с документами разобраться, право собственности зарегистрировать, потом в налоговую... Дай выдохнуть. И потом, какая тебе разница? Штамп, не штамп... Главное – чувства!
Шло время. Виктор всё чаще задерживался на работе. Или говорил, что едет на новую квартиру контролировать бригаду ремонтников. Денег в семейный бюджет он стал приносить меньше.
– Пойми, ипотека, – разводил он руками, когда Елена попросила денег на новые сапоги. – Плюс материалы строительные подорожали жуть как. Придется тебе, мать, пока самой справляться. Ты же у меня экономная.
Елена молчала. Она работала заведующей в районной библиотеке, зарплата была стабильная, но небольшая. Раньше они складывали доходы в общую кубышку, и это позволяло жить безбедно. Теперь же получалось, что её зарплата уходила на продукты, коммуналку и быт, а доходы Виктора – в его «бетонную коробку» и ипотеку.
– Вить, но мы же вместе живем, – попыталась она возразить. – Я кормлю тебя, стираю, убираю. А ты все деньги уносишь туда. Может, тогда и ремонт будем делать вместе? И запишем квартиру в долях?
Виктор посмотрел на неё как на умалишенную.
– В каких долях, Лена? Я ипотеку на себя брал. Риски на мне. И потом, мы же договорились: эта квартира – для нашей старости. Какая разница, на ком она записана? Ты мне не доверяешь? Опять начинается?
И Елена замолкала. Страх показаться меркантильной или недоверчивой был сильнее здравого смысла.
Гром грянул через полгода после развода. Была суббота. Виктор с утра уехал «на объект», как он называл новую квартиру, сказав, что вернется поздно. Елена решила сделать генеральную уборку. Разбирая карманы его пиджака перед тем, как отнести в химчистку, она нашла чек.
Это был чек из ювелирного магазина. Кольцо. Золотое, с бриллиантом. Сумма была такой, что Елена вынуждена была сесть на пуфик в прихожей, чтобы не упасть. Это были три её месячные зарплаты.
Первая мысль была радостной: «Это мне! Он хочет сделать предложение заново! Как романтично!». Но потом червячок сомнения начал точить сердце. Размер кольца был указан в чеке – 16.5. У Елены был уверенный 18-й. Пальцы с возрастом стали полнее, да и суставы иногда отекали. 16.5 она носила в десятом классе.
Елена положила чек обратно в карман. Руки дрожали. Она прошлась по квартире, не находя себе места. Взгляд упал на ноутбук мужа, который он забыл на столе. Обычно он стоял под паролем, но сегодня Виктор в спешке, видимо, просто захлопнул крышку.
Елена открыла ноутбук. Экран засветился. Браузер был открыт на странице социальной сети. Переписка. Активная, живая переписка с некой «Кристиной Дизайн».
Елена знала, что мужу нужен дизайнер для ремонта. Но переписка была совсем не о цвете обоев.
«Котик, я жду тебя сегодня пораньше. Вино уже охлаждается».
«Лечу, малышка. Старая мегера сегодня занята уборкой, так что я весь твой до утра».
«А ты точно сказал ей, что на стройке?»
«Конечно. Она верит всему. Главное – чтобы документы на квартиру были чистыми. Кстати, кольцо купил. Тебе понравится».
Мир рухнул. Тихо, без спецэффектов. Просто потолок опустился на плечи, а воздух стал вязким, как кисель. «Старая мегера». «Верит всему».
Елена закрыла ноутбук. Она сидела неподвижно около часа. В голове прокручивались последние месяцы: его холодность, его раздражение, его жадность («сапоги купи сама»), его увертки по поводу повторной свадьбы. Всё сложилось в идеальный пазл.
Развод был нужен не для ипотеки. Развод был нужен, чтобы купить квартиру на себя и не делить её с женой. Чтобы начать новую жизнь с молодой Кристиной, имея за плечами чистый актив, к которому «старая мегера» не имеет никакого отношения. Он просто использовал её доверие, чтобы обокрасть её на старости лет.
Елена встала. Слезы высохли, так и не успев пролиться. Внутри поднялась холодная, яростная волна решимости.
– Значит, формальность? – вслух произнесла она в пустой комнате. – Значит, просто бумажка? Ну хорошо, Витя. Будет тебе бумажка.
Она достала телефон и набрала номер своей давней подруги, которая работала нотариусом.
– Маш, привет. Мне нужна твоя консультация. Срочно. Нет, не по работе. По поводу выселения бывшего супруга из квартиры, которая принадлежит мне по наследству.
Да, квартира, в которой они жили, досталась Елене от родителей еще до брака. Виктор был в ней прописан, но права собственности не имел. Раньше это не имело значения – муж есть муж. Но теперь... Теперь он был «бывшим супругом», с которым у неё нет совместного хозяйства.
Елена действовала быстро и методично. Весь день она собирала вещи Виктора. Одежду, обувь, его любимые удочки, коллекцию пивных кружек, инструменты. Всё это она упаковывала в большие черные мешки для мусора. Без жалости, без сантиментов.
К вечеру прихожая была завалена мешками. Елена сменила замки. Вызванный мастер справился за полчаса, удивившись только количеству вещей в коридоре.
– Переезд? – спросил он.
– Выселение, – коротко ответила Елена.
Виктор вернулся около полуночи. Елена не спала. Она сидела на кухне, пила кофе и ждала. Она слышала, как он пытается вставить ключ в замок. Скрежет, потом недовольное ворчание, снова скрежет. Потом настойчивый звонок в дверь.
Елена не спеша подошла к двери.
– Лен, ты чего? Замок заело! Открой! – голос Виктора был раздраженным.
– Замок не заело, – громко сказала она через дверь. – Я его поменяла.
– В смысле поменяла? Ты очумела? Ночь на дворе! Открывай немедленно!
– Виктор, мы разведены. Уже полгода как. Это моя квартира. Ты здесь больше не живешь.
За дверью повисла тишина. Потом раздался нервный смешок.
– Лен, ну хватит цирк устраивать. Шутка затянулась. Я устал, я хочу есть и спать. Открывай, поговорим.
– Мы уже поговорили, – ответила Елена. – В ЗАГСе. Помнишь? Ты сказал, что это просто формальность. Оказалось, очень полезная формальность. Юридически ты мне никто. Посторонний мужчина, который ломится в чужую квартиру.
– Ты что, переписки начиталась? – догадался Виктор. Голос его изменился, в нем появились визгливые нотки страха. – Ты в мой комп лазила? Да это ерунда! Это просто флирт, ничего серьезного! Я же мужик, мне нужно тонус поддерживать! Ленка, открой, я всё объясню! Мы же семья!
– Семья? – Елена горько усмехнулась. – Семья у тебя теперь с Кристиной Дизайн. И квартира у тебя есть, своя, личная, без обременений в виде «мегеры». Вот и поезжай туда.
– Там голые стены! Там жить нельзя! – заорал Виктор. – Ты не имеешь права! Я здесь прописан!
– Прописка не дает права собственности, Витя. А право пользования утрачивается при прекращении семейных отношений с собственником. Статья 31 Жилищного кодекса РФ. Я проконсультировалась. Завтра я подаю иск о снятии тебя с регистрационного учета. А вещи твои я сейчас вынесу.
– Какие вещи?
Елена открыла дверь. Виктор стоял на пороге, растрепанный, с букетом цветов (видимо, остатками от свидания). Увидев гору мусорных мешков, он попятился.
– Это всё твое, – сказала Елена, выпихивая первый мешок на лестничную площадку. – Одежда, трусы, твои бесценные удочки. Забирай.
– Лен, ты не можешь так поступить... Мы же двадцать пять лет...
– Двадцать пять лет я была женой. А последние полгода я была дурой, которую ты водил за нос. Ты хотел развод ради выгоды? Ты его получил. Ты хотел квартиру только на себя? Поздравляю, она твоя. Ты хотел свободы? Бери, сколько унесешь.
Она вышвырнула последний мешок и посмотрела ему в глаза.
– А с Кристиной своей сам разбирайся. Может, она тебя на бетонном полу приютит. Она же молодая, энергия из неё бьет, согреет.
– Лена! – Виктор попытался схватить её за руку, но она резко отступила назад и захлопнула дверь.
Щелкнул новый замок.
С той стороны раздавались крики, удары в дверь, угрозы судом, полицией и карой небесной. Потом мольбы. Потом снова угрозы. Соседи начали выходить на площадку, послышались голоса. Виктор, видимо поняв, что позорится перед всем домом, начал таскать мешки к лифту.
Елена вернулась на кухню. Её трясло. Адреналин отступал, и накатывала слабость. Но вместе со слабостью приходило удивительное чувство чистоты. Словно она вырезала гнойник, который мучил её долгое время.
На столе лежал телефон. Пришло сообщение от банка: «Вам одобрен кредит». Реклама. Елена усмехнулась. Никаких кредитов. Никаких ипотек. Никаких «схем».
Утром она первым делом пошла в церковь. Не молиться за возвращение мужа, нет. Она поставила свечку за здравие раба Божьего Виктора. Пусть живет. Пусть строит свою жизнь в своей новой квартире с панорамными окнами. А она будет жить в своей.
Потом она зашла в магазин и купила те самые сапоги, на которые Виктор пожалел денег. Дорогие, итальянские, на устойчивом каблуке.
Вечером позвонил Виктор. Номер был незнакомый, видимо, стрелял телефон у кого-то или купил новую симку, так как старый она заблокировала.
– Лен, нам надо делить имущество, – сказал он сухо, без вчерашних истерик. – Машина, дача. Это совместно нажитое. Я подаю в суд.
– Подавай, – спокойно ответила Елена. – Делить будем по закону. Машина куплена в браке – половина моя. Дача построена в браке – половина моя. А вот твоя новая квартира куплена ПОСЛЕ развода. Так что она вся твоя. И ипотека твоя. И ремонт твой. Наслаждайся.
В трубке повисло тяжелое молчание. Виктор, великий комбинатор, наконец-то осознал всю красоту своей «схемы». Он перехитрил сам себя. Оставив жену без прав на новую элитную недвижимость, он сам себя лишил права на комфортную жизнь в обжитой квартире и остался один на один с бетоном и долгами. А половину дачи и старой машины он, конечно, отсудит. Но жить в половине машины нельзя.
– Ты... ты ведь знала? – прохрипел он. – Ты специально согласилась?
– Нет, Витя. Я тебе верила. До последнего верила. А потом просто прочла Жилищный кодекс. Ученье – свет, а неученье – чуть свет и на работу, платить ипотеку. Прощай.
Елена нажала отбой. Она подошла к окну. Во дворе играли дети, светило солнце, жизнь продолжалась. Ей было пятьдесят лет. У неё была любимая работа, уютная квартира, взрослые дети и, самое главное, свобода от лжи. И почему-то казалось, что следующие двадцать пять лет будут намного счастливее предыдущих.
Она налила себе чаю, откусила кусок шоколадки и улыбнулась. Иногда быть «старой мегерой» очень даже выгодно. Особенно, если у этой мегеры есть собственная жилплощадь и чувство собственного достоинства.
Спасибо, что дочитали историю до конца, ваша поддержка вдохновляет меня писать новые рассказы. Не забывайте подписываться и ставить лайки.