Бывает, смотришь на человека, что борется с зависимостью, и сердце сжимается. Борьба эта похожа на гражданскую войну внутри одного государства души. Одна часть — волевая, разумная — строит баррикады, клянётся, рвёт пачки, выливает бутылки. Другая — тёмная, жаждущая — идёт в обход, находит лазейки, бунтует по ночам, побеждая слабостью. И чем отчаяннее битва, тем она безнадёжней. Потому что война идёт против части себя. А как можно победить себя, не уничтожив?
А что предлагает Арнольд Минделл и другие процессуальные терапевты. Они смотрят на эту войну и говорят: «А что, если не воевать? Что, если послушать ту часть, которая так хочет курить или пить? Она ведь пришла не просто так. Она — вестник, она несет важное послание».
Процессуальный подход предлагает не сдаться, и не воевать, а расшифровать послание. Он утверждает: зависимость — это крик души, который не нашёл иного выхода, кроме как воплотиться в тягу к химическому яду.
КАК?
Как же процессуальные терапевты предлагают отказываться от употребления табака, алкоголя или других химических веществ?
Не через отказ. А через погружение. Через удивительный нестандартный шаг навстречу.
Шаг первый: Перестать изгонять, начать знакомиться.
Человек не говорит своему желанию: «Уйди, противный!». Он говорит: «Привет. Я тебя вижу. Ты — часть меня. Зачем ты пришёл? Что ты хочешь на самом деле?».
- Может быть, «выпить» — это единственный известный душе способ почувствовать расслабление, которое человек запретил себе в жизни.
- Может, «сигарета» — это ритуал паузы, передышки, которую ты ничем другим не наполняешь.
Химия — лишь грубая, убийственная оболочка. Внутри — твоя собственная, не прожитая потребность.
Шаг второй: Дать голос.
В процессуальной работе этому учат. Ты садишься. Закрываешь глаза. И позволяешь говорить тому, кто хочет курить. Не своему здравому смыслу, а ей — самой тяге. Какой у неё голос? Хриплый? Напряжённый? Грустный? Что она говорит? «Я хочу, чтобы наконец стало легко». Или: «Я хочу забыться». Или: «Я хочу быть смелым, как тот человек с сигаретой в кино». И ты слушаешь. Без осуждения. Как антрополог слушает речь представителя неизвестного племени или гостя с другой планеты.
Шаг третий: Отделить суть от яда.
Это самый тонкий момент. Ты начинаешь диалог. Ты говоришь этой части: «Я слышу тебя. Ты хочешь смелости (расслабления, паузы, забытья). Но тот способ, который ты предлагаешь, убивает нас обоих. Давай поищем другой путь дать тебе то же самое. Без яда». И тут рождается алхимия. Желание «стать смелым» может превратиться в запись на боевые искусства. Жажда «забытья» — в долгие прогулки у моря или написание дневника. Потребность в «паузе» — в пятиминутную медитацию с чашкой чая. Ты не гасишь огонь. Ты даёшь ему иное топливо.
Шаг четвёртый: Увидеть в зависимости — судьбу, сновидение.
Минделл сказал бы, что химическая зависимость — это сновидение наяву. Кошмарный, токсичный сон тела, который пытается достучаться до спящего сознания. И чтобы его остановить, нужно не проснуться с криком, а досмотреть сон до конца в осознанном состоянии. Понять его сюжет. Кто в этом сне жертва, а кто — преследователь?
Может, эта бутылка — твой способ бессознательно прожить судьбу деда-алкоголика, из верности ему? Или символ тоски по утраченной связи с отцом? Тогда, осознав эту связь, поблагодарив её и отпустив, ты освобождаешь энергию. И зависимость, выполнив свою миссию посланника, отступает. Ей больше не за что цепляться.
В чём же парадокс и выгода такого подхода?
Он в том, что ты перестаёшь тратить силы на борьбу и противостояние. Ты перенаправляешь их на творчество — творчество новой жизни для этой потерянной части себя. Ты не убиваешь своего «демона». Ты — переводишь его на службу. Тот огонь, что сжигал тебя изнутри в желании выпить, становится топливом для страсти, для хобби, для иного, чистого горения и даже сияния.
Отказ через процессуальный подход — это не акт воли. Это — акт милосердия. Милосердия к той тёмной, одинокой, голодной части своей души, которая так исказилась от голода, что согласилась на яд, лишь бы не умереть с голоду. Ты не выгоняешь её на мороз. Ты приводишь её в дом. Отогреваешь. Кормишь настоящей едой. И учишь говорить человеческим языком.
И тогда происходит чудо. То, против чего ты боролся, — уходит. Не потому что ты его победил. А потому что ты его усыновил. И оно, наконец насытившись вниманием и смыслом, перестаёт требовать суррогата. Оно становится не врагом, а другом. Напоминанием о том, что в самой тёмной тяге спит самый светлый запрос души — запрос на жизнь. Полную, осознанную, настоящую.
Такой отказ — тихий. Без героизма и гримас. Он похож не на сражение, а на расшифровку древней рукописи, которую ты нёс в себе, сам того не ведая. И ключ к ней — не сила, а внимание.