– Опять котлеты пересолила? Ну сколько можно, Галь? В рот же не взять, одна соль, хоть водой запивай.
Олег с грохотом опустил вилку на тарелку, всем своим видом демонстрируя вселенскую скорбь. Галина, стоявшая у раковины и смывавшая жир со сковородки, замерла. Спина её напряглась, но она не обернулась. Это был уже третий упрек за вечер. Сначала ему не понравился запах кондиционера для белья, потом он нашел пятнышко на «чистой» рубашке, и вот теперь – котлеты.
– Нормальные котлеты, – тихо сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я пробовала фарш. Может, у тебя со вкусом что-то?
– Со вкусом у меня всё отлично, – фыркнул муж, отодвигая тарелку. – Это у тебя с руками что-то стало. Вчера суп пустой, как вода из-под крана, сегодня это... Вот Светка из сорок пятой квартиры, соседка наша, вчера мусор выносила, так у неё из двери такими пирогами пахло – с ума сойти можно. Сразу видно – женщина домом занимается, мужа балует. А она, между прочим, тоже работает.
Галина медленно закрыла кран, вытерла руки полотенцем и повернулась к мужу. Олег, грузный мужчина с начинающей лысиной и вечно недовольным выражением лица, сидел в своей любимой растянутой майке и с вызовом смотрел на неё.
Светлана, соседка с площадки напротив, была любимой темой Олега последние полгода. Светлана была моложе Галины лет на семь, всегда ходила на каблуках, даже в магазин за хлебом, и, по мнению Олега, являлась эталоном женственности и хозяйственности. То, что Светлана жила одна (по крайней мере, постоянного мужчину никто не видел) и работала администратором в салоне красоты с графиком два через два, Олега не волновало. Для него она была недосягаемым идеалом, которым так удобно тыкать в нос собственной жене после двадцати лет брака.
– Так иди к Светке, – устало произнесла Галина. – Попроси пирожка. Может, угостит.
– Ой, да ладно тебе, – отмахнулся Олег, снова ковырнув котлету. – Слова уже сказать нельзя. Критику надо воспринимать конструктивно, Галя. Я же для нас стараюсь, чтобы уровень жизни повысить. А ты сразу в штыки. Ладно, давай чай, раз уж с ужином не задалось.
Галина молча поставила чайник. Внутри у неё все кипело, как та вода, что начинала шуметь на плите. Она работала главным бухгалтером, тащила на себе ипотеку за эту самую квартиру (которую, слава богу, оформила на себя еще до официальной росписи, хотя Олег любил называть её «нашей»), платила за обучение сына в другом городе и каждый вечер вставала к плите, как к станку. А Олег... Олег работал охранником сутки через трое и считал, что его вклад в семью заканчивается в тот момент, когда он переступает порог дома.
Следующие несколько дней прошли в гнетущем напряжении. Олег, казалось, специально искал поводы для сравнения.
В субботу утром Галина, как обычно, затеяла уборку. Она ползала с тряпкой по полу, вытирая пыль под диваном, когда Олег, лежавший на этом самом диване с телефоном, вдруг изрек:
– Слушай, я тут Светку встретил в подъезде. Она окна мыла на площадке. Представляешь? Не в квартире, а на площадке! Говорит, не любит, когда пыль летит. Вот это чистюля, я понимаю. А у нас вечно по углам шерсть кошачья катается, хоть носки вяжи.
Галина выпрямилась, держа в руках грязную тряпку. Кота у них не было уже два года.
– Олег, у нас нет кота, – ледяным тоном напомнила она.
– Ну, значит, твои волосы, – не смутился он. – Суть-то не меняется. Грязно, Галь. Неуютно. Женщина должна создавать атмосферу, гнездо вить. А ты всё с отчетами своими, да с цифрами. Очерствела ты, мать. Вот посмотришь на Светлану – идет, улыбается, пахнет фиалками. Глаз радуется. А ты в этом халате... Ему сколько лет? Десять?
Галина посмотрела на свой велюровый костюм. Ему было два года, и он был очень удобным. Но в глазах мужа он, видимо, проигрывал воображаемому шелковому пеньюару соседки.
– Тебе не нравится, как я убираюсь? – спросила она, чувствуя, как пульсирует жилка на виске.
– Мне не нравится результат, – философски заметил Олег, переворачиваясь на другой бок. – Старания не видно. Души нет.
Галина бросила тряпку в ведро. Вода плеснула на ламинат, но она даже не стала вытирать. Она молча ушла в ванную, закрылась и включила воду, чтобы муж не слышал, как она плачет. Ей было сорок восемь лет, она выглядела ухоженной, следила за собой, насколько хватало сил и времени, но соревноваться с фантомом «Идеальной Светки» она больше не могла. И не хотела.
Чаша терпения переполнилась в среду вечером. Галина вернулась с работы поздно, был сложный день, закрытие квартала. Голова гудела. Дома её ждал Олег и гора немытой посуды в раковине.
– А ужина нет? – удивился он вместо приветствия. – Я думал, ты пораньше придешь, гуляш сделаешь. Я мяса купил, в холодильнике лежит.
– Я работала, Олег, – Галина опустилась на стул, даже не снимая пальто. – Ты же был дома весь день. Мог бы и сам приготовить. Или хотя бы посуду помыть.
– Я мужик, Галя! – возмутился Олег, всплеснув руками. – Моё дело мамонта добыть, а твое – его приготовить. И вообще, я устал после смены, отсыпался. А ты... Знаешь, я вот сегодня выходил курить на балкон, смотрю – Светка идет. С пакетами, тяжелыми. И не ноет! Улыбается, песенку напевает. А потом слышу – через час уже отбивные шкварчат у неё, запах на весь двор. Вот это женщина! Энергия из неё так и прёт. Не то что ты – вечно уставшая, вечно недовольная. Может, тебе витамины попить? Или пример с соседки взять?
Галина медленно подняла глаза на мужа. В этот момент что-то внутри неё, какая-то важная пружина, которая держала всё это годами, со звоном лопнула. Исчезла усталость, исчезла обида. Осталась только холодная, кристальная ясность.
– Ты прав, Олег, – сказала она спокойно.
Олег осекся. Он ожидал оправданий, скандала или слез, но никак не согласия.
– Что?
– Я говорю, ты абсолютно прав. Светлана – замечательная женщина. Хозяйственная, красивая, вкусно готовит, всегда улыбается. Она моложе меня, энергичнее. Она лучше меня во всем.
Олег растерянно моргнул, но потом самодовольная ухмылка расползлась по его лицу.
– Ну вот! Наконец-то ты это признала. Я же говорил, критика тебе на пользу. Теперь, надеюсь, ты начнешь...
– Нет, Олег, – перебила его Галина, поднимаясь со стула. – Я не начну. Я просто поняла, что я тебя недостойна. Ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь такую женщину, как Света.
Она прошла в спальню. Олег, ничего не понимая, поплелся за ней.
– Ты чего это удумала? – настороженно спросил он, глядя, как жена достает с антресоли его старый дорожный чемодан.
– Я освобождаю тебя, – торжественно произнесла Галина, открывая шкаф и начиная выкидывать на кровать его рубашки, джинсы и носки. – Зачем тебе мучиться со мной? С уставшей, старой, не умеющей готовить и убирать? Это же каторга для такого орла, как ты. Жизнь одна, Олег, и ты не должен тратить её на пустой суп и пыль под диваном.
– Галь, ты чего? Сдурела? – голос Олега дрогнул. – Я же просто так сказал, для мотивации...
– Какая мотивация! – Галина ловко свернула его брюки и утрамбовала в чемодан. – Это правда жизни. Я вижу, как ты страдаешь. Я вижу, как ты смотришь на её дверь. Я не имею права стоять на пути твоего счастья. Иди к ней.
– К кому? – Олег попятился.
– К Светлане! Прямо сейчас. Она же идеал. Она наверняка оценит такого мужчину. Ты же «мамонта добываешь», ты же ценитель прекрасного. У вас будет идеальная семья. Ты будешь лежать на диване и восхищаться, а она будет жарить котлеты, мыть подъезды и пахнуть фиалками.
– Галя, прекрати истерику! – взвизгнул Олег. – Никуда я не пойду!
– Пойдешь, – твердо сказала Галина. Она защелкнула замки чемодана и поставила его у ног мужа. – Я не могу больше видеть, как ты мучаешься. Это было бы эгоистично с моей стороны. Иди. Позвони ей в дверь, скажи, что ты свободен и готов стать её спутником жизни.
Она схватила его куртку с вешалки и сунула ему в руки. Затем открыла входную дверь.
– Галь, ну хорош цирк устраивать! Ночь на дворе!
– Всего восемь вечера. Самое время для начала новой жизни. Вперед, Олег! К мечте!
Она буквально вытолкала опешившего мужа на лестничную площадку вместе с чемоданом и захлопнула дверь перед его носом. Щелкнул замок. Потом второй.
Олег остался стоять в подъезде в тапочках, с курткой в руках и чемоданом у ног. Он тупо смотрел на закрытую дверь своей квартиры.
– Галь! Открой! – крикнул он, но неуверенно. – Галя, ну смешно же!
За дверью было тихо. Он прислушался. Ни звука. Он нажал на звонок. Тишина. Похоже, она его отключила.
Олег постоял минут пять, надеясь, что жена сейчас остынет, распахнет дверь и кинется извиняться. Но время шло, а дверь оставалась закрытой. Снизу послышались шаги – кто-то из соседей поднимался. Стоять вот так, в тапочках и с чемоданом, было глупо и стыдно.
Он посмотрел на дверь напротив. Квартира 45. Светлана.
«А что если...» – промелькнула шальная мысль в голове Олега.
Ведь он, и правда, мужчина хоть куда. Не старый еще, работает. Ну, животик есть, так это от нервов. А Светка – баба одинокая. Может, она и правда на него заглядывается? Вон как здоровается всегда приветливо. Может, Галька права? Может, это судьба?
В голове Олега нарисовалась картина: Светлана в шелковом халатике открывает дверь, видит его, всё понимает без слов, бросается ему на шею... А потом – пироги, уют, и никаких упреков про разбросанные носки.
Олег пригладил редкие волосы, накинул куртку, чтобы выглядеть солиднее, подхватил чемодан и решительно шагнул к двери напротив. Палец нажал на кнопку звонка.
Сердце колотилось где-то в горле. За дверью послышались легкие шаги. Олег расправил плечи, втянул живот и приготовил самую обаятельную улыбку.
Дверь распахнулась.
На пороге стояла Светлана. Но не в шелковом пеньюаре, а в старой футболке с пятном от краски и в спортивных штанах с вытянутыми коленками. На лице её была зеленая косметическая маска, делавшая её похожей на царевну-лягушку, а на голове – какая-то невообразимая конструкция из фольги.
– Олег Палыч? – удивленно спросила она, и голос её звучал совсем не как песня сирены, а довольно хрипло. – Вы чего звоните? Случилось что? Залили нас?
За её спиной раздался грозный рык, и в проеме показалась огромная морда ротвейлера. Собака глухо заворчала, глядя на непрошеного гостя.
– Фу, Тайсон, свои! – крикнула Светлана псу, а потом снова посмотрела на Олега. – Ну так чего хотели-то?
Олег растерял весь свой запал. Образ богини рассыпался в прах, столкнувшись с реальностью зеленой маски и бойцовской собаки.
– Я... это... – промямлил он, переминаясь с ноги на ногу. – Я тут... Галя меня выгнала. Сказала, к вам идти. Что вы хозяйственная...
Светлана уставилась на него, как на умалишенного. Потом перевела взгляд на чемодан.
– Чего? – переспросила она.
– Ну... – Олег окончательно стушевался. – Вы же пироги печете. И окна моете. Галя говорит, вы идеальная. Вот, я решил...
Лицо Светланы под зеленой коркой начало подергиваться. Через секунду она расхохоталась. Громко, раскатисто, хлопая себя ладонями по бедрам.
– Ой, не могу! Ой, держите меня! – хохотала она. – Котлеты мои захотел? Олег Палыч, вы в своем уме? Какие пироги? Я их в кулинарии покупаю, внизу, когда по акции! А окна мне клининг моет раз в год, у меня у самой аллергия на пыль!
В глубине квартиры появился мужик в одних трусах, волосатый и заспанный.
– Светик, кто там ржет? – басом спросил он, почесывая живот.
– Да вот, сосед наш, жених! – Светлана утирала слезы. – Жить ко мне пришел! Жена его выгнала, говорит, я лучше готовлю! Вадик, ты слышал? Я – кулинар!
Вадик, здоровенный детина с татуировкой на плече, смерил Олега тяжелым взглядом.
– Мужик, ты эта... шел бы отсюда, – спокойно сказал он. – А то Тайсон нервничает. И я тоже.
– Извините, – пискнул Олег. – Ошибочка вышла.
Дверь перед ним захлопнулась, но хохот Светланы был слышен даже через обивку.
Олег остался стоять в темном подъезде. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Стыд жег уши. Каким же идиотом он сейчас выглядел! «Пироги из кулинарии», «клининг», «Вадик»... И этот халат с пятном. Оказывается, его Галя в своем велюровом костюме – просто королева по сравнению с этой... лягушкой.
Он повернулся к своей двери. Теперь она казалась ему вратами в рай, которые он сам, своими руками, заколотил гвоздями глупости.
Что делать? Идти к матери? Через весь город, с чемоданом, на ночь глядя? Да и что он ей скажет? Что жена выгнала, потому что он её с соседкой сравнивал? Мать у него женщина строгая, бывший учитель, она ему еще и добавит.
Олег сел на чемодан прямо у двери. Тишина. Он прислонился ухом к холодному металлу. Там, за дверью, была его жизнь. Его диван, его телевизор, его Галя. Галя, которая терпела его нытье, его лень, его придирки. Галя, которая тащила сумки, платила кредиты и жарила эти несчастные котлеты. А он...
– Галочка, – тихо позвал он в замочную скважину. – Галь, прости меня. Я дурак. Старый, лысый дурак.
Тишина.
– Галя, открой, пожалуйста. Там у Светки мужик какой-то, Вадик. И собака злая. И пироги она покупает. Галя, ты у меня самая лучшая. Честно. Я больше никогда... Слово даю. Я сам буду полы мыть. И картошку чистить. Галя!
Он сидел на чемодане час. Потом второй. Ноги затекли, в подъезде стало холодно. Он уже всерьез обдумывал перспективу ночевки на коврике, когда замок щелкнул.
Дверь приоткрылась. На пороге стояла Галина. В руках у неё была чашка горячего чая. Она смотрела на него сверху вниз, но в её глазах не было злорадства, только усталость и что-то еще... Жалость?
– Нагулялся? – спросила она.
– Галь... – Олег вскочил, едва не уронив чемодан. – Галенька, прости! Бес попутал! Да сдалась мне эта Светка! Страшная она без штукатурки, ты бы видела! Ты у меня красавица, королева!
– Дело не в Светке, Олег, – тихо сказала Галина. – Дело в тебе. И в твоем отношении. Я больше не позволю так с собой разговаривать. Сравнивать меня, тыкать носом, как котенка. Я не прислуга, я твоя жена. Была.
– Почему была? – испугался Олег. – Галя, я всё понял! Я исправлюсь! Вот увидишь!
Галина помолчала, отпила глоток чая.
– Хочешь назад?
– Хочу! Больше всего на свете хочу!
– Условия такие, – жестко начала она, и Олег понял, что шутки кончились. – С завтрашнего дня готовка на тебе. По четным дням. Уборка в субботу – вместе. И если я еще раз услышу хоть слово про соседку, коллегу или продавщицу из хлебного, чемодан полетит с балкона. А следом за ним – ты. Понял?
– Понял! – закивал Олег, как китайский болванчик. – Всё понял, Галя! Клянусь! Завтра же плов сделаю! Настоящий, узбекский! Рецепт найду!
– Заходи, – Галина посторонилась. – Герой-любовник.
Олег влетел в квартиру, как на крыльях. Он был готов целовать этот ламинат, который он критиковал утром. Запах родного дома – запах Галиных духов, чистого белья и, да, тех самых котлет – показался ему самым лучшим ароматом на свете.
Он быстро раздел куртку, оттащил чемодан в кладовку, словно пытаясь спрятать улику своего позора, и побежал на кухню. Галина сидела за столом.
– Галь, я сейчас чайник поставлю! Свежий! – засуетился он. – Тебе с лимоном?
– С лимоном, – кивнула она.
Олег мыл чашки. Он тер их губкой с таким усердием, что они скрипели. Галина смотрела на его сутулую спину и думала о том, что иногда людям нужна хорошая встряска, чтобы начать ценить то, что у них есть. Она не знала, надолго ли хватит его энтузиазма. Может, на неделю, может, на месяц. Но она точно знала одно: больше она молчать не будет. Тот чемодан, который она так легко собрала сегодня, показал ей самой, что она не боится остаться одна. И это чувство внутренней свободы было дороже любых идеальных пирогов.
– А Светка-то... – начал было Олег и тут же прикусил язык, испуганно покосившись на жену.
– Что? – Галина приподняла бровь.
– Ничего, – быстро сказал Олег. – Говорю, свет в прихожей надо бы поменять, тусклый какой-то. Завтра лампочку куплю. Яркую.
Галина улыбнулась. Впервые за этот вечер искренне.
– Купи, – сказала она. – И макароны завтра сам сваришь. Я устала.
– Сварю! И с сыром сделаю, как ты любишь!
За стеной, в 45-й квартире, глухо гавкнул ротвейлер Тайсон. Олег вздрогнул, но тут же расслабился. Он был дома. В безопасности. И рядом была его Галя – самая лучшая, самая терпеливая и, как выяснилось, самая опасная женщина на свете. А идеалы... пусть остаются на глянцевых картинках и в чужих квартирах. Там им и место.
Благодарю за внимание к моему творчеству, ваша поддержка очень важна. Не забудьте оценить рассказ и поделиться мыслями в комментариях.