В тот вечер всё пошло не так с самого начала. Я пришёл раньше, сварил кофе, и он остыл. Лены не было. Потом дверь щёлкнула, и я услышал не обычные быстрые шаги, а какую-то нерешительную возню в прихожей. Как будто она минут пять снимала boots.
— Ты? — крикнул я из кухни.
— Я.
Она появилась в проёме, но не зашла. Стояла, будто в гостях у незнакомцев. Лицо — странное, пустое. Я тогда ещё подумал: уволили. Сейчас скажет, что уволили.
— Садись, кофе остывает.
— Не буду я твой кофе.
— Как знаешь.
Она всё же подошла и села. Руки положила на стол ладонями вверх — так она никогда не делала. Смотрела на них, будто читала линии судьбы.
— Ну, выкладывай, — не выдержал я. — Что случилось?
Она подняла на меня глаза. В них не было слёз. Был какой-то стеклянный, отрепетированный ужас.
— Я беременна.
Я не отвёл взгляд. Ждал, что дальше. Дальше не было. Тикали часы на телефоне. Где-то капал кран, который я всё не чинил.
— Понятно, — сказал я. — И что, хорошие новости?
— Не знаю.
— А от кого, прости за бестактность, известно?
Она сглотнула. Её горло дернулось.
— От Аркадия.
Мир не замер. Часы тикали. Кран капал. Просто в голове что-то щёлкнуло, как переключился тумблер.
— Аркадий? — переспросил я, чтобы убедиться. — Наш Аркадий Сергеич? Начальник твоего отдела? Тот самый, который на корпоративе пел «Чёрный ворон» и плакал?
Она кивнула, не отрывая взгляда от своих ладоней.
И я рассмеялся. Не от истерики. Мне реально стало смешно. Представьте: вы живёте обычной жизнью, платите за ипотеку, смотрите сериалы, а потом вам говорят, что в вашем гараже поселился динозавр. Полный абсурд.
— Ты чего? — она нахмурилась.
— Да так. Не ожидал. Ну, Аркадий. Логично. Он же у нас эталон мужской красоты. Особенно когда потеет в пиджаке и вытирает лысину платком. Романтик.
— Хватит! — она ударила ладонью по столу. Один раз. Звук был сухой, пустой. — Хватит так говорить! Ты ничего не понимаешь!
— А ты мне объясни! — голос мой не повысился, он стал тише. — Объясни, как это произошло. Он тебе в лифте предложение сделал? Или это было в его кабинете, между совещанием по квартальному отчёту и звонком жене?
Она отвернулась, смотрела в окно на чёрные ветки.
— Это началось давно. Он... он видел меня. По-настоящему. Говорил, что я умная. Что я вся такая... недооценённая.
— Ага, — кивнул я. — «Недооценённая». Классика. А зарплату-то он тебе поднял за эту оценку?
Она вскочила так, что стул грохнулся на пол.
— Вот видишь! Вот! Ты сразу про деньги! У тебя всегда только это! Цинизм и счёт в уме! А он... он поэзию мне читал!
Наступила пауза. Грохот стула ещё висел в воздухе.
— Поэзию, — повторил я без интонации. — Аркадий Сергеич. Читал поэзию. Какую, не секрет? «Я помню чудное мгновенье» или что-то из Есенина, под коньячок?
Она молчала. Дышала часто, как после пробежки. И вдруг я всё понял. Всю эту жалкую, пасквильную картинку. Не кабинет. Скорее всего, командировка. Гостиничный бар. Два бокала вина. Нудные жалобы на «непонятую душу» под сорок пять лет и вторым подбородком. И ей, засушенной нашими бытовыми буднями, показалось, что это — глубина. Что это — та самая жизнь, которую она заслуживает.
— Лен, — сказал я тихо. — Ты серьёзно? Ты променяла наши семь лет, нашу, пусть и потрёпанную, историю, на вечерние посиделки с толстым, женатым начальником, который «читал поэзию»? На что ты надеялась? Что он бросит жену, детей, свою должность и унесёт тебя в закат?
Она не отвечала. Щёки горели малиновыми пятнами. Ответ был написан на её лице. Да. В каком-то уголке души она на это надеялась. На романтичный побег. А получила только ребёнка и этот дурацкий разговор на кухне.
— Он знает? — спросил я уже чисто технически.
— Нет.
— Планируешь сообщить? Или хочешь сделать сюрприз на годовщину компании?
— Не знаю я, как сказать! — выкрикнула она, и наконец потекли слёзы. Не красивые, а сопливые, истеричные. — Он может... он может всё испортить! На работе!
Вот оно. Не «он расстроится» или «ему будет тяжело». А «испортит на работе». Главный страх — не потерять «любовь», а потерять статус. Или надежду на него.
Я отодвинул свою чашку с остывшим кофе. Встал.
— Ладно. Ясно.
— Куда ты?!
— В магазин. Хлеба купить. Или ты уже и это с Аркадием Сергеичем обсуждала?
— Не уходи! Поговори со мной!
— О чём? — я уже надевал куртку в прихожей. — О тонкостях вёрстки квартальных отчётов? Или о влиянии кортизола на вес у мужчин после сорока? Я не специалист.
Я вышел. Дверь закрылась не со скандалом, а с тихим щелчком замка. На лестничной клетке пахло мусоропроводом и чьей-то жареной картошкой. Обычная жизнь.
Я не пошёл в магазин. Я сел на лавочку у подъезда. Было холодно. И тихо. И в этой тишине наконец пришла не боль, а странное, ясное понимание.
Она не злодейка. Она — глупая. Обидно, жалко и по-человечески глупая. Поверила в сказку, которую продал ей первый встречный менеджер среднего звена с кредитом под залог квартиры. А я... Я был фоном. Декорацией. Надёжной, скучной стеной, от которой можно оттолкнуться, чтобы прыгнуть в омут.
С мобильника пришло сообщение. От неё. «Вернись. Давай обсудим, как жить дальше.»
Я посмотрел на экран. Потом написал коротко: «Обсудим. Завтра. С юристом.» И выключил телефон.
Жить дальше. Интересная формулировка. Получается, до этого мы не жили? Сидели на этой кухне, пили кофе, ссорились из-за немытой посуды, мечтали о море — это не жизнь? А что тогда? Репетиция? Значит, её настоящая жизнь началась там, в гостиничном баре с Аркадием. И закончилась здесь, на этом стуле, который до сих пор лежал на полу на нашей кухне.
Вот и весь её роман. От барной стойки до опрокинутого стула. Без закатов. Без побегов. Только ребёнок, которому лет через пятнадцать придётся объяснять, как его папа и мама познакомились. «Видишь ли, сын, была корпоративная сметана…»
Я засмеялся снова. Один, на холодной лавке. Потом встал, отряхнул штаны. Пошёл, куда глаза глядят. Просто идти. А завтра — завтра начнётся другая история. Без поэзии. Зато честная.
---
Вот такие дела. История как история. Но мне до сих пор интересно: а на ваш взгляд, что в такой ситуации обиднее — сам факт измены или вот это её… качество? Эта потрясающая, редкостная безвкусица в выборе? Или, может, я не прав, и поэзия от начальника — это весомый аргумент? Высказывайтесь в комментах, интересно же.
Если этот разговор нашёл в вас какой-то отклик — поддержите канал подпиской. Тут мы часто говорим о том, о чём неудобно спросить в жизни. Без поэзии, зато по делу.