Когда поезд наконец остановился на платформе, я почувствовала, как затекшие ноги просто отказываются слушаться. Десять часов в пути выматывают, особенно когда тебе уже за шестьдесят. Схватила свою дорожную сумку и, прихрамывая, двинулась к выходу. Другие пассажиры спешили мимо, толкались, а я шла медленно, придерживаясь за поручни.
Изначально планировала предупредить сына о визите, но потом передумала. Зачем создавать суету? Они там с Мариной наверняка начнут убираться, готовить что-то особенное, а мне этого не надо. Хочется просто приехать, увидеть внуков, побыть с семьей. Тем более ключи от их квартиры у меня есть, Андрей сам когда-то дал на всякий случай.
Из вокзала вышла, поймала такси. Водитель оказался болтливым, всю дорогу рассказывал про пробки в городе, про новую развязку, которую строят уже третий год. Я кивала, вставляла короткие реплики, но думала о своем. Внуков не видела почти полгода. Мишутке уже восемь, а Дашеньке шесть. Как они там подросли? Наверное, совсем большие стали.
Подъехали к знакомому дому. Расплатилась с таксистом, он помог вынести сумку. Поднялась на третий этаж, остановилась перед дверью, перевела дух. Сердце колотилось не только от подъема по лестнице. Волновалась почему-то. Глупо, конечно, но что поделать.
Достала ключи, тихонько открыла дверь. В прихожей никого не было, но из гостиной доносились голоса. Узнала Маринин голос сразу, она что-то рассказывала детям. Сняла куртку, присела на банкетку, чтобы разуться, и тут услышала своё имя.
– А ваша бабушка Валентина в молодости работала на заводе, – говорила Марина. – Представляете, каждый день вставала в пять утра, чтобы успеть на смену к семи.
Я замерла с полуснятым ботинком. О чем это она?
– А зачем так рано вставать? – спросил Мишин звонкий голосок.
– Потому что завод далеко был от дома. Надо было на двух автобусах ехать. А потом ещё пешком идти минут двадцать.
– Бабушка, наверное, очень уставала, – задумчиво произнесла Дашенька.
– Уставала, доченька. Но ей нужны были деньги, чтобы растить папу. Они жили тогда вдвоём, бабушка одна воспитывала сына.
Я осторожно прошла чуть ближе к гостиной, прислонилась к стене. Что-то внутри сжалось. Марина продолжала рассказывать, а я слушала, не решаясь войти.
– У бабушки не было новых платьев. Она всё перешивала из старых вещей. Даже папе костюм на выпускной сама сшила. Помню, он мне показывал фотографию. Такой красивый костюм был, никто бы не подумал, что не в магазине купленный.
– А почему бабушка не покупала новую одежду? – не унимался Миша.
– Денег не хватало, сынок. Зарплата маленькая была, а жить надо было на что-то. Квартплату платить, еду покупать. Вот и экономила на себе.
Сердце колотилось всё сильнее. Я прижала руку к груди, пытаясь успокоиться. Зачем Марина рассказывает детям про мои трудности? Зачем копается в прошлом? Хотела было ворваться в комнату, прервать этот разговор, но ноги словно приросли к полу.
– Мама, а бабушка грустная была? – спросила Даша тихим голосом.
– Не знаю, малышка. Наверное, иногда было тяжело. Но она никогда не жаловалась. Папа рассказывал, что бабушка всегда улыбалась, всегда находила время поиграть с ним, хотя приходила с работы совсем без сил.
– Бабушка молодец! – решительно заявил Миша. – Правда, мама?
– Правда, сыночек.
Я не выдержала. Развернулась, прошла обратно в прихожую, плюхнулась на банкетку. Руки дрожали. В голове крутились обрывки услышанного разговора. Зачем? Зачем она рассказывает им про то время? Я никогда не хотела, чтобы кто-то жалел меня. Никогда не выставляла напоказ свои трудности. Да, было тяжело. Очень тяжело. Но разве это повод для разговоров?
Посидела минут пять, пытаясь взять себя в руки. Потом встала, громко кашлянула и громко же спросила:
– Есть кто дома?
Из гостиной раздался топот маленьких ножек. Первой выбежала Дашенька, за ней Мишутка.
– Бабушка! – закричали оба разом и повисли на мне.
Я обняла их, прижала к себе. Вот они, мои хорошие. Выросли, вытянулись. Даша стала совсем барышней, а Миша уже почти по пояс мне.
– Какие вы большие стали, – с трудом выговорила я, стараясь не расплакаться.
Марина вышла следом за детьми. На лице удивление, в глазах испуг.
– Валентина Петровна! Мы вас не ждали... То есть, вы не предупреждали...
– Решила сюрпризом приехать, – ответила я, стараясь говорить ровным голосом. – Надеюсь, не помешала?
– Что вы, что вы! Конечно, нет! Проходите, располагайтесь. Я сейчас чай поставлю.
Марина засуетилась, убежала на кухню. Дети потащили меня в гостиную, усадили на диван, начали наперебой рассказывать новости. Миша хвастался, что научился плавать, а Даша с гордостью показывала рисунки. Я слушала, кивала, улыбалась, но мысли были совсем о другом.
Вскоре Марина вернулась с подносом. Чай, печенье, конфеты. Расставила всё на столике, села напротив меня. Дети схватили по печенюшке и убежали в детскую.
– Как доехали? – спросила Марина, наливая чай.
– Нормально. Устала, конечно.
– А Андрей знает, что вы приехали?
– Нет. Думала позвонить, когда устроюсь.
Повисла неловкая пауза. Я пила чай маленькими глотками, обжигаясь. Марина тоже молчала, что-то мяла салфетку в руках.
– Валентина Петровна, – наконец начала она. – Вы обиделись, да?
Я удивленно подняла глаза.
– С чего вы взяли?
– Вы какая-то не такая. Я понимаю, надо было предупредить, что мы о вас с детьми разговариваем, но это вышло случайно. Они сами спросили.
Значит, заметила, что я слышала. Ну что же, может, так даже лучше. Прямо спрошу, раз уж разговор зашёл.
– Марина, – я поставила чашку на стол. – Зачем вы рассказываете детям про моё прошлое? Про то, как я жила, как работала?
Она растерянно заморгала.
– Как зачем? Они должны знать.
– Должны знать что? Что их бабушка была бедной? Что не могла себе новое платье купить? Зачем им это?
Марина покраснела, сжала руки в замок.
– Валентина Петровна, вы не так поняли. Я не для того рассказывала. Просто... – она замялась. – Понимаете, Миша на днях закатил истерику из-за какой-то игрушки. Дорогущей, между прочим. Мы с Андреем не можем себе позволить покупать всё подряд. Пытаюсь объяснить, что у нас не безграничный бюджет, что нужно выбирать, что важнее. А он не понимает. Говорит, что у всех в классе есть, а у него нет.
Я молчала, слушала.
– И тогда Андрей рассказал ему про вас. Про то, как вы растили его одна. Как работали на двух работах, чтобы хоть что-то купить. Как экономили на себе, лишь бы ему было хорошо. Миша тогда притих, задумался. А потом спросил, правда ли это. Я подтвердила. И сегодня они сами попросили рассказать побольше.
Я сидела, переваривая услышанное. Значит, не со зла. Не из желания унизить или пристыдить меня. Просто пытались детям объяснить ценность вещей.
– Валентина Петровна, – Марина придвинулась ближе. – Я никогда не хотела вас обидеть. Наоборот. Мне хотелось, чтобы дети понимали, какая у них замечательная бабушка. Чтобы знали, через что вы прошли. Вы для них пример. Настоящий пример силы и терпения.
– Я не герой, – тихо сказала я. – Просто делала то, что должна была делать.
– Именно поэтому вы и герой, – возразила Марина. – Вы не считали себя особенной, не ждали наград. Просто растили сына, как могли. И вырастили прекрасного человека.
Комок подступил к горлу. Я отвернулась, делая вид, что смотрю в окно.
– Простите меня, – продолжала Марина. – Надо было сначала с вами поговорить. Спросить разрешения. Но, честное слово, я думала только о хорошем.
– Я поняла, – выдавила я из себя. – Просто это было неожиданно. Услышать, как кто-то копается в твоём прошлом...
– Я не копалась, – запротестовала она. – Андрей сам рассказал. А я лишь дополнила. Дети имеют право знать историю своей семьи. Знать, откуда они родом, какие корни у них.
Я кивнула. Она была права. Конечно, права. Просто я так долго пыталась забыть то время, так старалась не вспоминать те годы, что даже мысль о возвращении к ним вызывала боль.
После развода с мужем я осталась совсем одна. С трёхлетним Андрюшей на руках, с комнатой в коммуналке и нищенской зарплатой швеи на заводе. Бывший муж исчез, алименты не платил. Приходилось крутиться, искать подработки. Шила соседкам за копейки, по ночам вышивала на заказ. Руки болели, глаза слезились от усталости, но останавливаться было нельзя. Сын должен был быть сыт, одет, обут.
Помню, как стояла в очереди за хлебом и считала мелочь в кошельке. Хватит ли на буханку и пакет молока? А если не хватит? Иногда приходилось выбирать между едой и проездом на автобусе. Чаще выбирала еду, а на работу шла пешком. Несколько километров в любую погоду.
А ещё помню глаза Андрюши, когда он просил какую-нибудь игрушку. Такие грустные, понимающие. Он никогда не капризничал, не требовал. Просто спрашивал тихо: «Мам, а можно?» И сам же отвечал: «Ничего, обойдусь». Вот это «обойдусь» резало острее ножа.
Когда он пошёл в школу, ещё труднее стало. Нужны были учебники, тетради, форма. Я шила ему форму сама, по ночам. Руки тряслись от усталости, иголка соскальзывала, кололась в пальцы. Но я дошивала, потому что по-другому было нельзя.
Зато как радовалась, когда Андрей принёс первую пятёрку! Как гордилась, когда его хвалили учителя! Он рос серьёзным, ответственным мальчиком. Понимал, что мне тяжело, и старался помогать. В десять лет уже сам обеды себе разогревал, в квартире убирался. Рос мужчиной, моей опорой.
– Валентина Петровна, – голос Марины вернул меня в настоящее. – Вы не переживайте. Дети вас ещё больше полюбят, когда узнают, через что вы прошли. Они будут вами гордиться.
– Не хочу, чтобы гордились, – честно призналась я. – Хочу просто быть рядом. Баловать их, играть, рассказывать сказки. Быть обычной бабушкой.
– Вы и есть обычная бабушка, – улыбнулась Марина. – Самая лучшая. А то, что у вас за спиной непростая история, делает вас только интереснее. Дети сейчас растут в достатке, не видят трудностей. Им полезно знать, что так было не всегда. Что многие люди добивались всего своим трудом.
Я задумалась. Может, она и права. Современные дети действительно часто не ценят того, что имеют. Принимают всё как должное. А ведь за каждой вещью стоит чей-то труд, чьи-то старания.
– Только больше не надо никаких подробностей, – попросила я. – Если уж рассказывать, то общее. Не надо копаться в деталях.
– Договорились, – кивнула Марина. – А вы знаете, Миша после того разговора с Андреем сам отказался от той игрушки. Сказал, что подумал и понял, что она ему не так уж и нужна. Лучше деньги на что-то полезное потратить.
– Умница, – тепло сказала я.
Мы ещё немного поболтали, потом я отправилась в ванную, привести себя в порядок. Умылась холодной водой, посмотрела на своё отражение в зеркале. Старое, усталое лицо. Морщины, седые волосы. Где же та молодая женщина, которая бегала по городу в поисках подработки? Растворилась во времени, оставив после себя только воспоминания.
Но ведь не зря же всё это было. Вырастила сына, дождалась внуков. Андрей получил образование, нашёл хорошую работу, создал семью. Разве не ради этого я столько лет старалась?
Вечером приехал Андрей. Обрадовался моему визиту, сразу кинулся обнимать.
– Мам! Почему не предупредила? Я бы встретил!
– Сама доехала, не маленькая.
Он усадил меня за стол, Марина накрыла ужин. Сидели всей семьёй, разговаривали, смеялись. Дети рассказывали отцу про школу, про друзей. Миша похвастался, что получил пятёрку по математике, а Даша показала свою новую поделку из пластилина.
После ужина дети отправились готовиться ко сну. Я сидела на кухне с Андреем и Мариной, пили чай.
– Мам, Марина рассказала, что вы услышали наш разговор с детьми, – начал Андрей.
– Услышала, – подтвердила я.
– Ты не обиделась?
Я посмотрела на сына. Он повзрослел, возмужал, но в глазах всё та же тревога, как в детстве. Всегда переживал за меня, боялся расстроить.
– Нет, сынок. Сначала удивилась, но потом Марина объяснила. Я поняла.
– Я хотел, чтобы Миша понял, что не всё в жизни даётся легко. Что нужно ценить то, что имеешь. А лучший пример для этого – ты, мам. Ты показала мне, что такое настоящая сила. Что такое упорство и терпение.
– Андрюш, я просто делала то, что должна была, – повторила я. – Ничего героического.
– Для меня это героизм, – упрямо сказал он. – Ты работала на износ, но находила время поиграть со мной. Экономила на себе, но мне покупала всё необходимое. Я помню, как ты сидела по ночам за швейной машинкой. Думал, что ты не устаёшь. А теперь понимаю, каково тебе было.
– Прошлое есть прошлое, – махнула рукой я. – Главное, что сейчас всё хорошо.
– Хорошо, потому что ты заложила фундамент, – сказал Андрей. – Ты научила меня ценить труд. Научила не сдаваться. И я хочу, чтобы мои дети тоже это знали. Чтобы понимали, откуда мы пришли.
Я молчала, не находя слов. Сын обнял меня за плечи.
– Спасибо тебе, мам. За всё.
Слезы навернулись на глаза. Я зажмурилась, пытаясь сдержаться. Не надо плакать. Не из-за чего. Всё хорошо. Всё правильно.
На следующий день мы гуляли с внуками в парке. Они бегали, играли, а я сидела на скамейке и наблюдала за ними. Марина устроилась рядом, тоже смотрела на детей.
– Валентина Петровна, можно я вас кое о чём спрошу?
– Конечно.
– Вам было очень тяжело тогда? Когда Андрей был маленьким?
Я задумалась, подбирая слова.
– Тяжело. Но знаете, странное дело. Сейчас, оглядываясь назад, я не помню усталости. Не помню, как болели ноги после работы или как кружилась голова от недосыпа. Помню только Андрюшины улыбки. Помню, как он радовался новой книжке или как гордился своими рисунками. Вот это помню. А трудности... они как-то сами собой забылись.
– Вы сильная женщина, – тихо сказала Марина.
– Любая мать сильная, когда речь идёт о её ребёнке, – возразила я. – Ты тоже так же поступишь, если придётся. Материнский инстинкт – мощная штука.
Мы посидели молча, каждая думая о своём. Потом Миша подбежал ко мне, схватил за руку.
– Бабушка, а правда, что ты умеешь шить любую одежду?
– Умела, – поправила я. – Давно это было.
– А меня научишь?
– Зачем тебе это?
– Хочу! Вдруг пригодится. Папа рассказывал, что ты ему костюм на выпускной сшила. Я тоже хочу так уметь.
Я улыбнулась, растроганная.
– Хорошо, научу. Только это не быстрое дело. Терпение нужно.
– У меня есть терпение! – заявил он.
Даша тоже прибежала, прицепилась с другой стороны.
– Бабушка, а у тебя есть фотографии, когда ты была молодая?
– Где-то должны быть.
– Покажешь? Хочу посмотреть!
– Покажу, конечно.
Дети убежали дальше, а я осталась сидеть, переполненная эмоциями. Значит, им интересно. Интересна их бабушка, интересна её жизнь. Может, Марина и права. Может, не надо было прятать прошлое, стыдиться его. Наоборот, нужно показать детям, что любые трудности преодолимы. Что главное – не сдаваться, верить в лучшее.
Вечером, когда дети легли спать, я достала свой старый альбом с фотографиями. Давно не открывала его. Пролистала страницы. Вот я молодая, с длинными тёмными косами. Вот Андрюша совсем маленький, сидит на моих руках. А вот мы вместе на прогулке в парке. Такие счастливые, несмотря ни на что.
– Мам, покажешь детям? – спросил Андрей, заглянув в комнату.
– Покажу, – кивнула я. – Завтра покажу.
На следующее утро мы всей семьёй сидели в гостиной. Я рассказывала внукам истории из своей молодости, показывала фотографии. Рассказывала не о трудностях, а о радостях. О том, как мы с Андреем ходили в зоопарк, хотя денег было в обрез. О том, как я пекла ему пирог на день рождения из самых простых продуктов, а он был счастлив больше, чем от любого дорогого подарка. О том, как мы читали книжки перед сном и придумывали свои собственные сказки.
Дети слушали, затаив дыхание. Задавали вопросы, смеялись, удивлялись. А я рассказывала и понимала, что это правильно. Правильно делиться своей историей. Правильно показывать, что жизнь бывает разной, но она всегда стоит того, чтобы её прожить.
Перед отъездом Марина подошла ко мне на кухне.
– Валентина Петровна, спасибо, что вы приехали. И спасибо, что не обиделись на меня.
– Это я тебе спасибо, – ответила я. – За то, что напомнила мне о прошлом. Я так долго пыталась забыть те времена, что чуть не потеряла самое важное. А ведь это часть меня. Часть нашей семейной истории.
Мы обнялись. Крепко, по-настоящему. Не как свекровь и невестка, а как близкие люди, которые понимают друг друга.
В поезде обратно я смотрела в окно на мелькающие пейзажи и думала о том, как всё в жизни меняется. Раньше я считала, что нужно забыть прошлое, оставить его позади. Но теперь поняла – прошлое нельзя забывать. Его нужно помнить, ценить и передавать дальше. Потому что именно прошлое делает нас теми, кто мы есть. Именно оно даёт нам силы идти вперёд.
И пусть там были трудности, слёзы, бессонные ночи. Зато было и счастье. Счастье видеть, как растёт сын. Счастье знать, что ты всё делаешь правильно. Счастье просто быть рядом с самым дорогим человеком.
Теперь же у меня есть внуки. И я хочу, чтобы они знали свою историю. Чтобы знали, что их бабушка прошла через многое, но не сломалась. Что она любила и продолжает любить свою семью больше всего на свете. И что именно эта любовь помогала преодолевать любые преграды.
Приехав домой, я позвонила Андрею, сказала, что доехала хорошо. Потом позвонила Марине отдельно, поблагодарила ещё раз. Она смущённо ответила, что это она должна благодарить меня. За понимание, за доверие, за то, что поделилась своими историями с детьми.
А я положила телефон и подумала, что жизнь удивительная штука. Иногда она преподносит такие уроки, о которых даже не подозреваешь. И главный урок, который я усвоила за эти несколько дней: не надо прятать своё прошлое. Надо гордиться им. Потому что именно оно сделало меня такой, какая я есть. Сильной, стойкой, любящей матерью и бабушкой.