Телефон Дениса зазвонил в семь утра. Он даже не открыл глаза — потянулся к тумбочке вслепую.
— Алло.
— Денис Владимирович? Это Марина Петровна из отдела кредитования. У нас к вам срочный вопрос по ипотеке.
Голос незнакомой женщины прозвучал официально и холодно. Денис сел на кровати, протер глаза.
— Какой вопрос? Я же всё плачу вовремя.
— К сожалению, изменились условия вашего кредита. Банк пересмотрел вашу кредитную историю и платёжеспособность. С сегодняшнего дня процентная ставка увеличивается до двадцати двух процентов годовых.
Денис почувствовал, как что-то холодное провалилось в животе.
— Как это двадцать два? У меня же льготная под восемь! Документы подписаны!
— Ваша служебная рекомендация отозвана. Без неё льготные условия не действуют.
— Какая рекомендация?
— От Алины Сергеевны Карасевой. Она больше не может вас рекомендовать.
Алина. Имя жены брата повисло в трубке, как удар.
А вчера вечером всё было по-другому.
Денис пришёл к Максиму забрать долг. Пять тысяч, которые дал месяц назад на лекарства для тёщи. Просто пришёл, без звонка — они же братья.
Алина открыла дверь в домашнем халате, волосы собраны в небрежный хвост. На лице усталость — видно, только с работы.
— Привет, Денис. Максима нет, он в командировке до завтра.
— А, ну ладно. Слушай, тут такое дело...
Он объяснил про долг. Алина кивнула, пошла за сумочкой.
— Пять тысяч, да?
— Да.
Алина достала кошелёк, пересчитала купюры. Лицо у неё было спокойное, даже безразличное.
— Вот, держи.
Денис протянул руку, но Алина вдруг сжала деньги в кулаке.
— А за что, кстати, должны? — спросила она тихо.
— Как за что? Я же говорил — лекарства для Раисы Михайловны.
— Для твоей тёщи, значит.
— Ну да.
Алина медленно переложила деньги из правой руки в левую.
— А почему мой муж должен покупать лекарства для твоей тёщи?
Денис почувствовал раздражение. Что за допрос?
— Слушай, мы же договорились. Максим сам предложил занять.
— Максим предложил. А отдавать будешь когда?
— Я же сейчас отдаю.
— Я отдаю. Из моей зарплаты.
Голос у Алины стал совсем тихим, но что-то в нём изменилось. Денис не мог понять что.
— Ну и что? Семейный бюджет же.
— Семейный бюджет. — Алина повторила его слова медленно, будто пробовала на вкус. — А ты вообще работаешь, Денис?
— При чём тут это?
— При том, что я каждый день встаю в половине седьмого, еду через весь город, сижу в банке до восьми вечера. А ты...
— А я что?
— А ты приходишь за моими деньгами.
Денис почувствовал, как внутри что-то сжалось от злости.
— За какими твоими? Это Максим занял!
— Максим не работает полгода. Ипотеку плачу я. Коммуналку плачу я. Еду покупаю я.
— Это ваши семейные проблемы.
— Мои проблемы. — Алина кивнула. — Именно мои.
Она всё ещё держала деньги в кулаке. Денис протянул руку.
— Ну так давай уже.
Алина не шевельнулась.
— Знаешь что, я подумала. А может, не надо?
— Как не надо?
— Ну зачем бабе деньги? — Алина улыбнулась, но улыбка была странная. — Ты же сам говорил.
Денис не понял.
— Я когда говорил?
— На дне рождения у твоих родителей. Когда я предложила скинуться на подарок папе. Ты сказал: "Зачем бабе в это лезть? Мужики сами разберутся".
Денис помнил тот вечер смутно. Выпивали, говорили много чего.
— Ну и что?
— А то, что сейчас за деньгами ты пришёл к бабе.
— Алина, хватит дурить. Давай деньги.
— Не дам.
Слова прозвучали просто и спокойно. Денис почувствовал, как по спине ползёт злость.
— Это как не дашь?
— А так. Зачем бабе деньги? У нас мужики сами разберутся.
Алина спрятала кулак с деньгами за спину.
— Алина, не надо этих игр.
— Это не игра. Это принцип. Твой принцип.
Денис шагнул ближе. Алина не отступила.
— Отдавай деньги.
— Не отдам.
— Алина!
— Что Алина? Иди к своему брату. Он мужчина, с ним и разбирайся.
— Максима нет!
— Ну и подожди.
— Мне деньги нужны сегодня!
— А мне что с этого?
В горле у Дениса пересохло. Он не мог поверить, что золовка вот так просто отказывается отдать долг.
— Хорошо, — сказал он медленно. — Хорошо, Алина.
Он достал из кармана связку ключей. Ключи от машины, от дома, от гаража — тяжёлые, на железном кольце.
— Что ты делаешь? — спросила Алина.
— А то, что должен был сделать давно.
Денис замахнулся и ударил её ключами по руке. Не сильно, но больно — железо врезалось в костяшки пальцев.
Алина вскрикнула и разжала кулак. Купюры упали на пол.
— БАБЕ ДЕНЬГИ НЕ НУЖНЫ! — заорал Денис, наклонился и подобрал деньги. — Запомни это!
Алина стояла, прижимая ушибленную руку к груди. На костяшках выступили капельки крови.
— Запомню, — сказала она тихо.
— И в мужские дела больше не лезь.
— Не буду.
Денис сунул деньги в карман и пошёл к двери.
— Передай Максиму, что мы квиты.
— Передам.
Дверь хлопнула за ним с глухим звуком.
Алина постояла в прихожей несколько секунд, глядя на закрытую дверь. Рука ныла. На полу валялась одна тысячная купюра — Денис не заметил.
Алина подняла её, пошла на кухню. Включила чайник, достала аптечку.
Обработала ссадины на руке перекисью. Перекись шипела на ранках.
Бабе деньги не нужны.
Фраза крутилась в голове, пока Алина заваривала чай. Пока мазала ссадины зелёнкой. Пока сидела на кухне и смотрела, как за окном темнеет.
В одиннадцать пришёл Максим.
— Привет, как дела? — крикнул он из прихожей.
— Нормально.
— А что с рукой?
Алина посмотрела на забинтованные костяшки.
— Тёрку уронила. Неудачно упала.
Максим кивнул, не вслушиваясь. Включил телевизор.
— Денис приходил, — сказала Алина.
— За деньгами? Ну и правильно. Я же обещал.
— Отдала.
— Молодец.
Молодец. Максим даже не спросил, откуда у неё были эти пять тысяч.
Алина легла спать в половине двенадцатого. Лежала и смотрела в потолок. Рука ныла. Внутри что-то холодело и твердело, как цемент.
В семь утра она встала, собралась на работу. Максим ещё спал.
В банке Алина сразу прошла к начальнику кредитного отдела.
— Марина Петровна, у меня к вам дело.
— Слушаю.
— Помните, я рекомендовала своего родственника для льготной ипотеки? Карасев Денис Владимирович.
— Помню. А что?
— Отзываю рекомендацию.
Марина Петровна подняла брови.
— Случилось что-то?
— Изменились обстоятельства. Я больше не могу поручиться за его платёжеспособность.
— Понятно. Тогда нужно пересчитать условия кредита. Без служебной рекомендации ставка поднимется до стандартной.
— До двадцати двух процентов?
— Да.
— Хорошо.
Алина развернулась и пошла к своему столу. Села, включила компьютер.
Руки не дрожали.
Через два часа позвонил Максим.
— Алин, ты что там натворила? Денис звонил, орёт как резаный. Говорит, ему в банке процент подняли.
— Подняли.
— Как подняли? Ты же его рекомендовала!
— Отозвала рекомендацию.
— С чего это?
Алина сжала телефон чуть крепче.
— Изменились обстоятельства.
— Какие обстоятельства?
— Личные.
— Алина, что происходит?
— А ты спроси у своего брата.
— О чём спросить?
— О том, нужны ли бабе деньги.
Алина положила трубку.
На столе лежала справка о доходах Дениса, которую он приносил для ипотеки. Официально он получал семнадцать тысяч в месяц. При новой ставке ежемесячный платёж составлял двадцать одну тысячу.
Алина аккуратно подшила справку в папку с документами.
За окном шёл дождь. Капли стекали по стеклу тонкими дорожками.
Телефон зазвонил снова. Максим.
Алина не стала отвечать.
На обед она не пошла. Сидела за столом и работала. Цифры в отчётах складывались ровно, без ошибок.
В пять часов позвонил незнакомый номер.
— Алина? Это Денис.
— Слушаю.
— Мы можем встретиться? Поговорить?
— О чём?
— Ты же понимаешь, что я не смогу платить по такой ставке.
— Понимаю.
— И что мне делать?
— Продавать квартиру.
— Алина!
— Что Алина?
Денис помолчал.
— Ну хорошо, я был не прав. Извини. Можешь вернуть рекомендацию?
— Не могу.
— Почему?
— Потому что не доверяю тебе.
— Из-за вчерашнего?
— Из-за всего.
— Слушай, ну что ты как маленькая? Подрались и подрались.
Алина посмотрела на забинтованную руку.
— Подрались, — повторила она. — Да.
— Ну так давай мириться. Я же извинился.
— А деньги вернёшь?
— Какие деньги?
— Те пять тысяч.
— Но мы же договаривались с Максимом!
— Договаривались. А бил ты меня.
— Да я же не со зла!
— Знаю. Ты просто показывал, кто в доме хозяин.
— Алина, ну хватит уже!
— Хватит.
Она положила трубку.
Домой ехала на автобусе. Сидела у окна и смотрела на серые дома, мокрые от дождя.
Максим встретил её в прихожей.
— Ну что, поговорила с Денисом?
— Поговорила.
— И что решили?
— Ничего не решили.
— Как ничего? Алин, ты понимаешь, что он останется без квартиры?
— Понимаю.
— И тебе всё равно?
Алина сняла куртку, повесила на крючок.
— Мне всё равно.
— Это же мой брат!
— Твой брат ударил меня ключами.
Максим замер.
— Что?
— Вчера. Когда пришёл за долгом. Я не хотела сразу отдавать деньги, он ударил меня ключами по руке.
— Покажи.
Алина размотала бинт. На костяшках тёмнели корочки засохшей крови, вокруг ссадин кожа была жёлто-фиолетовой.
— Господи, — выдохнул Максим. — Это же...
— Что же?
— Ну как он мог?
— Легко мог. Сказал: "Бабе деньги не нужны".
Максим провёл рукой по лицу.
— Слушай, ну он же не специально. Денис вспыльчивый, ты знаешь.
Алина посмотрела на мужа внимательно.
— Вспыльчивый.
— Ну да. С детства такой.
— И что, мне теперь терпеть, потому что он вспыльчивый?
— Да нет, конечно. Но он же семья.
— Семья.
Алина прошла в спальню. Максим пошёл за ней.
— Алин, ну давай как-то решим вопрос. Денис готов извиниться.
— Уже извинился.
— Ну вот видишь!
— И сразу спросил про рекомендацию.
— А что в этом плохого?
Алина достала из шкафа пижаму.
— Ничего плохого. Всё правильно. Ударил, извинился, теперь жди, когда баба простит.
— Не надо так говорить.
— Как — так?
— Ну... резко.
— Резко — это когда ключами по руке. А я говорю мягко.
Максим сел на край кровати.
— Хорошо, Денис был не прав. Но ты же понимаешь — он останется на улице.
— Понимаю.
— И тебе правда всё равно?
— Максим, а тебе было всё равно вчера вечером?
— Как это?
— Когда я пришла домой с разбитой рукой, ты спросил, что случилось. Я сказала — упала тёрка. Ты поверил?
Максим помолчал.
— Поверил.
— Почему не стал выяснять?
— А что выяснять? Сказала же — упала.
— На руку так тёрка не падает. Это видно было сразу.
— Ну... я не подумал.
— Не подумал. А сегодня утром, когда Денис позвонил, ты сразу подумал. Сразу понял, что это я виновата.
— Я не говорил, что ты виновата.
— Сказал: "Что ты там натворила?"
Максим потёр мочку уха — старая привычка, когда нервничал.
— Ну я же не знал, что он тебя ударил.
— А теперь знаешь.
— Знаю.
— И что?
— А что — что?
— Что ты будешь делать?
Максим смотрел в пол.
— Поговорю с ним.
— О чём поговоришь?
— Скажу, что так нельзя.
— И всё?
— А что ещё?
Алина кивнула.
— Понятно.
Она пошла в ванную. Максим остался сидеть на кровати.
Под душем Алина стояла долго. Горячая вода стекала по спине. Забинтованную руку держала так, чтобы не мочить.
Когда вышла, Максим лежал на диване в зале. Смотрел телевизор.
— Ужинать будешь? — спросила Алина.
— Буду.
Она разогрела вчерашний гуляш, нарезала хлеба. Поставила на стол две тарелки.
Ели молча. За окном шумел дождь.
— Алин, — сказал наконец Максим. — Ну может, подумаешь ещё? Насчёт рекомендации.
— Не подумаю.
— Он же правда останется без жилья.
— Останется.
— И тебе не жалко?
Алина отложила вилку.
— Мне было не жалко?
— Когда?
— Когда он меня ударил. Ему было жалко?
— Ну он же в запале...
— В запале. А мне было больно не в запале, а по-настоящему.
— Алин, ну что ты как...
— Как что?
— Мстительная какая-то.
Алина встала из-за стола.
— Мстительная.
Она собрала тарелки, понесла в кухню.
— Я не мстю, Максим, — сказала она, не оборачиваясь. — Я просто больше не помогаю тому, кто меня бьёт.
— Но он же больше не будет!
— Откуда ты знаешь?
— Ну... он же понял.
— Что понял?
— Что так нельзя.
Алина поставила тарелки в раковину.
— А до этого не знал, что женщину бить нельзя?
Максим не ответил.
Алина вымыла посуду, протерла стол. Максим всё ещё сидел в зале.
Легла спать в половине одиннадцатого. Максим пришёл позже, лёг рядом.
— Спишь? — шепнул он.
— Нет.
— Алин, ну скажи — что мне делать?
— С чем?
— С Денисом.
— Ничего не делай.
— Как ничего? Он же мой брат.
— Твой брат. Твои проблемы.
— Но ведь из-за тебя...
Алина повернулась к нему.
— Из-за меня что?
— Ну... из-за того, что ты отозвала рекомендацию.
— Я её отозвала не из-за себя.
— А из-за чего?
— Из-за того, что он не платёжеспособен.
— Да ладно! Мы бы помогли.
— Кто — мы?
— Ну... я бы помог.
— Чем?
— Деньгами.
— Какими деньгами?
Максим помолчал.
— Твоими деньгами, — сказала Алина. — Опять моими.
— Ну а что делать? Я пока не работаю.
— Вот именно. А он это знает. И знает, кто на самом деле будет платить его кредит.
— И что с того?
— А то, что сначала он берёт мои деньги в долг. Потом бьёт меня за то, что я не хочу сразу отдавать. А потом просит помочь ему с кредитом. Тоже моими деньгами.
— Ну ты же зарабатываешь больше...
— Зарабатываю. И имею право решать, кому помогать, а кому нет.
— Но он же семья!
Алина села в кровати.
— Максим, а я тебе что — не семья?
— Конечно, семья.
— Тогда почему, когда твой брат меня ударил, ты думаешь не о том, как его наказать, а о том, как ему помочь?
Максим смотрел на неё в темноте.
— Ну я же не знал...
— Теперь знаешь. И что выбираешь?
— Что — выбираю?
— Меня или его.
— Зачем выбирать? Можно же как-то договориться.
— Нельзя.
— Почему?
— Потому что он считает меня второсортным человеком. А ты с этим согласен.
— Я не согласен!
— Согласен. Иначе спросил бы, кто меня ударил, а не что я натворила.
Максим лёг обратно на подушку.
— Алин, ну дай мне время подумать.
— Думай.
Алина тоже легла. Повернулась к стене.
— Только учти — рекомендацию я не верну. Ни завтра, ни через месяц.
— Совсем?
— Совсем.
— Но почему ты такая жестокая?
Алина закрыла глаза.
— Я не жестокая, Максим. Я просто больше не даю денег тем, кто меня бьёт.
Максим не ответил.
Утром Алина встала в половине седьмого, как всегда. Собралась, позавтракала. Максим ещё спал.
На работе её ждали два звонка.
Первый — от Дениса.
— Алина, ну ответь честно — есть шанс, что ты передумаешь?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
— Но я же извинился!
— Извинился.
— И что мне теперь делать?
— Искать работу получше. Или продавать квартиру.
— А если я не найду работу?
— Тогда продавать.
— Алина, ну ты понимаешь — я останусь на улице!
— Понимаю.
— И тебе всё равно?
— Всё равно.
Денис помолчал.
— Знаешь, я думал, ты нормальная. А ты просто стерва.
— Может быть.
— Из-за какой-то царапины устроила целую драму.
— Может, из-за царапины.
— Ну и катись к чёрту!
Алина положила трубку.
Второй звонок был через час. Максим.
— Алин, я решил.
— И что решил?
— Буду искать работу. Чтобы самому помогать Денису.
— Хорошо.
— Только ты не откажешься от рекомендации?
— Откажусь.
— Даже если я найду работу?
— Даже так.
— Почему?
— Потому что рекомендация — это моя личная гарантия. А я не гарантирую за людей, которые меня бьют.
— Но он же больше не будет!
— Откуда ты знаешь?
— Ну... обещал.
— Ага. После того, как остался без льготного кредита.
— Алин, ну дай ему шанс!
— Я дала ему шанс полгода назад, когда оформляла ипотеку. Он его использовал.
— Как использовал?
— Ударил меня.
Максим вздохнул.
— Хорошо. Тогда скажи — что мне делать?
— Ничего. Это твой брат, разбирайся сам.
— А если я не смогу ему помочь?
— Значит, не сможешь.
— И ты не поможешь?
— Не помогу.
— Никогда?
— Никогда.
Алина положила трубку и вернулась к работе.
В обед зашла Марина Петровна.
— Алина, там ваш родственник опять звонил. Предлагает какую-то доплату за восстановление льготной ставки.
— И что вы ему сказали?
— Что без вашей рекомендации ничего сделать нельзя.
— Правильно сказали.
— А он настаивает, чтобы мы вас уговорили.
— Не уговаривайте.
— Хорошо. Но всё же — если передумаете, дайте знать.
— Не передумаю.
Марина Петровна ушла. Алина открыла базу данных, нашла кредитное дело Дениса.
Платежи просрочены не были — пока что. Но при новой ставке он должен был доплачивать тринадцать тысяч в месяц.
При его официальной зарплате это было невозможно.
Алина закрыла дело и продолжила работать.
Домой ехала, как обычно, на автобусе. За окном моросил дождь. Город выглядел серым и мокрым.
Максим встретил её в прихожей.
— Как дела? — спросил он.
— Нормально.
— Денис звонил в банк.
— Знаю.
— Ему отказали.
— Я знаю.
— Алин, ну скажи правду — ты никогда не вернёшь рекомендацию?
Алина сняла куртку.
— Никогда.
— Даже если он будет извиняться каждый день?
— Даже так.
— А если... ну, возместит какой-то ущерб?
— Какой ущерб?
— Ну... моральный.
— За что — моральный?
— За то, что ударил.
Алина посмотрела на мужа.
— Максим, сколько стоит право ударить твою жену?
— Что?
— Сколько денег нужно заплатить, чтобы получить право её ударить?
— Да нет же! Я не об этом!
— А о чём?
— Ну... чтобы загладить вину.
— Вина не заглаживается деньгами.
— А чем заглаживается?
— Ничем.
Алина прошла в комнату. Максим пошёл за ней.
— Алин, ну что это за позиция — никогда не прощать?
— Я прощаю.
— Как прощаешь, если не возвращаешь рекомендацию?
— Прощение и доверие — разные вещи.
— Не понимаю.
— Я простила Денису то, что он меня ударил. Но доверять ему больше не буду.
— А рекомендация — это доверие?
— Рекомендация — это когда я отвечаю своей репутацией за другого человека.
— И ты не можешь отвечать за Дениса?
— Не могу.
— Почему?
— Потому что он непредсказуемый.
— В каком смысле?
— В том, что может ударить женщину из-за денег.
Максим сел на диван.
— Алин, ну он же не враг какой-то. Просто вспылил.
— Вспылил и ударил. В следующий раз вспылит и что сделает?
— Ну... больше не будет.
— Почему не будет?
— Потому что понял.
— Что понял?
— Что это плохо кончается.
Алина кивнула.
— Понял, что плохо кончается. А что это неправильно — понял?
Максим помолчал.
— Наверное, и это тоже понял.
— Наверное. А может, и нет.
Алина пошла на кухню готовить ужин. Максим остался в комнате.
За ужином он спросил:
— А если бы не банковская рекомендация, ты бы по-другому отреагировала?
— Как — по-другому?
— Ну... не так жёстко .
— Нет.
— Почему?
— Потому что дело не в банке. Дело в том, что он считает нормальным ударить женщину.
— Ну не считает же он это нормальным!
— Считает. Иначе не ударил бы.
— Может, он просто не подумал.
— Не подумал, что мне будет больно?
— Ну... в смысле, не подумал о последствиях.
— О последствиях не подумал. А о том, что больно делать — подумал?
Максим ковырял вилкой гуляш.
— Алин, а если бы ты работала не в банке? Всё равно бы так отреагировала?
— Всё равно.
— Как именно?
— Не знаю как. Но он бы пожалел, что ударил.
— То есть ты всё равно отомстила бы?
— Я не мстила.
— А что делала?
— Защищалась.
— От чего защищалась?
— От повторения.
Максим отложил вилку.
— Алин, ну скажи честно — есть что-то, что может изменить твоё решение?
— Нет.
— Совсем ничего?
— Ничего.
— А если он извинится перед всей семьёй? При всех признает, что был не прав?
— Не изменит.
— А если пообещает больше никогда не поднимать руку на женщину?
— Не изменит.
— А если...
— Максим, — перебила его Алина. — Я же сказала — ничего.
— Но почему ты такая принципиальная?
— А какой я должна быть?
— Ну... более гибкой.
— В чём гибкой?
— В прощении.
— Я простила.
— Тогда в чём проблема?
— Проблема в том, что прощение не означает возвращения доверия.
— А когда доверие вернётся?
— Никогда.
Максим встал из-за стола.
— Знаешь что, Алина? Иногда мне кажется, что ты просто мстительная.
— Мстительная.
— Ну да. Не можешь забыть обиду.
— Не забываю.
— И это нормально?
— Нормально.
— Почему?
— Потому что обида — это опыт. А опыт нужно помнить.
— Но все же иногда нужно давать второй шанс!
— Даю.
— Как даю?
— Не подавала на него в суд за побои.
Максим уставился на неё.
— Ты хотела подать?
— Думала.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
— И почему не подала?
— Потому что не хочу, чтобы у него была судимость.
— То есть ты всё-таки пожалела его.
— Пожалела. Но это не означает, что я буду ему доверять.
Максим прошёлся по кухне.
— Алин, а что мне теперь делать? Он же мой брат.
— Твой брат.
— И что — совсем его бросить?
— Это ты решай.
— А ты что посоветуешь?
— Ничего не посоветую.
— Почему?
— Потому что это твой выбор.
— Но ты же понимаешь — если я буду ему помогать, ты будешь против?
— Не буду против.
— Правда?
— Правда. Помогай своими силами.
— А если у меня не получится?
— Значит, не получится.
— И ты не поможешь?
— Не помогу.
— Даже если он совсем пропадёт?
— Даже так.
Максим сел обратно.
— Хорошо. А если я найду работу и буду сам ему платить?
— Твоё дело.
— Ты не будешь возражать?
— Не буду. Твои деньги — твоё решение.
— А если мне понадобятся твои деньги?
— На что?
— Ну... если моей зарплаты не хватит.
— Не дам.
— Совсем?
— Совсем.
— Даже на самое необходимое?
— На самое необходимое — дам. На Дениса — нет.
— А как ты будешь отличать одно от другого?
— Очень просто. На еду, лекарства, коммуналку — дам. На выплаты по Денисовому кредиту — не дам.
Максим кивнул.
— Понятно.
Они доели молча.
Вечером пришёл Денис.
Алина услышала его голос в прихожей и вышла из кухни.
— Привет, — сказал Денис.
— Привет.
Он выглядел усталым. Под глазами тёмные круги.
— Можно поговорить?
— Можно.
Они прошли в комнату. Максим включил телевизор и сделал звук тише.
— Алина, я хочу ещё раз извиниться, — сказал Денис. — Я был совсем не прав.
— Был не прав.
— И я понимаю, что ты обиделась.
— Понимаешь.
— Но может, всё-таки можно как-то договориться?
— О чём договориться?
— О рекомендации.
— Нет.
— Даже не выслушаешь?
— Выслушаю. Но не изменю решение.
Денис сел на край дивана.
— Хорошо. Я готов... ну, как-то компенсировать тебе неприятности.
— Как компенсировать?
— Деньгами.
— Сколько?
— Сколько скажешь.
— А сколько стоит право ударить меня?
Денис растерялся.
— Я не об этом. Я о том, чтобы загладить вину.
— Вина деньгами не заглаживается.
— А чем заглаживается?
— Ничем.
— То есть ты никогда не простишь?
— Я уже простила.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что прощение и доверие — разные вещи.
— Но я же больше не буду!
— Откуда я знаю?
— Ну... обещаю.
— Ты и в прошлый раз не планировал меня бить. Но ударил.
— Это было случайно!
— Случайно ты случайно взял ключи в руку, случайно замахнулся и случайно ударил?
Денис помолчал.
— Ну... я просто разозлился.
— И когда злишься, бьёшь женщин?
— Нет! Это был единственный раз!
— Откуда я знаю, что единственный?
— Ну поверь!
— Не поверю.
— Почему?
— Потому что ты считаешь нормальным решать споры силой.
— Не считаю!
— Считаешь. Иначе не ударил бы.
Денис встал, прошёлся по комнате.
— Хорошо, был неправ. Но люди же ошибаются!
— Ошибаются.
— И имеют право на прощение!
— Имеют. Я простила.
— Тогда почему не возвращаешь рекомендацию?
— Потому что рекомендация — это доверие. А я тебе не доверяю.
— И никогда не будешь?
— Никогда.
— Даже если я изменюсь?
— Ты не изменишься.
— Откуда знаешь?
— Потому что ты до сих пор не понимаешь, в чём была проблема.
— В чём не понимаю?
— Ты весь разговор говоришь про рекомендацию. Про деньги. Про компенсацию. А про то, что ударил женщину — ни слова.
— Как ни слова? Я же извинился!
— Извинился за то, что остался без льготного кредита. А за то, что сделал мне больно — нет.
— Но я же сказал, что был не прав!
— Не прав в том, что ударил, или не прав в том, что тебя за это наказали?
Денис открыл рот, но ничего не сказал.
— Вот видишь, — сказала Алина. — Ты жалеешь не о том, что меня ударил. Ты жалеешь о том, что это плохо кончилось для тебя.
— Это не так!
— Тогда скажи — если бы рекомендация осталась в силе, ты бы пришёл извиняться?
Денис помолчал.
— Не знаю.
— Я знаю. Не пришёл бы.
— Алина, ну что ты хочешь от меня?
— Ничего не хочу.
— Тогда зачем мы разговариваем?
— Потому что ты пришёл.
Денис сел обратно.
— Хорошо. Скажи прямо — есть что-то, что может изменить твоё решение?
— Нет.
— Совсем ничего?
— Ничего.
— И ты спокойно будешь смотреть, как я теряю квартиру?
— Буду.
— И тебе не будет жалко?
— Не будет.
— Почему?
— Потому что это последствия твоего выбора.
— Какого выбора?
— Ты выбрал ударить меня вместо того, чтобы дождаться Максима.
— Но я же не думал о последствиях!
— Это твои проблемы.
Денис встал.
— Знаешь что, Алина? Ты бесчувственная.
— Может быть.
— И злопамятная.
— Может быть.
— И мстительная.
— Возможно.
— Ну и катись к чёрту!
Он пошёл к двери. Остановился на пороге.
— Максим, ты хоть что-то скажи!
Максим выключил телевизор.
— Что сказать?
— Ну повлияй на неё как-то!
— Никак не могу повлиять.
— Почему?
— Потому что она права.
Денис уставился на брата.
— В чём права?
— В том, что ты её ударил.
— Но я извинился!
— Извинился. А она простила. Но доверять не обязана.
— Максим, мы же братья!
— Братья. И что?
— Как что? Ты должен мне помочь!
— Чем помочь?
— Уговорить её!
— Не уговорю.
— Почему?
— Потому что не хочу.
Денис побледнел.
— То есть вы оба против меня?
— Мы не против тебя, — сказал Максим. — Мы за то, чтобы ты отвечал за свои поступки.
— А если я останусь без жилья?
— Останешься.
— И вам всё равно?
— Не всё равно. Но это твоя ответственность.
— Максим!
— Что Максим?
— Ну мы же семья!
— Семья. И что?
— А то, что семья должна поддерживать друг друга!
— Должна. А ещё семья не должна бить друг друга.
Денис постоял в дверях ещё несколько секунд. Потом развернулся и вышел.
Дверь хлопнула.
Алина и Максим остались вдвоём.
— Жалко его? — спросила Алина.
— Жалко.
— Но не настолько, чтобы уговаривать меня?
— Не настолько.
— Почему?
— Потому что ты права.
— В чём права?
— В том, что он должен был подумать раньше.
Алина кивнула.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что встал на мою сторону.
— А на чью же ещё?
— Не знаю. Мужики же должны держаться друг за друга.
Максим обнял её.
— Не все мужики одинаковые.
— Это хорошо.
Они посидели молча. За окном шумел дождь.
— Алин, а что будет с Денисом? — спросил Максим.
— Не знаю. Найдёт работу получше или продаст квартиру.
— А если не найдёт работу?
— Тогда продаст.
— А если не захочет продавать?
— Тогда квартиру продаст банк.
— И он останется на улице.
— Останется.
— И ты спокойно это переживёшь?
— Переживу.
Максим поцеловал её в макушку.
— Ты сильная.
— Или жестокая.
— Не жестокая. Справедливая.
— Может быть.
Через две недели Максим нашёл работу. Не очень хорошую — продавцом в строительном магазине. Зарплата восемнадцать тысяч.
Денис продержался ещё месяц. Потом пропустил два платежа подряд.
Алина видела его дело в банковской базе. Задолженность росла каждый день.
Однажды вечером Максим пришёл с работы расстроенный.
— Денис продаёт квартиру, — сказал он.
— Сам продаёт или банк?
— Сам. Пока ещё сам.
— Ну и хорошо.
— Хорошо?
— Лучше, чем если бы продавал банк.
— Он снимает однушку на окраине.
— Понятно.
— И винит во всём тебя.
— Логично.
— Говорит, что ты его жизнь сломала.
— Он свою жизнь сломал. Я только не стала её чинить.
Максим сел рядом с ней на диван.
— Не жалеешь?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
— А если бы он попросил прощения по-настоящему?
— Как — по-настоящему?
— Ну... признался бы, что понял, как был неправ. Что больше никогда не поднимет руку на женщину.
— Не изменило бы ничего.
— Почему?
— Потому что это было бы неискренне.
— Откуда знаешь?
— Потому что он до сих пор считает, что виновата я.
— А если бы искренне?
Алина повернулась к мужу.
— Максим, забудь про это. Денис никогда не поймёт, в чём был неправ. Для него я останусь злой бабой, которая разрушила ему жизнь из-за пустяка.
— Но ведь удар ключами — это не пустяк!
— Для него пустяк.
— Откуда знаешь?
— По тому, как он извинялся. Не за то, что причинил боль. А за то, что это плохо кончилось для него.
Максим обнял её — Ты не пожалеешь потом? Что не дала ему второго шанса?
— Нет.
— Точно?
— Точно.
Через полгода Денис переехал в однушку на окраине. Старый дом, четвёртый этаж без лифта.
Максим ездил к нему иногда. Привозил продукты, помогал деньгами — понемногу, со своей зарплаты.
— Как он? — спрашивала Алина.
— Нормально. Устроился грузчиком.
— Про меня что-нибудь говорит?
— Говорит.
— Что именно?
— Что ты его погубила.
— Ясно.
— И что когда-нибудь отомстит.
Алина кивнула.
— Пусть говорит.
— Не боишься?
— Чего боятся?
— Ну... что он что-то сделает.
— А что он может сделать?
— Не знаю. Навредить как-то.
— Если попытается навредить, будет ещё хуже для него.
— Почему?
— Потому что тогда я подам заявление в полицию. За угрозы.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Максим больше не спрашивал про Дениса.
Прошёл год.
Алина получила повышение — стала начальником кредитного отдела. Зарплата выросла почти вдвое.
Максим тоже получил повышение — стал старшим продавцом.
Они купили машину. Небольшую, но новую.
Дениса не видели и не слышали месяца три.
Потом Максим встретил его случайно на улице.
— Как дела? — спросил Максим вечером.
— Чьи дела?
— Дениса.
— А, встретил его?
— Встретил.
— И как он?
— Плохо выглядит. Похудел. Говорит, что работы нет.
— Понятно.
— Попросил занять денег.
— Дал?
— Дал. Тысячу.
— Твоё дело.
— Алин, а может...
— Что — может?
— Ну... время же прошло. Может, всё-таки простить?
Алина отложила книгу, которую читала.
— Я же говорила — я простила.
— Но рекомендацию не вернёшь.
— Не верну.
— Никогда?
— Никогда.
— А если он совсем пропадёт?
— Не пропадёт. Выкрутится.
— А если нет?
— Тогда нет.
— И тебе будет всё равно?
— Всё равно.
— Даже если он спиться?
— Даже так.
— Или ещё что-то с ним случится?
— Максим, — сказала Алина. — Я принимала решение год назад. И знала, к чему это может привести.
— И всё равно решилась?
— Всё равно.
— Почему?
— Потому что иначе он бы решил, что женщину можно бить безнаказанно.
— Но он же больше никого не бил!
— Откуда ты знаешь?
— Ну... он же работает, не пьёт...
— А если завтра поссорится с кем-то ещё? Тоже ударит?
— Не думаю.
— А я думаю, что ударит.
— Почему?
— Потому что он не понял, в чём была проблема. Для него проблема в том, что я оказалась мстительной. А не в том, что он поднял руку на женщину.
Максим лёг рядом с ней.
— Алин, а если бы он тогда извинился по-настоящему?
— Не изменило бы ничего.
— Точно?
— Точно.
— Даже если бы встал на колени?
— Даже так.
— Но почему?
— Потому что проблема не в том, как он извиняется. Проблема в том, что он считает нормальным решать споры силой.
— А если больше никогда не ударит?
— Не изменит ничего.
— Почему?
— Потому что один раз уже ударил.
— И этого достаточно?
— Достаточно.
Максим помолчал.
— Знаешь, иногда мне кажется, что ты слишком жестокая.
— Может быть.
— Не жалко его?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
— А меня жалко?
— Тебя за что жалеть?
— За то, что брат пропадает.
— Это твой выбор — жалеть его или нет.
— А если я попрошу помочь ему?
— Не помогу.
— Даже мне не поможешь?
— Тебе помогу. Ему — нет.
— А если я скажу, что мне очень нужно?
— Скажешь — выслушаю.
— А поможешь?
— Не помогу.
— Почему?
— Потому что это не тебе нужно. Это ему нужно.
Максим обнял её.
— Ты упрямая.
— Упрямая.
— И принципиальная.
— И принципиальная.
— И я тебя люблю.
— И я тебя люблю.
Они заснули.
А утром Алина встала в половине седьмого, как всегда. Собралась на работу.
В банке её ждала обычная работа. Кредиты, рекомендации, отчёты.
В папке с отказами лежало дело Дениса. Алина иногда видела его в списках должников.
Задолженность была погашена после продажи квартиры. Дело закрыто.
В графе "Причина отказа в льготном кредитовании" стояло: "Отозвана служебная рекомендация".
Алина закрыла папку и занялась текущими делами.
За окном светило солнце. Начинался обычный рабочий день.
