Я уже ранее цитировал фразу из какой-то советской или современной (они постепенно перестают отличаться) версии сражения на Бородинском поле в 1941 году:
Наконец, 10 октября в Можайске из вагонов спешно выгрузилась едва ли не самое боеспособное соединение — 32-я Краснознамённая стрелковая дивизия полковника Виктора Полосухина. Ей и суждено было сделать то же, что и кутузовским чудо-богатырям: разгромить французов на Бородинском поле. Впрочем, конечно, не одних лишь французов.
Понятно, что автор этих слов не только историю Великой Отечественной войны не знал, но и про 1812 год знания имел на уровне сказки про Колобка.
Бородинская битва относится к тому типу сражений, когда явного победителя установить невозможно.
Ключевыми факторами для оценки любого сражения являются два — насколько выполнены поставленные задачи и каково соотношение потерь. В 1812 году задачей Наполеона было в генеральном сражении разгромить русскую армию. Задачей Кутузова было сохранить армию. Наполеон с задачей не справился. Кутузов, хоть и избежал полного разгрома, но армию надо было восстанавливать и после сражения её боеспособностью была почти нулевой. При этом потери французской армии были меньше, хоть и ненамного. Словом, кроме как ничейным, результат Бородинской битвы назвать сложно. Уж про какой-то разгром французов говорить просто нелепо.
А теперь давайте про год 1941-й.
Задача перед немецкими войсками была простая — прорвать Можайскую линию обороны. К ней передовые части вышли 14 октября, а уже 16-го (подтянув все силы 40-го корпуса) задача была решена — оборона прорвана. Ну а 18-го немцы взяли Можайск и в целом задача была выполнена.
Говорить о задачах наших войск сложнее. Конечно, целью было остановить немецкое наступление на рубеже Можайской линии обороны. Однако, на 80 км 36-го УРа планировалось, кроме уровских частей, иметь 6 дивизий. Реально же, если считать в столь любимых историками условных дивизиях, к моменту прорыва обороны набралось лишь половина планируемых сил — 1 стрелковая дивизия, 1 мотострелковая бригада, 6 разных сводных и запасных полков. Да и сами укрепления был не готовы, не говоря уж о том, что были они изначально слабенькие.
Поэтому, реальнее говорить о задачах для наших войск существенно задержать немецкое наступление и дать подойти резервам.
Конечно, немцам не удалось сходу проломить нашу оборону на линии 36-го УРа, но и задержались они не так сильно.
Оценки боевых действий 5-й армии и 32-й дивизии в целом негативные. Если брать не пафосные выдумки разных «исследователей», берущих информации с потолка, а изучать документы. И про 17-й полк 32-й дивизии, и про 230-й запасной, встречаются негативные отчёты, вплоть до «разбежались при первом ударе немцев».
В любом случае, командование никак не ожидало, что обороны будет прорвана за четыре-пять дней и Можайск падёт так быстро.
Ключевой момент для оценки любой операции — потери. В советское время была распространены такие цифры:
117 сожжённых и подбитых немецких танков, 200 автомашин, десятки орудий и миномётов и 10 тысяч убитых и раненых немецких солдат и офицеров.
Странно, что так мало, можно было и больше написать — бумага всё стерпит.
Точных данных о потерях, к сожалению, нет. В интернете можно найти такие данные по дивизии СС «Райх»:
…потери за период с 6 по 23 октября 1941 года в 407 убитых, 1170 раненых и 30 пропавших без вести.
Но в этот период входят тяжёлые бои до Можайска и после оного. Гораздо более точные цифры приводятся в сводке 40-го моторизованного корпуса. С 9 по 19 октября 1941 года потери дивизии СС «Райх» составили 1242 человека, 10-й танковой дивизии — 776 человек, корпусные части потеряли 24 человека. Всего 2042 человека.
Потери в танках сложно оценить. Мы можем оценивать лишь разницу в количестве исправных машин на разные даты. Но это не даёт точной картины. За период в 10 дней танки могли быть подбиты и отремонтированы, даже не один раз. Кроме того, большое количество техники выходило из строя по небоевым причинам.
Согласно данным Томаса Йенца на 4 сентября 1941 года 7-й танковый полк списал 23 танка. А к 18 ноября уже 78 танков. То есть за первую часть «Тайфуна» безвозвратные потери в танках составили 55 танков.
Надо учесть, что при всё уважении к Йенцу, у него не указаны танки Pz.I, которые в дивизии точно имелись в тот период.
А вот если смотреть разницу между 11 и 21 октября, то она составляет 49 танков. К сожалению единственный день, по которому я нашёл потери — 31 октября, когда выбыло из строя 6 танков. Эта цифра упоминается в самых разных источниках, видимо, других никто тоже не находил.
Однако, примерный порядок потерь в танках мы можем представить.
Сравнивать немецкие потери с советскими сложно, но в целом наши бригады в ходе боёв оставались практически без матчасти.
Что же касается потерь в личном составе, то по ним данных найти не удаётся, можно лишь посмотреть примерный порядок. Численность большей части войск 5-й армии нам известна.
32-я стрелковая дивизия имела к началу боёв 14 678 человек. У нас есть данные по численности на 27 октября, когда дивизия уже вышла из полуокружения и заняла позиции на реке Нара. Причём получила и какое-то пополнение, о котором подробных данных нет. Численность дивизии на эту дату составила 4504 человека, то есть не хватает 10 147 человек. Не хватает вооружения и техники очень сильно. Особенно заметно потери по полкам. При штатной численности полка от 3455 (в 17-м) и 3302 человека (в остальных), осталось в 17-м полку 784 человека, в 113-м — 388 человек, в 322-м — 466 человек. То есть остались штабы и тылы, а для боя — сотня-полторы «штыков» максимум.
Напомню, что полки как смогли пополнили, кроме того в них влились остатки уровских и разных приданных частей.
В документах есть и данные по 230-му запасному полку — из 1132 осталось 455 человек.
Так что можно говорить, что 32-я дивизия в боях на Можайском направлении за шесть дней была разгромлена и нуждалась даже не в пополнении, а в восстановлении. Поэтому и была отведена на самый спокойный участок фронта, где в боях практически участия не принимала.
К сожалению, вся эта картина уж точно не говорит о больших наших успехах. В защиту лишь можно сказать, что сил у нас было мало. Немцы сосредоточили на узком участке две, хоть и ослабленные дивизии (но 50-70 танков готовые выставить), которые поддерживала авиация и артиллерия (особенно реактивная). У нас же основной удар этих двух дивизий приняли лишь два стрелковых полка — 17-й и 322-й, две потрёпанных в предыдущих боях танковых бригады, плюс половина пулемётного батальона и четыре полка противотанковой артиллерии. Такое соотношение сил не давало никаких шансов.
Кроме количественного соотношения надо не забывать и качественное. Основная силы — 32-я дивизия, хоть и кадровое довоенное соединение, но не обстрелянное, и судя по всему, подготовка всего личного состава оставляла желать лучшего. Запасные полки же вообще были укомплектованы неподготовленными призывниками или резервистами, вооружёнными винтовками. Единственные части, которые могли иметь более высокий уровень обученности — батальон курсантов, и, как ни странно, 230-й запасной полк. Последний хоть официально именовался запасным, но на деле был учебным, его три батальона готовили сержантский состав, пулемётчиков и миномётчиков. Хотя пулемётов имелось всего чуть-чуть, но всё-таки эти люди проходили обучение, а не сразу пошли в бой. Им бы вооружения тяжёлого побольше, может и воевали лучше.
Словом, на мой взгляд, от наших войск под Можайском трудно было требовать что-то бо́льшее, чем они смогли совершить. Они, как минимум, показали себя не хуже, чем другие укрепрайоны — Волоколамский и Малоярославецкий.
Так что честь им и слава!!!
Рекомендую вам также мою статью:
Почему 22-го октября появились заградотряды под Москвой