Я отработала сто часов сверхурочно. Без оплаты. А премию получила такую же, как Борис, который ни разу не задержался.
Десять тысяч рублей за полтора месяца переработок до десяти вечера. И Борис получил десять тысяч рублей за то, что уходил в шесть.
Когда я попросила один день отгула на мамин день рождения, начальница сказала: «На тебя вся команда рассчитывает». Вот тогда я поняла — меня просто используют. И пора это прекратить.
Евгения Львовна зашла в наш отдел без стука, как всегда. Высокая, с короткой стрижкой и идеально отутюженным жакетом. Даже в семь вечера она выглядела так, будто только что вышла из салона.
— Марина, — сказала она, и я сразу поняла, что ничего хорошего не будет. Когда она называла меня по имени, это означала просьбу, от которой не отвертеться. Когда Маринкой — обычный разговор. — У нас тут форс-мажор. Клиент прислал дополнительные требования к кандидатам, нужно пересмотреть всю подборку. К завтрашнему утру.
Я посмотрела на экран. Двадцать три резюме, каждое нужно перечитать, проверить рекомендации, составить новые характеристики. Потом загрузить в систему, отформатировать под новый шаблон, который клиент прислал только сегодня днём.
— Евгения Львовна, я сегодня обещала мужу... У нас планы на вечер.
Она присела на край моего стола, взяла в руки мою кружку с недопитым кофе, покрутила.
— Марина, я понимаю. Но это очень важный заказчик. Крупная производственная компания, они могут стать нашими постоянными партнёрами. Контракт на год вперёд, если мы справимся. — Она поставила кружку обратно. — Один раз, ладно? Я потом отблагодарю.
Я посмотрела на часы. Семь десять. Муж ждал меня к восьми, мы хотели сходить в кино. Последний сеанс начинался в девять.
— И сколько времени это займёт?
— Ну, часа три максимум.
Один раз. Эти слова я запомнила.
Написала мужу эсэмэску: «Задерживаюсь, прости. Срочная работа. Не жди». Он ответил через минуту: «Опять? Ладно».
Два слова. Даже не «ничего страшного» или «не переживай». Просто «опять» и «ладно».
Я закончила в половине одиннадцатого. Три с половиной часа вместо обещанных трёх. Евгения Львовна ушла в восемь, перед уходом заглянула:
— Маринка, ты молодец. Я не забуду.
Через две недели ситуация повторилась. Другой клиент, другой форс-мажор. На этот раз я даже не пыталась возражать.
— А Боря не может сделать? — спросила я, кивая в сторону коллеги.
Борис сидел в соседнем кабинете, методично закрывая папки на своём компьютере. Ровно в шесть. Как обычно.
— У Бори своя нагрузка, — отрезала Евгения Львовна. — А ты быстрее всех работаешь. Ну что, выручишь?
Я выручила. И на следующей неделе. И через две. Переработки стали такими же привычными, как утренний кофе из автомата в коридоре.
Муж начал приходить домой раньше меня. Готовил ужин, разогревал потом в микроволновке, когда я приходила. Молча ставил передо мной тарелку. Первую неделю спрашивал, как дела на работе. Потом перестал.
— Опять задержали? — бросал он, не поднимая глаз от телефона.
— Аврал, — отвечала я, садясь за стол. — Скоро закончится.
— Ты это уже много раз говорила.
— Ну что я могу сделать? Работа такая.
Он молчал. Я ела гречку с курицей, и была слишком вымотана, чтобы чувствовать вкус. Сейчас она просто заполняла желудок. После ужина я сразу шла в душ и падала в кровать. Муж оставался в гостиной, смотрел что-то на ноутбуке. Мы почти перестали разговаривать.
Я продолжала говорить себе, что это временно. Что аврал скоро закончится. Но не заканчивалось.
***
Однажды утром в офисе я зашла на кухню за кофе и застала Бориса у окна. Он стоял с чашкой, смотрел на улицу и насвистывал что-то весёлое. На лице — ни следа усталости. Бодрый, выспавшийся.
— Ты как? — спросила я, наливая себе кофе.
— Нормально. А что?
— Слушай, а как ты это делаешь? Я каждый день до ночи сижу, а ты всегда ровно в шесть уходишь.
Борис удивлённо посмотрел на меня.
— Ну так у меня рабочий день до шести. Вчера, например, освободился вовремя, успел в бассейн сходить. Три раза в неделю хожу.
Я просто уставилась на него.
— В бассейн? Три раза в неделю?
— Ага. Рядом с домом открылся новый, удобно. Полтора часа плаваю, потом в сауну. Я доволен!
Я поняла всю абсурдность ситуации. Я работала до девяти, до десяти. Приезжала домой вымотанная, падала в постель. Просыпалась разбитая, с головной болью. Кофе помогал только до обеда. А Борис ходил в бассейн. Три раза в неделю. С сауной.
— Слушай, а как ты... ну, когда Евгения Львовна просит остаться?
— Говорю, что не могу. У меня дела.
— И всё? Она не давит?
— Пыталась пару раз. Я объяснил, что у меня график — с девяти до шести. Трудовой договор никто не отменял.
Я стояла с кружкой в руках и переваривала эту информацию. Значит, можно было просто отказаться? Просто сказать «не могу»? И ничего страшного не случится?
***
Через полтора месяца объявили о премиях. Я ждала. В конце концов, я вкалывала как лошадь всё это время. Каждый день минимум до девяти. Иногда до десяти. Выходные тоже работала — дома, но работала. Отвечала на письма, проверяла резюме.
Евгения Львовна зашла к нам в отдел.
— Молодцы, ребята, — Она протянула конверты мне и Борису.
Я взяла свой, открыла. Внутри купюры. Десять тысяч. Столько же, сколько всегда.
Борис невозмутимо забрал свой конверт, кивнул и вышел. Евгения Львовна тоже ушла. Я осталась стоять посреди кабинета.
После обеда я не выдержала, подошла к Борису на кухне.
— Слушай, а сколько тебе премию дали?
Он пожал плечами.
— Десять тысяч. Как обычно. А что?
Я не поверила своим ушам.
— Тоже десять? Но я же... — Я запнулась, не зная, как сформулировать. — Я задерживалась. Каждый день. Помогала с авралами.
— Ну и? — Борис посмотрел на меня с лёгким недоумением. — У нас же премия от показателей зависит. От количества закрытых вакансий. Мы с тобой примерно одинаково закрыли за эти полтора месяца.
Я задумалась и поняла — он прав. У меня не было больше закрытых вакансий, чем у него. Все эти переработки уходили на совсем другое — помочь Евгении Львовне с презентациями, проверить чужие резюме, переделать базы по новым требованиям клиентов.
А в рабочее время меня постоянно дёргали: «Маринка, посмотри вот это», «Маринка, срочно нужна твоя помощь». В итоге мои собственные вакансии я закрывала урывками, между чужими задачами. Переработки не добавили мне эффективности. Они просто заполнили время, которое я теряла днём, помогая другим.
— Переработки — это не производительность, — сказал Борис. — Это просто больше часов в офисе.
Мне нечего было ответить. Хотела сказать — но я же задерживаюсь каждый день, я же выручаю, я же жертвую своим временем, своими планами, своим мужем.
Но поняла, что это прозвучит жалко. И главное — глупо. Переработки не входили в критерии оценки. Совсем.
Он вернулся к своему столу, а я так и стояла на кухне с конвертом в руках.
Вечером, уже дома, я сидела на кухне и считала. Сто часов переработок без компенсации. За те же десять тысяч, что и Борис.
Через три дня я столкнулась с ситуацией, после которой приняла окончательное решение.
Я подошла к Евгении Львовне с заявлением на отгул. День рождения мамы, ей исполнялось шестьдесят. Она жила в другом городе. Я планировала этот день ещё два месяца назад, заранее предупредила.
— Марина, ну ты же понимаешь, — начала Евгения Львовна, даже не читая заявление. Просто отложила его в сторону. — Сейчас горячий период. У нас столько новых заказов. На тебя вся команда рассчитывает.
— Евгения Львовна, это день рождения. Мамин. Я планировала ещё два месяца назад. Предупреждала вас заранее.
— Помню-помню. Но ситуация изменилась. У нас сейчас три крупных клиента одновременно. Если мы не справимся, потеряем контракты.
— Но это же один день.
— Один день может стоить нам очень дорого. — Она посмотрела на меня с укоризной. — Мама же поймёт.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается.
— Я думала, ты командный игрок. — Голос Евгении Львовны стал холоднее. Думала, понимаешь, как важна наша работа. Мы же семья здесь, да? Семья друг друга поддерживает.
Я смотрела на неё и вдруг ясно увидела: она даже не считает это чем-то плохим. Для неё это норма. Переработки — это лояльность. Отказ — предательство. А то, что у меня есть своя семья, мама, которой шестьдесят, — это всё второстепенное. Работа важнее.
— Хорошо, — сказала я медленно.
— Вот и умница. Я знала, что ты меня не подведёшь.
Вышла из кабинета, прошла мимо Бориса, который как раз собирал сумку. Методично складывал бумаги, закрывал ноутбук.
— Ты куда? — машинально спросила я.
— Домой. Шесть часов уже.
Часы на стене показывали 18:03.
На следующий день я пришла на работу с новым планом. Всю ночь не спала, прокручивала в голове разные варианты. Как сказать. Какие слова подобрать. Что ответить, если начнёт давить.
Я позвонила маме, сказала, что приеду. Купила билеты на пятницу утром. Решила — хватит. Пусть хоть уволит.
Когда в пять вечера Евгения Львовна заглянула в отдел с очередной просьбой задержаться, я уже была готова. Руки немного дрожали, но я сжала их в кулаки под столом.
— Марина, тут такое дело... Нужно срочно обработать новые резюме. Клиент ждёт до утра.
— Евгения Львовна, извините, но не могу. У меня курсы английского.
Она замерла на пороге. Посмотрела на меня так, будто я сказала что-то на иностранном языке.
— Какие курсы?
— Английский. Записалась на интенсив. — Я старалась говорить уверенно, хотя сердце колотилось. — Начало в семь, нужно успеть доехать.
— Но у нас же...
— Понимаю, что неудобно. Но я уже оплатила. Занятия три раза в неделю, до конца месяца точно. — Я сделала паузу. — Может, Боря поможет?
Евгения Львовна посмотрела на меня долгим взглядом, как будто видела впервые. Потом развернулась и ушла, даже ничего не ответив.
Я не ходила ни на какие курсы. Просто приезжала домой, готовила нормальный ужин, смотрела сериал с мужем. Читала книгу, которая лежала на тумбочке три месяца. Спала положенные восемь часов. Просыпалась без головной боли.
Муж удивился в первый же вечер.
— Так рано? Уже шесть тридцать. Что случилось?
— Ничего не случилось. Просто решила не задерживаться.
— И как?
— Нормально. Небо не упало.
Он улыбнулся — впервые за долгое время так искренне улыбнулся.
— Может, правда вместе поужинаем? Я только собирался готовить.
— Давай я помогу.
Через неделю Евгения Львовна снова попыталась.
— Марина, давай хоть сегодня? Один разочек?
— Не получится. Занятия.
— Может, пропустишь?
— Нет, там аттестация скоро.
Прошёл месяц. Я каждый день уходила ровно в шесть. Никакого форс-мажора больше не было — оказалось, что все "срочные" дела прекрасно решаются и в рабочее время, если отказываться делать что-то лишнее.
Борис как-то раз спросил за обедом:
— Слушай, а ты правда на английский ходишь?
— А какая разница?
Он усмехнулся.
— Никакой. Просто интересно. Ты молодец, между прочим. Я тебе ещё в самом начале хотел сказать, когда ты стала задерживаться, что зря ты так надрываешься. Но думал — не моё дело.
— И сколько ты так работаешь? Строго до шести?
— С самого начала. Три года уже. Евгения Львовна первый месяц пыталась меня прогнуть, потом отстала. Поняла, что не получится.
— И ничего? Не уволила?
— А за что? Я работу свою делаю. Все показатели выполняю. Просто в рабочее время, а не за счёт личной жизни.
Евгения Львовна нашла себе другую жертву — новенькую девчонку Эмилию. Высокую блондинку, которая очень старалась произвести впечатление. Та ещё два месяца продержалась, задерживаясь каждый вечер. А потом уволилась. Я видела, как она выходила из кабинета Евгении Львовны красная, на грани слёз.
После неё пришла другая — Наташа, невысокая девушка с косичками. История повторилась. Месяц она вкалывала до десяти, потом начала уходить вовремя. Евгения Львовна нашла следующую.
Я смотрела на это и думала: может, когда-то я бы чувствовала вину. Что не помогаю, не выручаю. Но сейчас понимала — это не моя вина. Это чужая манипуляция. Евгении Львовне нужны были не результаты работы. Ей нужно было ощущение власти над чужим временем.
В конце квартала снова объявили премии. Мне и Боре — опять одинаково. Десять тысяч.
— Молодцы, — сказала Евгения Львовна, раздавая конверты. И ни слова о том, что я больше не задерживаюсь. Ни упрёков, ни намёков.
Потому что это было не важно. Важны были результаты. А результаты у меня остались те же самые.
Вечером я шла домой через парк. Фонари уже зажглись, воздух был свежий, холодный. И впервые за долгое время я не чувствовала этой зажатости в плечах, этой постоянной спешки. Успею. Везде успею. У меня есть время.
Муж встретил меня у двери.
— Рано сегодня, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время послышалось что-то похожее на радость. — Может, вместе поужинаем? Я купил продукты для салата, хотел попробовать новый рецепт.
— Давай, — ответила я. — У меня куча времени.
Он обнял меня за плечи, и я почувствовала, как напряжение, которое копилось между нами месяцами, начинает понемногу уходить. Мы снова начали разговаривать. О фильмах, о планах на выходные, о том, куда поехать летом. О вещах, которые не имеют отношения к работе.
Через полгода Евгения Львовна собрала совещание. Все сидели в конференц-зале, она стояла у доски с презентацией. Говорила о новых стандартах, об эффективности, о том, как важно быть частью команды.
— Наша компания растёт, — говорила она. — У нас всё больше клиентов, всё больше задач. И это требует от нас гибкости.
Гибкости. Удобное слово. Я переводила его в уме как «готовность работать без доплаты».
— И помните, — закончила она, обводя всех взглядом, — переработки — это не обязанность. Но они показывают вашу вовлечённость. Показывают, что вы не просто приходите отсидеть с девяти до шести, а действительно заботитесь о результате.
Я сидела и слушала. Не спорила. Просто слушала. Раньше бы я кивала, соглашалась, чувствовала вину за то, что ухожу вовремя. А сейчас просто отмечала про себя: она даже не изменилась. Всё та же система.
После совещания Евгения Львовна подошла ко мне в коридоре.
— Марина, у нас тут ситуация. Крупный клиент просит ускорить подбор. Сможешь сегодня задержаться?
Часы показывали 17:45. Ещё пятнадцать минут до конца рабочего дня.
— Извините, не могу. У меня дела.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Раньше я бы испугалась этого взгляда, начала оправдываться. А сейчас просто стояла и спокойно ждала ответа.
— Какие дела?
— Личные.
Пауза. Я не отводила глаз.
— Ладно, — наконец сказала она. — Справимся.
И кивнула.
И справились. Без меня. Как и всегда могли.
Небо не упало. Клиенты остались довольны. Вакансии закрылись вовремя. Никакой катастрофы не случилось.
А я каждый вечер в шесть ровно выключала компьютер и шла домой. К своей жизни. К своему времени. К мужу, который снова стал улыбаться. К книгам, которые я наконец читала. К вечерам, когда мы ходили гулять или просто сидели на диване и смотрели кино.
К тому, что принадлежало мне.
В ту пятницу я поехала к маме на день рождения. Провела там три дня, а не один. Взяла отгул, как и планировала. Евгения Львовна подписала заявление без единого слова.
И знаете, что самое интересное? Через три месяца после того, как я начала уходить вовремя, меня повысили. Дали должность старшего специалиста с прибавкой к зарплате. Не за переработки. За результаты.
Оказалось, работать хорошо и уходить вовремя — это не взаимоисключающие вещи.
***
Просыпаешься — и сразу тысяча мыслей: “успеть, не забыть, сделать лучше”.
А ведь можно начать день иначе.
Канал Будни без стресса — маленькие практики, которые учат не торопиться жить.Минута, и внутри становится чуть теплее.