Игорь нажал на экран телефона дрожащими пальцами и замер. Из динамика донёсся смех — лёгкий, звонкий, беззаботный. Алисин смех. Тот самый, в который он когда-то влюбился. Только сейчас этот смех резал слух, как стекло по коже.
За спиной монотонно пищал аппарат ИВЛ, качая воздух в лёгкие его семилетней дочки Насти. Врач пятнадцать минут назад положил ему руку на плечо и сказал тихо: "Игорь Владимирович, мы сделали всё, что могли. Решение за вами. Но она не вернётся. Мозг..." Он не договорил, и это недосказанное было страшнее любых слов. Игорь кивнул, не отрывая глаз от бледного личика дочери, и врач вышел, оставив его одного с самым страшным выбором в жизни.
Игорь достал телефон, чтобы в последний раз позвонить Алисе — жене, которая так и не приехала в больницу, сославшись на мигрень. Но вместо звонка его пальцы сами собой открыли приложение домашней камеры. Он установил её месяц назад в гостиной — просто так, для безопасности. И вот теперь он слышал этот смех.
"Ну наконец-то!" — голос Алисы звучал почти весело, с облегчением. — "Сашка, ты представляешь, врач сам ему сказал! Сам предложил отключить!"
Мужской голос ответил что-то неразборчивое, но интонация была довольной, даже торжествующей. Игорь прибавил громкость, прижав телефон к уху так сильно, что заболело. Изображение на экране показывало их гостиную — белый диван, на котором он выбирал обивку вместе с Алисой, журнальный столик с хрустальной вазой, подарком его матери. И на этом диване сидела его жена в шёлковом халате, который он подарил ей на день рождения. Рядом с ней — мужчина лет тридцати пяти, в джинсах и расстёгнутой рубашке. Лицо смутно знакомое.
"Слушай, а ты уверена, что он согласится?" — спросил мужчина, наклоняясь ближе к Алисе.
"Конечно согласится. У него не будет выбора. Врачи же сказали, что она всё равно не выживет. А так хоть страдания прекратятся. Он же любящий отец, правда?" — в её голосе послышалась насмешка, холодная и расчётливая. — "И тогда, Сашенька, тогда мы свободны. Квартира останется мне как жене. Плюс страховка на девочку. Миллион двести. Неплохо, да?"
Игорь не дышал. Кровь отхлынула от лица, и на секунду ему показалось, что он сейчас упадёт прямо здесь, на холодный линолеум реанимации. Пальцы сжали телефон так, что заболели суставы.
"А если он передумает?" — мужчина обнял Алису за плечи.
"Не передумает. Я знаю Игоря. Он не выдержит вида умирающего ребёнка. Он же мягкотелый. Весь из себя благородный. Отключит — и будет всю жизнь себя грызть. А мне только это и надо."
Игорь выключил видео. Руки тряслись. В горле стоял ком, который невозможно было проглотить. Он посмотрел на Настю — на её тонкие пальчики, на светлые ресницы, на веснушки на носу, на трубку в горле. Две недели назад она вернулась из школы с жаром. К вечеру начались судороги. Скорую вызывал он сам, потому что Алиса как раз уехала к подруге в Подмосковье. Или она сказала, что к подруге.
Врачи ставили менингит, потом энцефалит, потом непонятную вирусную инфекцию. Анализы были странными. Настя угасала на глазах. Впала в кому на пятый день.
И вот сейчас, стоя у её постели, Игорь вспомнил, как две недели назад Алиса приготовила Насте какао. Настя обожала какао. Алиса принесла кружку с улыбкой, поставила на стол, сказала: "Выпей, солнышко, пока горячее". Настя выпила. Через час у неё начался жар.
Игорь медленно опустил телефон в карман. Посмотрел на дверь, за которой в ординаторской ждал врач. Потом снова на дочь. В голове всё смешалось — ярость, ужас, отчаяние. Но где-то глубоко внутри, под всем этим кошмаром, проклюнулась тонкая, острая мысль: она думает, что он отключит аппарат. Она ждёт этого. Она рассчитывает на это.
Значит, он не отключит.
Игорь вышел в коридор. Врач — невысокий мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и седеющей бородкой — поднялся с кресла навстречу.
"Игорь Владимирович?"
"Я подожду ещё. Простите. Не могу сейчас. Можно я просто посижу с ней?"
Врач кивнул, и в его глазах мелькнуло сочувствие.
"Конечно. Столько, сколько вам нужно."
Игорь вернулся в палату и сел на стул рядом с кроватью. Взял Настину руку в свою. Рука была тёплая. Живая. И в этой теплоте было что-то такое, что не позволяло сдаться. Он достал телефон и открыл контакты. Пролистал до имени Валентин Петрович Громов — их семейный врач, старый друг ещё его родителей. Набрал номер.
"Игорь? Как Настя?" — голос врача был встревоженным.
"Валентин Петрович, мне нужна ваша помощь. Скажите, могут ли симптомы у Насти быть вызваны отравлением?"
Пауза. Долгая, тяжёлая пауза.
"Отравлением? Игорь, о чём ты?"
"Просто ответьте. Могут?"
Ещё одна пауза, более долгая.
"Теоретически... да. Некоторые вещества вызывают неврологические симптомы, похожие на энцефалит. Но анализы должны были показать..."
"А если искали не то?"
"Игорь, что происходит?"
"Я не могу сейчас объяснить. Но мне нужно, чтобы вы сделали анализы на токсины. Все, какие можно. Пожалуйста."
Валентин Петрович помолчал, потом тихо сказал:
"Хорошо. Я приеду через час. Возьму кровь и отправлю в лабораторию, с которой работаю. Они сделают расширенный токсикологический анализ. Только, Игорь... если ты прав, это уже вопрос не медицины."
"Я понимаю."
Через сорок минут в палату вошёл Валентин Петрович. Он молча кивнул Игорю, открыл кейс с пробирками, взял кровь из вены Насти. Игорь смотрел на его быстрые, точные движения и думал о том, что вся его жизнь разделилась на "до" и "после".
"Результаты будут через три дня," — тихо сказал Валентин Петрович, закрывая кейс. — "Я позвоню, как только получу."
Когда врач ушёл, Игорь открыл телефон и снова зашёл в приложение домашней камеры. Алиса и её любовник всё ещё сидели в гостиной. Теперь они пили вино. Красное, из тех бутылок, которые Игорь привёз из Франции. На журнальном столике лежали документы.
"Это копии?" — спросил мужчина, перелистывая бумаги.
"Угу. Договор страхования на девочку, завещание Игоря, документы на квартиру. Я всё сфотографировала, пока он в больнице сидит."
"Умница моя."
Они чокнулись. Игорь отключил звук и спрятал телефон. Ему нужно было подумать. Трезво, холодно, без эмоций. Если Алиса отравила Настю, то она преступница. Но как доказать?
Игорь достал ноутбук из сумки, открыл облачное хранилище, куда автоматически загружались записи с камеры. Последние два дня были там, час за часом. Он начал просматривать ускоренно. Вот Алиса одна, ходит по квартире, говорит по телефону. Вот приходит этот мужчина — Саша, как она его называла. Игорь присмотрелся. Лицо действительно знакомое. И вдруг его осенило: это же Сашка Демидов, сын соседки с пятого этажа! Мальчишка, который лет десять назад уехал учиться в Питер.
Игорь пролистал записи к началу того дня, когда Настя заболела. Это было две недели назад, среда, утро. Вот Настя собирается в школу, завтракает. Алиса готовит ей бутерброды. Всё выглядит нормально. Настя уходит. Алиса остаётся дома.
Игорь перемотал к вечеру. Вот Настя возвращается из школы, бросает рюкзак, идёт на кухню. Алиса что-то говорит ей, Настя кивает. Алиса исчезает из кадра. Проходит минут пять. Алиса возвращается с кружкой. Даёт Насте. Настя пьёт, морщится — наверное, горячо, — но допивает. Ставит кружку на стол. Алиса тут же забирает кружку и уносит. Через полчаса в кадр вбегает Игорь, хватает Настю на руки — девочка бледная, её трясёт.
Игорь откинулся на спинку кресла. Значит, это было в какао. Алиса дала ей что-то в какао. Но что? И главное — где она это взяла?
Он сохранил эту запись отдельным файлом. Потом продолжил просмотр дальше. За две недели Демидов приходил к ним домой как минимум шесть раз. Всегда когда Игорь был на работе или в больнице. На одной из записей Игорь услышал, как Демидов говорит: "Слушай, а ты уверена, что он не узнает? Ну, про яд?"
Игорь замер. Алиса засмеялась: "Откуда? Врачи думают, что это вирус. Анализы ничего не показали. А через пару дней её уже не будет, и вопрос закроется сам собой."
"А если он захочет вскрытие?"
"Не захочет. Он слишком мягкий для этого. Похоронит и будет страдать."
Игорь сохранил и эту запись. Теперь у него было два файла: момент, когда Алиса дала Насте какао, и разговор, где она прямо говорит про яд.
На следующий день Настя показывала всё больше признаков улучшения: она моргнула, пошевелила ногой, даже попыталась повернуть голову. Врачи были удивлены и осторожно говорили о возможной положительной динамике. Игорь знал: яд выходит из организма. Если бы он отключил аппарат, как того хотела Алиса, Настя бы умерла. Но он не отключил.
Рано утром позвонил Валентин Петрович.
"Игорь, результаты анализов готовы. Мне нужно с тобой встретиться. Лично."
"Скажите сейчас."
"Не по телефону. Это серьёзно. Я приеду через час."
Валентин Петрович пришёл с папкой. Лицо у него было мрачное. Они вышли в холл, сели на скамейку подальше от чужих глаз.
"Игорь, в крови у Насти обнаружен тетродотоксин. Это очень сильный нервно-паралитический яд. Его получают из рыбы фугу."
Игорь побледнел.
"То есть её отравили?"
"Да. Причём дозу подобрали так, чтобы вызвать тяжёлые симптомы, но не мгновенную смерть. Она умирала медленно. Если бы не аппарат ИВЛ, она бы уже... Прости."
Игорь закрыл лицо руками. Значит, он был прав. Алиса действительно отравила Настю. Она готовила какао, добавила туда яд и дала девочке выпить. Холодно, расчётливо, зная, что та умрёт.
"Валентин Петрович, вы можете дать мне официальное заключение? Письменно?"
"Могу. Но, Игорь, ты понимаешь, что это уже дело полиции?"
"Понимаю. Я сам обращусь. Просто мне нужны все документы на руках."
Врач кивнул, открыл папку, достал лист с печатью.
"Вот. Здесь всё подробно. Название вещества, концентрация, выводы."
Игорь взял лист, сложил, спрятал во внутренний карман куртки. Теперь у него есть доказательство.
Он позвонил Андрею Матвееву, следователю из прокуратуры, с которым они были знакомы много лет.
"Игорь? Давно не слышались. Как дела?"
"Андрей, мне нужна твоя помощь. Дело серьёзное."
Он рассказал всё: про болезнь Насти, про подслушанный разговор, про результаты анализа. Андрей слушал внимательно, не перебивал.
"Игорь, это покушение на убийство. Может быть, даже с целью получения страховой выплаты. Тянет на тяжкую статью. У тебя есть доказательства?"
"Есть. Записи с камеры, где они обсуждают яд и страховку. Медицинское заключение о наличии токсина в крови. Видео, где Алиса даёт Насте какао, после которого та заболела."
"Этого достаточно для возбуждения дела. Но нам нужно найти сам яд. Или хотя бы доказательства его приобретения."
Игорь попросил своего друга Серёгу собрать информацию про Демидова. К вечеру пришли данные: Александр Демидов, тридцать шесть лет, по образованию химик, работал в исследовательской лаборатории при университете. Уволился полгода назад. Был дважды судим за мелкое мошенничество.
Химик. Конечно. Человек с химическим образованием мог знать, где достать редкий яд.
Серёга проследил за Демидовым. Тот встретился с каким-то мужчиной, они долго о чём-то говорили в машине. Игорь получил запись и переслал Андрею.
Через день позвонил следователь:
"Игорь, мы его пробили. Это Леонид Крюков, бывший лаборант химфака. Был уволен три года назад за хищение реактивов. Числится в базе как подозреваемый в незаконной торговле химическими веществами. Теперь, если докажем, что он продал Демидову тетродотоксин, его возьмём. Я беру Крюкова на разработку."
Прошла неделя. Настя окончательно пришла в себя, начала есть, разговаривать. Врачи были в восторге — такое быстрое восстановление после комы встречается редко.
Алиса стала приезжать реже. Она ссылалась на усталость, на дела. Игорь понимал: она в растерянности. Настя выжила, значит, денег не будет. Планы рухнули.
Звонок раздался на десятый день после пробуждения Насти. Андрей.
"Игорь, у нас есть всё. Крюков сломался, дал показания. Подтвердил, что продал Демидову тетродотоксин месяц назад. Есть переписка, есть свидетели. Демидова задержали час назад. Он тоже колется, говорит, что это всё Алиса придумала. Завтра приедем за ней. Держись."
Игорь положил трубку. Руки дрожали, но не от страха — от облегчения. Всё кончено. Он посмотрел на Настю. Девочка слушала сказку, широко раскрыв глаза.
"Пап, а что дальше?"
"Дальше принцесса выходит замуж за принца и живёт долго и счастливо," — улыбнулся Игорь.
"А злая колдунья?"
"Колдунью наказали. Справедливость победила."
На следующее утро Игорь сидел в кафе напротив больницы, когда увидел, как к подъезду их дома подъехала полицейская машина. Он включил камеру. Алиса была дома, одна. В дверь позвонили. Алиса открыла. В кадр вошли двое мужчин в форме. Начался разговор. Алиса сначала удивлялась, потом начала возмущаться. Но мужчины были непреклонны. Надели наручники.
Вечером позвонил Андрей.
"Игорь, всё. Она под стражей. Демидов тоже. Крюков дал полные показания. Дело возбуждено по статье покушение на убийство с целью завладения имуществом. Им светит лет пятнадцать минимум."
"Спасибо, Андрей. Спасибо тебе огромное."
Через неделю Настю выписали. Они вернулись домой. Настя спросила:
"А мама приедёт?"
Игорь замер.
"Мама... уехала. Надолго."
"Куда?"
"Далеко. Но ты не волнуйся, мы с тобой справимся."
Настя нахмурилась, но не стала расспрашивать.
Прошло полгода. Суд приговорил Алису к четырнадцати годам колонии строгого режима. Демидова — к двенадцати. Крюков получил восемь лет за незаконную торговлю химическими веществами и соучастие. Игорь был на всех заседаниях. Он смотрел, как Алиса сидит в клетке, бледная, постаревшая, и не испытывал ни жалости, ни злорадства. Просто пустоту.
Настя тем временем полностью восстановилась. Она вернулась в школу, снова стала весёлой, живой девочкой. Иногда спрашивала про Алису. Игорь отвечал уклончиво: "Мама уехала, не вернётся." Настя кивала и больше не спрашивала.
Жизнь входила в колею. По вечерам Игорь читал Насте сказки, помогал с уроками, водил на танцы. Это была простая, но счастливая жизнь. Без лжи, без фальши.
Прошло два года. Настя пошла в пятый класс. Однажды она спросила:
"Пап, а почему мама не пишет?"
Игорь вздохнул. Настя стала старше, пора говорить правду. Не всю, конечно, но хотя бы часть.
"Настюша, мама... она сделала плохой поступок. И её наказали. Она сейчас в тюрьме."
Настя замерла.
"В тюрьме? За что?"
"За то, что причинила вред человеку."
"Какому?"
Игорь помолчал. Потом тихо сказал:
"Тебе. Когда ты болела... это была не случайность. Мама хотела, чтобы ты умерла. Она дала тебе яд."
Настя побледнела. Глаза расширились.
"Она... хотела меня убить?"
"Да. Но я вовремя узнал и не дал этому случиться."
Настя молчала долго. Потом тихо спросила:
"Почему?"
"Из-за денег. Она хотела получить страховку."
Настя кивнула. В её глазах не было слёз — только холодное понимание.
"Значит, она меня не любила."
"Нет, Настюш. Не любила. Но я люблю. Очень сильно. И всегда буду любить."
Настя обняла его.
"Я знаю, пап. Я тоже тебя люблю."
Прошло ещё несколько лет. Настя окончила школу с золотой медалью, поступила в медицинский. "Хочу спасать людей," — сказала она. Игорь не удивился. После всего, что она пережила, её выбор был понятен.
В день её восемнадцатилетия они сидели на кухне, пили чай с тортом. Настя была красивой, умной, сильной девушкой.
"Пап, ты знаешь, я недавно думала," — сказала Настя. — "Если бы ты тогда отключил аппарат, меня бы сейчас не было."
Игорь вздрогнул.
"Настя..."
"Нет, послушай. Я хочу сказать спасибо. За то, что ты не сдался. За то, что боролся. За то, что верил. И знаешь, что самое важное? Я не злюсь. Ни на Алису, ни на ситуацию. Потому что всё это сделало меня сильнее. Я поняла, что жизнь — это борьба. И главное — не сдаваться."
Игорь обнял дочь.
"Ты умница, Настюша. Я тобой горжусь."
"И я тобой, пап."
В ту ночь Игорь стоял на балконе с кружкой кофе. Он смотрел на город, на огни, на звёзды, и думал о том, как всё могло закончиться иначе. Если бы он тогда нажал кнопку. Если бы не включил камеру. Любой из этих шагов мог привести к трагедии.
Он вспомнил тот страшный вечер в реанимации, когда стоял у кнопки отключения аппарата. Вспомнил, как решил включить камеру. Как услышал разговор Алисы. Как всё внутри него перевернулось. Но главное — он вспомнил, как тогда, дрожащими руками, взял Настину руку и прошептал: "Я не сдамся."
И он не сдался.
С того дня прошло восемь лет. Восемь лет новой, настоящей жизни. Без лжи, без предательства. Только любовь, доверие и тихое, крепкое счастье.
Где-то далеко, в исправительной колонии, в тесной камере сидела Алиса. Постаревшая, поседевшая, сломленная. Она смотрела в зарешеченное окно и думала о том, как всё могло быть иначе. Четырнадцать лет — это целая жизнь. Когда она выйдет, Игорь будет стариком, Настя — взрослой женщиной. А она никому не нужной развалиной.
Она закрыла глаза и в который раз пожалела о содеянном. Но было поздно. Правосудие свершилось.
А Игорь улыбнулся звёздам и тихо сказал в пустоту:
"Спасибо."
И пошёл спать — навстречу новому дню.