Официальный Стокгольм на протяжении всей Второй мировой войны заявлял о своём строгом нейтралитете. Однако в условиях, когда вся континентальная Европа либо сражалась, либо была оккупирована, сохранить истинный нейтралитет было невозможно. Швеция оказалась в уникальном, но чрезвычайно опасном положении: географически зажатая между нацистской Германией и её союзниками (Финляндией и Норвегией, оккупированной с 1940 года), она была вынуждена вести гибкую и прагматичную политику выживания.
Эта политика, часто подвергавшаяся критике, на деле означала, что Швеция оказывала весьма существенные, хоть и разные, услуги обеим воюющим сторонам. Что же конкретно делало шведское государство, его бизнес и граждане для воюющих лагерей, и можно ли это назвать нейтралитетом?
«Железный» нерв войны: Швеция как снабженец вермахта
Наиболее спорным и критикуемым аспектом шведской политики было экономическое сотрудничество с нацистской Германией. Берлин остро нуждался в шведских ресурсах, и Стокгольм, опасаясь вторжения, шёл на уступки.
- Железная руда. Это был ключевой и незаменимый ресурс. До 40% потребности немецкой военной промышленности в высококачественной железной руде покрывались поставками из шведских месторождений, в основном через норвежский порт Нарвик. Без этого рудного потока производство немецких танков, орудий и снарядов столкнулось бы с катастрофическими трудностями.
- Транзит немецких войск и грузов. Швеция предоставляла Германии право транзита через свою территорию:
«Транзит отпускников»: Разрешение на перевозку целых дивизий с техникой между Норвегией и Германией (операция Härte I и др.).
Транспортировка грузов: Перевозка военных материалов, включая стратегическое сырьё. - Промышленные товары и кредиты. Шведские компании (например, SKF, производитель шарикоподшипников) поставляли Германии критически важную продукцию. Шведские банки предоставляли кредиты, а правительство позволяло вести расчёты в шведских кронах, что облегчало торговлю.
Это сотрудничество не было безоговорочным. Швеция постепенно ужесточала условия, сокращала квоты, а после 1943 года, с переломом в войне, стала сворачивать самые одиозные его формы. Однако в критический период 1940-1942 годов эта помощь была для Германии жизненно важна.
Интересный факт: Шведская разведка, обладая одной из лучших в мире служб радиоперехвата и дешифровки (т.н. «Бюро Ц»), с 1940 года тайно передавала Великобритании и США ценнейшие данные, включая расшифровки немецких дипломатических и частично военных шифров. Это был огромный вклад в разведывательную войну на стороне Союзников, о котором Стокгольм, естественно, молчал.
Гуманитарный и разведывательный мост на Запад
Параллельно с экономическими уступками Берлину Швеция оказывала значительную помощь странам Антигитлеровской коалиции и жертвам войны.
- Убежище и помощь движению Сопротивления. Швеция стала безопасным тылом для норвежского и датского Сопротивления. Здесь готовились и обучались полицейские отряды («норвежские полицейские»), которые позже участвовали в освобождении Северной Норвегии. Через шведскую территорию осуществлялась связь между союзниками и подпольем.
- Спасение людей. Швеция приняла десятки тысяч беженцев из соседних стран, в первую очередь евреев. Особенно значимой была операция по спасению почти всего еврейского населения Дании в октябре 1943 года, когда шведы объявили о готовности принять беженцев, и датчане переправили к ним морем более 7000 человек. Швеция также принимала интернированных советских и польских военнопленных, бежавших из Норвегии.
- Дипломатический центр. В Стокгольме работали дипломатические миссии всех воюющих сторон, включая СССР, Великобританию, США и Германию. Город стал важным каналом для тайных контактов и переговоров, а шведские дипломаты иногда выступали посредниками.
- Прессе и общественное мнение. Несмотря на цензуру, шведские СМИ, особенно ближе к концу войны, были в целом просоюзническими и предоставляли миру информацию о нацистских преступлениях.
Премьер-министр Швеции Пер Альбин Ханссон, защищая свою сложную политику перед парламентом, позднее так объяснял её суть:
«Наша политика была политикой реализма в нереалистичное время. Мы стояли на краю пропасти, с одной стороны которой был риск прямого вторжения и оккупации со всеми её ужасами для нашего народа, с другой — моральный долг помочь тем, кто страдает, и внести свой вклад в поражение чудовищной идеологии. Мы не могли позволить себе роскоши простых и чистых решений. Каждое наше действие было взвешено на весах национального выживания. Да, мы пропускали немецкие эшелоны, чтобы спасти свои города от бомбёжек и тысячи наших соседей-евреев от газовых камер. Мы продавали руду, чтобы сохранить суверенитет, который позволял нам быть госпиталем и штабом для Сопротивления. Это был тяжёлый, ежедневный, грязный компромисс. Его можно осуждать с безопасной дистанции прошедших лет, но те, кто нёс ответственность тогда, понимали: иногда надо согласиться на зло, чтобы предотвратить большее зло и сохранить возможность творить добро там, где это ещё возможно».
Военная готовность: Нейтралитет с кулаком
Швеция понимала, что уважение к её нейтралитету зависит от способности его защитить. Страна провела тотальную мобилизацию, поддерживая до 10% населения под ружьём. Была укреплена граница, особенно с Норвегией, созданы мощные ВВС и флот. Эта «вооружённая нейтральность» была сигналом для Германии, что вторжение будет стоить дорого, и возможно, сдерживала Гитлера от оккупации, которая потребовала бы отвлечения сил.
Цена и выгода прагматизма
Шведский «нейтралитет» времён Второй мировой был, по сути, вооружённым прагматизмом. Страна не была нейтральна в моральном или экономическом смысле. Она оказала Германии существенную материальную помощь, продлив войну, но одновременно спасла десятки тысяч жизней и предоставила неоценимые услуги разведки и логистики Союзникам. Этот курс не был героическим, но он был, вероятно, единственно возможным для выживания суверенного государства в стальном кольце войны.
Швеция вышла из войны невредимой, с усилившейся экономикой и незапятнанной гуманитарной репутацией, заплатив за это цену моральных компромиссов и «торговли с дьяволом». Её история — это не история безупречного нейтралитета, а история чрезвычайно искусного, циничного и в конечном счёте успешного балансирования на лезвии бритвы, где ошибка в любую сторону могла привести к национальной катастрофе. Она служила всем, чтобы сохранить себя, и в этом ей удалось то, что не удалось ни одной другой стране в Северной Европе.
Как вы считаете, можно ли оправдать экономическую поддержку Швецией нацистской Германии (поставки руды, транзит войск) необходимостью сохранения суверенитета и возможностью позже помогать жертвам войны, или эти действия перечёркивают гуманитарные заслуги?
Если этот сложный анализ двойственной роли Швеции показался вам взвешенным, поделитесь им для дискуссии. И подпишитесь на канал — мы исследуем моральные дилеммы и стратегии выживания стран в экстремальных условиях мировой войны.