— Мужчина, вы кто такой и почему вы в моей квартире
Голос у Нины вышел ниже, чем она ожидала. Не крик. Не истерика. Просто звук, от которого у самой внутри что то щелкнуло
Мужчина в прихожей обернулся медленно, будто она его отвлекла от важного. В руках у него была коробка. Обычная, из под техники. На скотче маркером криво написано Н КУХНЯ
— Мы по договоренности. Сейчас, секунду, — сказал он и поставил коробку на пол. Как у себя. — Вы это… хозяйка
— А вы это… наглость, — Нина не сняла пальто. Даже шарф не размотала. В прихожей пахло чужими духами и картоном. И сыростью из подъезда, как всегда зимой, когда двери хлопают и кто то таскает снег на подошвах
Сзади в комнате загремело. Кто то передвинул тумбу. Нина услышала, как скрипнул пол. Ее пол. Он всегда так скрипел у окна, где батарея еле грела и доски рассыхались
— Женщина, давайте без… — из комнаты вышла молодая, лет тридцать пять, в пуховике и с поднятым воротником. Пальцы в тонких перчатках. Как будто она зашла на пять минут и вот вот уйдет. — Нам сказали, что вы в курсе. Мы вещи распаковываем. Нам сегодня въезжать
— Вам сегодня куда — Нина прищурилась. — Въезжать. В мою спальню
Молодая смутилась на секунду, потом снова натянула лицо, как шапку
— Ну а что нам делать. Мы заплатили. Нам ключи дали
Нина посмотрела на дверь. Замок. Ее замок. И ключ в нем торчит, словно всегда так стоял
Она дернула ручку, проверила. Замок заедал. Как и раньше. То самое, от чего Сергей год назад ворчал и обещал поменять, но в итоге только смазал и сказал: Ну все, ходи аккуратно, не дергай
И вот сейчас дергать было за что
— Ключи кто дал — спросила Нина, уже понимая ответ
Мужчина, который таскал коробки, пожал плечами
— Муж ваш. Сергей. Нормальный мужик. Сказал, вы в командировке, а мы пока обустроимся. Чтобы потом не толкаться
— Чтобы потом не толкаться, — повторила Нина и почувствовала, как в ней поднимается не злость даже. Холод. Чистый. Как гололед под ногами утром, когда вроде идешь уверенно, а потом раз — и земля тебя проверяет на честность
— А Сергей где — спросила она тихо
— Да вот, должен подъехать, — сказала молодая. — Он сказал, вы вечером будете. Мы думали, вы… ну
— Я буду, — Нина кивнула. — Я уже. Положите коробку обратно. И выведите из моей квартиры своих грузчиков и свои договоренности
— Да вы что, — молодая сделала шаг вперед. — Мы же не на улице. У нас ребенок. Он сейчас у моей мамы, мы вот вещи заносим
— А у меня, получается, кто — Нина сняла перчатку и вытерла ладонью лоб. Не потому что жарко. Просто надо было сделать хоть что то, чтобы руки не дрожали. — У меня что, теперь тоже мама
Мужчина с коробкой кашлянул
— Послушайте, мы люди простые. Нам сказали. Мы делаем. Не надо тут…
— Не надо тут, — повторила Нина уже резче. — Вы в чужом доме. Это надо вам не надо
Она прошла в комнату, не спрашивая. Сердце стучало так, будто она поднялась на девятый этаж пешком, а не вошла в собственную квартиру
В зале стояли две большие сумки, клетчатые, как на рынке. На диване лежало ее покрывало, сдвинутое, как простыня в гостинице. На столе — чашка. Чужая. Внутри — холодный чай, темный, с плавающей долькой лимона. Нина машинально подняла чашку и поставила в раковину, как будто это могло вернуть порядок
А порядок уходил. Уходил вместе с ее жизнью, которую кто то взял и начал перекладывать по коробкам
На полу у шкафа валялся пакет с ее документами. Папка, которую она всегда держала в верхнем ящике комода. Страховки, квитанции, какие то бумажки. Все смешано. Скомкано. Будто чужие руки копались, не стесняясь
— Это кто трогал — Нина повернулась к молодым
— Мы не трогали, — быстро сказала женщина. — Там уже было так. Сергей сказал, что можно убрать. Чтобы шкаф освободить
— Шкаф освободить, — Нина усмехнулась коротко. — А меня куда. На антресоль
Мужчина, который казался главным по коробкам, осторожно поставил еще одну у стены
— Давайте мы сейчас Сергею позвоним. Он все объяснит. Вы не нервничайте, вам вредно
— Мне вредно, когда меня из дома выносят, — сказала Нина. — А нервничать я умею. Мне пятьдесят шесть. Я за это время столько нервов видела, что могу проводить экскурсии
Она достала телефон. Экран мигнул. Сергей
Нина набрала сама. Гудки. Один. Второй. Третий. Потом знакомый голос, спокойный, сонный, как будто он дремал в тепле
— Да, Нин. Ты приехала
Он не спросил как дорога. Не сказал соскучился. Сразу — будто он ждал именно эту фразу
— Ты где — спросила Нина
— Еду. Сейчас буду. Ты дома уже, да
— Дома. А еще у меня дома твои знакомые. Они распаковывают вещи. Сергей, ты мне объяснишь, что это
Пауза. Такая, что даже в трубке слышно было, как он выбирает слова, как выбирают картошку на рынке: эту возьму, эту нет, эта с глазком, но сойдет
— Нин, не начинай. Я говорил, что будут изменения. Мы обсуждали. Ты просто тогда была… уставшая
— Я была уставшая, когда ты просил подписать какую то бумагу. Вот это ты имеешь в виду
— Да не бумагу. Техническое. Для сделки. Чтобы кредит закрыть. Ты же сама говорила, надо закрывать
— Я говорила, надо закрывать кредит, а не закрывать меня в моей же квартире, — сказала Нина и услышала, как в комнате притихли чужие. Они слушали. Дышали осторожно, как в чужой поликлинике, когда врач за дверью ругается
— Нин, ну ты драму не делай. Это временно. Мы одну комнату им сдаем. Деньги пойдут на…
— Мы — сказала Нина. — Ты так говоришь, как будто я рядом стояла и ключи выдавала
— Ты не стояла, — спокойно ответил Сергей. — Ты постоянно в разъездах. А мне надо решать. Я решаю
И вот это слово — решаю — ударило сильнее, чем любые крики. Потому что оно было правдой. Он решал, пока она работала, моталась, тащила. Он решал, как удобно ему. А ее превращал в приложение к платежам
— Сергей, — Нина выдохнула. — Сдавать одну комнату — это одно. А они тут шкафы освобождают. И папки мои перерыли. И скотчем подписали коробки Н КУХНЯ. Как будто я уже не живу
— Нин, я приеду, поговорим. Не устраивай спектакль при людях
— Не устраивай, — повторила Нина и посмотрела на чужую женщину. Та стояла с опущенными руками, но в глазах было раздражение. Не вина. Раздражение, что хозяйка вернулась не по графику
— Сергей сейчас будет, — сказала Нина громко, так, чтобы все слышали. — А пока вы берете свои вещи. И выходите в подъезд. Там можно подождать
— Мы никуда не пойдем, — вдруг жестко сказала молодая. — У нас договор. И ключи. И деньги. Мы не собираемся на лестнице стоять
— Это вы сейчас со мной так разговариваете — Нина подошла ближе. Не угрожая. Просто заняла место. В комнате сразу стало тесно. — Вы у меня дома. Вы деньги дали кому то. Не мне. Это ваши отношения с Сергеем. А я сейчас здесь. И я говорю вам — выходите
Мужчина дернулся
— Ну зачем так. Давайте мирно. Мы правда не знали. Мы думали, вы в курсе
— В курсе я теперь, — сказала Нина. — Теперь все в курсе
Она пошла к входной двери и распахнула ее. Подъезд встретил холодом и сыростью. Где то на верхнем этаже хлопнула форточка. Снизу донесся запах мусоропровода. Нина вдруг отчетливо поняла: если она сейчас уступит, она уступит навсегда. Начнется с коробок, закончится тем, что ей предложат забрать свое “по списку”
— Прошу, — сказала она и кивнула на дверь
Молодая женщина сжала губы
— Мы не бомжи, чтобы нас выгоняли. Я сейчас Сергею звоню
— Звоните, — Нина отступила в сторону. — Только быстро. У меня ноги с дороги. Я стою, потому что не хочу падать. Но могу и сесть. Прямо тут. И тогда вы никуда не выйдете до утра
Мужчина с коробкой посмотрел на свою женщину
— Давай, правда, выйдем. Подождем. Зачем нам конфликт
— Ты как всегда, — огрызнулась та. — Тебе лишь бы не связываться
— А мне лишь бы не оказаться без зубов, — пробормотал мужчина и сам удивился, что сказал это вслух. Он покраснел, глянул на Нину, как на судью, и быстро шагнул к двери
Нина не улыбнулась. Но внутри у нее на секунду мелькнуло: вот оно, настоящее. Никакой героики. Просто взрослые люди, которым одинаково страшно потерять свое. Только одни теряют уже, а другие еще надеются успеть
Они начали выносить сумки на площадку. Коробки — осторожно, без шума. Скотч шуршал. Пакеты шлепали. Нина стояла у двери, как шлагбаум. Не кричала. Не ругалась. Просто не уходила
Когда последняя коробка оказалась в подъезде, молодая женщина задержалась
— Вы потом не говорите, что мы вам что то сломали, — сказала она, уже злым шепотом. — Мы аккуратно. Мы культурно
— Культурно, — Нина кивнула. — Вы культурно залезли в чужой дом
— Да вы…
— Идите, — Нина закрыла дверь. Замок снова заел. Она дернула сильнее, провернула ключ, услышала щелчок. Сердце отпустило на полшага. Как будто дверь могла защитить от того, что происходило
Она прошла на кухню. Там было холодно. Окно запотело. На столе лежала отвертка. Чужая. Рядом — пакет с шурупами. Сергей, значит, не просто ключи дал. Он готовил. Он прикручивал. Он хозяйничал
Нина открыла верхний ящик. Папка с документами действительно была пуста. Бумаги валялись в пакете в комнате. Она подняла их, стала перекладывать. Квитанции, счета, страховка. И вдруг — лист с печатью. Договор. Слова прыгали перед глазами, но одно читалось ясно: “Соглашение о пользовании жилым помещением”. Дата — месяц назад. Подпись — не ее. Похожа, но не ее. Как будто кто то старался, но рука дрогнула в паре мест
Нина села. Медленно. Взяла ручку. Сравнила. Ее подпись всегда начиналась ровно, без рывка. А тут — как будто человек торопился, боялся, что его поймают
В коридоре снова загремело. Теперь уже снаружи. Чужие что то переставляли на площадке. Нина услышала голос соседки Валентины Павловны
— Ой, а вы к кому. А вы чего тут. А Сергей то где
И ответ молодой женщины, быстрый, уверенный
— Мы сюда. Нам квартиру сдают. Нам хозяин разрешил
“Хозяин”. Нина стиснула бумагу так, что она хрустнула
Телефон завибрировал. Сообщение от Сергея. Короткое, без знаков
“Нина не делай глупостей я еду”
Глупости. Это значит — не лезь. Не мешай. Не порти схему
Нина встала. Подошла к комоду. Открыла верхний ящик, где обычно лежали всякие мелочи. Салфетки, зарядки, старые ключи. Там, в углу, должна была быть связка от дачи. И еще — ключ от почтового ящика, маленький, серебристый
Она не нашла
Она дернула второй ящик. Третий. Ничего
И тут до нее дошло. Не резко. Тихо. Как будто кто то выключил радио, и стало слышно, как капает кран
Если исчез ключ от почтового ящика, значит, кто то уже давно ходит за ее письмами. За уведомлениями. За тем, что обычно приходит, когда “все уже решено”, только ты еще не знаешь
Снаружи послышались шаги. Быстрые. Тяжелые. Знакомые. Сергей поднялся без лифта, как любил, когда хотел выглядеть решительным
Нина подошла к двери. Приложила ладонь к холодному металлу. С другой стороны ключ уже вошел в замок и замок снова заел, как будто и он пытался сопротивляться
— Нин, открой, — голос Сергея прозвучал слишком спокойно. — Давай нормально поговорим
Нина посмотрела на бумагу с чужой подписью. Потом на телефон. Потом на дверь
Замок скрипнул. Ключ провернулся
Дверь открылась не сразу. Замок, как назло, заел на пол оборота. Сергей дернул раз, второй. И на третий получилось
Он вошел, будто в гости. Куртку не снял. Шапку тоже. Глаза бегают по прихожей, ищут картину, в которой он выглядит правым
— Ну. Ты устроила цирк, — сказал он тихо
Нина молча держала в руках лист. Не махала им. Не тыкала. Просто держала, как держат градусник с плохими цифрами
— Где люди — спросил Сергей и кивнул в сторону комнаты
— В подъезде, — ответила Нина. — Там им и место. Пока я здесь
Сергей скривился
— Ты с ума сошла. Они деньги отдали. Они с ребенком. Ты понимаешь, что ты сейчас творишь
— Я сейчас дома, — сказала Нина. — А творишь ты. Давно. Только я раньше не видела
Сергей шагнул ближе, заметил бумагу
— Что это
— Вот, — Нина протянула лист. — Объясни. Только нормально. Без “ты была уставшая”
Сергей взял, пробежал глазами. Улыбка мелькнула и тут же пропала
— Это… — он кашлянул. — Техническое. Для банка
— Там не про банк, — Нина смотрела на него прямо. — Там про пользование жилым помещением. И подпись. Не моя
Сергей поднял голову
— Нин, не начинай. Подпись твоя
— Моя подпись вот, — Нина вытащила из папки старую квитанцию и ткнула пальцем. — Видишь. А тут — подделка. Рука дрогнула. Ты торопился
Сергей потемнел лицом. На секунду он стал похож на того Сергея, которого она не любила видеть. Не мужа. Хозяина
— Ты сейчас серьезно будешь меня обвинять, — сказал он медленно, — в том, что я что то подделал
— Я не обвиняю, — Нина убрала квитанцию. — Я спрашиваю. Кто это сделал. И зачем
Сергей положил бумагу на тумбу. Как будто она грязная
— Затем, что ты сама все на меня повесила, — сказал он. — Ты ездишь, ты “работаешь”, ты “тащишь”. А жить кто будет. Я. И решать кто будет. Я
— Решать о моей квартире — ты
— О нашей, — поправил Сергей, но без убеждения
Нина вдруг рассмеялась коротко
— Нашей. Когда ремонт — мой. Когда квитанции — мои. Когда в командировку — моя спина. А когда сдавать — наша
Сергей сделал жест, будто отмахнулся
— Хватит. Я не для того приехал, чтобы слушать твои…
— Мои что — Нина подняла подбородок. — Мои слова. Мои вопросы. Мои права
Он посмотрел на нее так, будто впервые увидел. И ему не понравилось
— Давай по взрослому, — сказал Сергей. — Они уже занесли половину. Ты сейчас успокоишься. Одна комната. Ты в другой. Я в другой. Мы закроем долги. Потом они съедут. Все
— Какие долги — спросила Нина
Сергей замолчал. Вот тут и пошло самое неприятное. Не скандал. Тишина
— Сергей, — Нина сказала уже мягче. — Я взрослый человек. Мне не надо “потом”. Мне надо сейчас. Какие долги. Почему без меня. Почему подпись не моя. И где ключ от почтового ящика
Сергей дернул щекой
— При чем тут почта
— Потому что ключа нет, — Нина ответила спокойно. — И я думаю, что письма теперь читаю не я
Сергей почесал переносицу, будто устал. Сыграл усталость. Нина знала этот номер. Когда он виноват, он делает вид, что ему тяжело
— Ты не понимаешь, — сказал он. — Тебе нельзя знать. Ты начнешь паниковать. Ты начнешь звонить всем. А я хотел решить тихо
— Тихо — это когда меня тихо выносят, — сказала Нина. — Коробками
Сергей резко шагнул к двери и открыл ее. На площадке стояли те двое. Мужчина держал коробку на коленях, как ребенок. Женщина прижимала к себе пакет. Валентина Павловна торчала чуть выше по лестнице, как обязательная приправа
— Проходите, — сказал Сергей чужим голосом. — Все нормально. Просто… недопонимание
Нина вышла в проем
— Никакого недопонимания, — сказала она. — Вы сейчас заходите только если хотите послушать правду. А не спектакль
Мужчина переминался
— Нам бы просто понять, — сказал он. — Нам сказали, что тут сдаётся. Мы заплатили задаток. Мы не хотим…
— Я тоже не хочу, — Нина повернулась к Сергею. — Скажи им, сколько они заплатили. И за что
Сергей сжал губы
— Нина, не лезь
— Поздно, — сказала Нина. — Уже залезли. Все
Женщина вдруг заговорила быстрее, нервно
— Нам сказали, что жена согласна. Что вы живете отдельно почти. Что вам так удобно. Мы же не чужие. Мы семья тоже. Нам надо…
— Вы мне не семья, — тихо сказала Нина. — И ему, похоже, тоже. Вы ему кошелек. Как и я
Валентина Павловна не выдержала
— Ниночка, а я тебе говорила, — вставила она сипло. — Я видела, как он с какими то бумажками ходил. С конвертами. И к ящику твоему. Я думала, вы так… договорились
Нина медленно посмотрела на соседку
— Когда — спросила она
— Да уже недели две, — пробормотала та. — А то и три. Он так — оглядывается, как мальчишка, и шмыг. Я еще подумала, вот молодежь, какие то тайны. А у вас то что. Вы люди взрослые
Сергей рявкнул, резко
— Валентина Павловна, не лезьте
И тут Нина увидела то, чего раньше не видела. Сергей боится не ее. Он боится деталей. Он боится свидетелей. Боится, что чужие слова сложатся в картину
— Так, — сказала Нина. — Все на минуту молчат. Сергей, ты сейчас берешь телефон. При мне. И показываешь, кому и сколько ты должен. И что ты подписывал. И что ты оформлял. Или эти люди разворачиваются и уходят, а ты — тоже
Мужчина с коробкой поднял брови
— А мы тут при чем. Мы деньги…
— Вы при том, — Нина посмотрела на него. — Вы не виноваты, что вас втащили в чужой дом. Но сейчас вы видите, что вас втащили. И если вы останетесь, вы станете частью этого. Вам оно надо
Женщина закусила губу
— А задаток — сказала она. — Нам кто вернет
Сергей дернулся
— Я верну, — бросил он. — Только не сейчас
— Вот, — Нина кивнула. — “Не сейчас”. Как всегда. А сейчас он меня выдавливает, чтобы “потом” никто никому ничего
Сергей вынул телефон. Долго искал что то. Потом показал экран Нине, но так, чтобы она видела только кусок
— Вот, — сказал он. — Видишь. Кредит. Большой. Я не хотел тебя грузить
Нина пригляделась. Сумма была неприятная. Но не смертельная. Не такая, ради которой делают цирк с чужими вещами в доме
— Это не причина, — сказала она. — Кредит можно платить. А ты почему квартиру сдаешь как будто меня нет. И подпись почему не моя
Сергей сжал телефон крепче
— Потому что ты бы не подписала, — сказал он наконец. — Ты бы начала умничать. Ты бы сказала “давай разбираться”. А разбираться некогда
— Некогда, — Нина тихо повторила. — А подделывать — есть когда
Женщина на площадке вдруг выдохнула
— Подделывать — сказала она. — То есть вы… вы подделали подпись
Сергей резко повернулся к ней
— Я ничего не подделывал. Это семейные дела. Не лезьте
Мужчина взял женщину за локоть
— Пойдем, — сказал он. — Я тебе говорил, мутно. Мутно
— Подожди, — женщина упрямо дернулась. — А деньги
Нина посмотрела на них внимательно. Усталые лица. Обычные. Пальцы красные от холода. И злость у них была не на Нину, а на то, что жизнь опять их пнула
— Сколько вы дали — спросила Нина
— Сто пятьдесят, — тихо ответила женщина. — Наличными. Он сказал, так быстрее
Нина медленно повернулась к Сергею
— Наличными, — сказала она. — Быстрее. И без следов
Сергей не отвел взгляд. И это было страшнее всего. Он уже внутри себя решил, что имеет право
— Я верну, — повторил он. — Но сейчас у меня нет
Нина кивнула. И вдруг в ней что то отпустило. Даже не боль. Привычка оправдывать
Она зашла в квартиру и пошла к комоду. Нашла блокнот, где держала записанные номера. МФЦ, управляющая, банк. Привычка с работы: все фиксировать
Взяла телефон. Открыла чат с сестрой Тамарой. Написала одной строкой: “Сергей сдаёт комнату. Чужие в квартире. Подпись подделана. Еду к тебе. Нужна помощь”
Сергей вошел следом, нервно
— Ты чего делаешь
Нина подняла глаза
— Делаю то, что ты не дал мне делать. Разбираюсь
— Ты сейчас все сломаешь, — сказал он. — Ты понимаешь. Ты меня выставишь…
— Ты сам себя выставил, — сказала Нина. — Просто я раньше занавес держала
Она прошла к шкафу и достала сумку. Не дорожную. Обычную, повседневную. Начала складывать самое простое: документы, зарядку, лекарства. Движения ровные. Без суеты. Сергей смотрел, как на чужую
— Ты уходишь — спросил он
— Я выхожу, — сказала Нина. — Чтобы не стать мебелью, которую тут переставляют. А потом вернусь. С бумажками. С людьми. Но без силовых. Не переживай. Я по твоим правилам не играю
Сергей резко шагнул ближе
— Нина, ты не смей. Ты не смей выносить сор из избы
Нина остановилась. Медленно застегнула сумку
— Ты путаешь, Сергей, — сказала она. — Сор — это когда кто то не помыл чашку. А это — когда в моем доме чужие распаковывают вещи и называют тебя хозяином. Тут уже не сор. Тут уже ты
Она вышла в прихожую, открыла дверь. На площадке молодая пара стояла в растерянности. Валентина Павловна держалась за перила, будто ей тоже надо выйти из этой истории, но любопытство не отпускало
Нина посмотрела на женщину
— Слушайте, — сказала она. — Я вам не враг. Вы сейчас забираете свои вещи и едете домой. Сергей вам вернет. Не сразу, да. Но вернет. А если не вернет — будете решать с ним. Я вам от себя дам одну вещь: напишите расписку. Прямо сейчас. При мне. Он отдаст вам расписку, что взял у вас деньги. С суммой. С датой. С паспортными данными
Сергей дернулся
— Ты совсем
— Я совсем, — кивнула Нина. — Потому что иначе вы останетесь без денег, а я — без дома. И всем будет удобно, кроме нас
Мужчина быстро кивнул
— Правильно, — сказал он. — Давайте. Расписку. У меня ручка есть
Сергей побледнел
— У меня паспорт не с собой
— Зато подпись у тебя легкая, — спокойно сказала Нина. — Нарисуешь
Он посмотрел на нее так, будто хотел что то сказать, но не нашел слов. И впервые за много лет Нина увидела: он не сильный. Он просто привык, что рядом женщина, которая все вытянет и промолчит
Сергей нехотя достал телефон, полез в приложения, нашел фото паспорта. Мужчина записал данные. Женщина стояла рядом и глотала слезы, но держалась
Нина стояла молча. Не как победитель. Как человек, который наконец перестал терять
Когда расписка была готова, Сергей расписался. Снова дернулась рука. Точно так же, как на той бумаге
Нина поймала этот момент и запомнила. Не для мести. Для ясности
Она спустилась вниз, на улицу. Воздух был колючий. Под ногами блестел гололёд. Она шла осторожно, но уверенно, будто всю жизнь тренировалась именно этому — не падать, даже когда подставили
У подъезда она остановилась, достала телефон и открыла список сообщений. Среди обычных рекламных и рабочих высветилось одно, незнакомое, короткое. От какого то сервиса
“Уведомление. Ваша заявка на изменение данных по объекту принята. Ожидайте подтверждения”
Нина перечитала. Потом еще раз. Руки стали холоднее, чем на улице
Она подняла голову на свои окна. На свою кухню. Там в этот момент горел свет. Сергей ходил по квартире, как хозяин. И, значит, не только сдача комнаты. Не только расписка. Там что то большее. И оно уже запущено
Нина набрала сестру. Губы не слушались, но голос вышел ровный
— Тамар, — сказала она. — Я сейчас приеду. И знаешь… похоже, он решил не комнату сдавать. Он решил меня из квартиры выписать
Конец 1 части. Продолжение читайте завтра в 21:00***