— О май гад! Нина! Ты посмотри на этот асфальт! Это же стиральная доска, а не дорога! Как вы здесь ездите? У нас в Калифорнии за такое бы мэра посадили на электрический стул!
Дядя Игорь сидел на переднем сиденье моего «Форда», картинно хватаясь за ручку над дверью на каждой кочке.
Его не было двадцать лет.
Двадцать лет назад он, гордый выпускник политеха, выиграл грин-карту и укатил в Штаты за «настоящей жизнью», оставив маму (мою бабушку) и сестру (мою маму) в нищих 90-х.
Сейчас рядом со мной сидел грузный мужчина в кожаной куртке, которая вышла из моды примерно тогда же, когда он уехал. На руке у него блестели огромные золотые часы, а от самого дяди пахло тяжелым, сладким одеколоном, который, казалось, пытался заглушить запах давно не стиранной одежды.
— Игорь, ну потерпи, скоро приедем, — лебезила мама с заднего сиденья. — Сейчас дома, борщику поеim, отдохнешь с дороги.
— Борщик... — скривился дядя. — Ох уж эта ваша русская еда. Сплошной холестерин. Я привык к organic food. У нас, знаешь, следят за здоровьем. А у вас все серые какие-то, угрюмые. Сервис в аэропорту — кошмар! Пограничник даже не улыбнулся! Дикость.
Я молчал, сжимая руль. Мне хотелось высадить «американца» прямо здесь, на трассе. Но мама просила. «Это же брат, родная кровь, он такой успешный, бизнесмен!»
Квартира у мамы обычная. Трёшка в спальном районе, хороший ремонт, чистота. Мама готовилась неделю. Стол ломился: икра красная, буженина домашняя, холодец, пироги.
Игорь вошел, не разуваясь (в Америке же не разуваются!), прошагал в грязных ботинках по светлому ламинату в гостиную и бросил свой потертый чемодан на диван.
— Ну, — он оглядел комнату. — Тесновато у вас. Потолки давят. У меня в доме living room больше, чем вся ваша квартира.
— Садись за стол, Игорек! — мама метала на стол тарелки.
Дядя сел. Потыкал вилкой в холодец.
— Это что? Желатин? Фу, Нина, это же прошлый век. В Штатах такое кошкам дают. А икра... — он принюхался. — С консервантами? Я же чувствую. У нас на Брайтоне икра свежая, прямо с Аляски.
Он ел и критиковал. Майонез — яд. Хлеб — глютен. Вода из-под крана (фильтрованная!) — техническая.
— А подарки? — спросила мама робко, когда чай пили.
Игорь с видом Санта-Клауса открыл чемодан.
— Вот. Привез вам частичку цивилизации.
Он выложил на стол:
- Пять кусочков мыла из отеля «Motel 6».
- Пачку витаминов, срок годности которых истек месяц назад (я проверил).
- Футболку с надписью «I Love NY» размера XXXL, явно ношеную.
- И магнит на холодильник.
— Это, Нина, настоящее американское качество, — вещал он. — Витамины такие у нас сто долларов стоят. Артему вот майку — носи, племяш, приобщайся к стилю.
Мама сияла, прижимая к груди мыло.
— Спасибо, Игорек! Какой ты щедрый!
Я посмотрел на дядю. Он поймал мой взгляд и, как мне показалось, на секунду смутился. Но тут же нацепил маску превосходства.
— Ну, рассказывай, Артем. Кем работаешь? Грузчиком? Или охранником? Что тут у вас молодежь делает?
— Программист, — коротко ответил я.
— А-а-а... Компьютерщик. Ну, тоже хлеб. Тысяч тридцать-то получаешь? Рублей?
— Хватает, — улыбнулся я. Не стал говорить, что мой оклад в пересчете на доллары выше, чем средняя зарплата в его хваленом штате.
Неделя прошла в аду.
Игорь жил у нас. Он спал до обеда, потом требовал «культурную программу». Мама давала ему мою машину (я пересел на такси), и он катался по городу, возвращаясь недовольным.
— Бензин у вас — моча! — орал он с порога. — Пробки! Люди злые! В магазине нахамили!
Денег он не тратил. Вообще.
— У меня карты американские, тут ваши терминалы их не читают, санкции, — врал он, поедая мамину буженину. — Нина, дай пару тысяч на сигареты, я потом переведу, когда свифт заработает.
Но самое интересное началось в субботу.
Игорь, выпив полбутылки коньяка (моего, коллекционного), решил поговорить «о делах».
— Нина, — начал он, развалившись в кресле и ковыряя в зубах зубочисткой. — Я тут подумал. Квартира-то эта — родительская.
Мама замерла с полотенцем.
— Ну да. Мама нам оставила.
— Вот именно. Нам. Я, когда уезжал, ничего не подписывал. Доля моя тут есть. Законная.
Я напрягся. Вот оно.
— И что ты хочешь, Игорь? — тихо спросила мама.
— Я хочу свою долю. В деньгах. Я человек деловой, мне кэш нужен для оборота. Бизнес расширяю. Ресторан хочу открыть новый, в Майами.
— И... сколько ты хочешь?
— Ну, я посмотрел цены в интернете. Такая халупа сейчас миллионов пятнадцать стоит? Значит, семь с половиной — мои. Но я, так и быть, по-родственному, за шесть отдам. Долларами, конечно.
Мама села на стул.
— Игорек... Откуда у нас такие деньги? И потом... Ты же обещал. Когда уезжал, бабушка тебе все накопления отдала, золото свое, лишь бы ты устроился. Ты говорил, что на квартиру не претендуешь.
— Слова к делу не пришьешь! — рявкнул дядя, ударив кулаком по столу. — Документ есть? Нет! Я наследник! У меня права! Вы тут жируете, икру жрете, а я должен свое дарить? Короче, Нина. Даю месяц. Продавайте квартиру, меняйте на однушку, мне плевать. Гоните мои бабки.
Мама плакала в кухне.
— Сынок, что делать? Он же выгонит нас... Шесть миллионов...
Я обнял маму.
— Успокойся. Никто никого не выгонит. Иди спать. Я поговорю с «бизнесменом».
Я пошел в свою комнату и открыл ноутбук.
Дядя Игорь слишком много болтал. Называл город, где живет. Имя, фамилия. В эпоху интернета найти человека — дело пяти минут.
Я зашел в американские реестры.
Так... Игорь Петров... Банкротство 2018 года. Банкротство 2022 года. Судебные иски за неуплату аренды.
Работа: водитель доставки в пиццерии «Mario's». Уволен полгода назад.
Адрес: трейлерный парк на окраине Сакраменто.
Соцсети: фото на фоне чужих машин (видно отражение владельца в стекле), посты о том, как «подняться с колен» и реклама финансовых пирамид.
«Бизнесмен», значит. Ресторан в Майами.
Я распечатал пару документов.
Утром я зашел в гостиную. Игорь лежал на диване в трусах и смотрел телевизор.
— О, племяш. Принеси водички. И холодненькой.
— Встань и возьми, — сказал я, бросая папку ему на грудь.
— Ты как разговариваешь?! — взвился он.
— Читать умеешь? По-английски? Или за двадцать лет забыл?
Игорь открыл папку. Его красное лицо начало медленно бледнеть. Потом сереть.
— Это... это что?
— Это твое досье, дядя. Банкрот. Безработный. Долг по кредиткам — 40 тысяч долларов. Тебя выселили из трейлера за неуплату. Ты приехал сюда не бизнес расширять. Тебе жить негде. И билет тебе, скорее всего, социальная служба купила как депортируемому или благотворительность какая-то.
Игорь молчал. Руки у него тряслись. Вся спесь слетела, как шелуха. Передо мной сидел не «хозяин жизни», а жалкий, постаревший неудачник.
— Ты не понимаешь... — прохрипел он. — Там сложно. Конкуренция. Меня подставили. Партнеры кинули.
— Партнеры по доставке пиццы? — уточнил я.
— Не смей! Я... я гражданин США!
— Ты гражданин, который пытается ограбить свою сестру-пенсионерку. Ты просил шесть миллионов? За долю в квартире, в которой ты не жил 20 лет? В которую ты не вбил ни гвоздя? Пока я тут ремонт делал, пока мама бабушку лежачую три года выхаживала — ты где был? «О май гад, какой плохой сервис»?
— Я имею право... — уже тише сказал он.
— Юридически — может быть. А фактически... Вот что, дядя. Я навел справки. За 20 лет на твою долю набежало коммуналки и налогов. Плюс бабушкино содержание, которое по закону делится на детей. Я посчитал. С учетом инфляции и пени, ты нам еще должен останешься.
Игорь сжался.
— Мне деньги нужны. Очень. Меня там убьют, если я не верну долг.
— Это твои проблемы. Но мы не звери.
Я достал конверт.
— Здесь двести тысяч рублей. Это выкуп твоей доли. Официальный. Мы идем к нотариусу, ты подписываешь отказ. И уезжаешь. Прямо сегодня.
— Двести? Это же копейки! Это три тысячи долларов!
— Это больше, чем ты стоишь, Игорь. Или так, или я иду в полицию и рассказываю, как ты украл у мамы золотые серьги вчера.
— Я не крал!
— А я видел, как ты рылся в шкатулке. И камеры в прихожей пишут звук и видео.
Игорь дернулся. Посмотрел на меня. В глазах была ненависть пополам со страхом.
— Хорошо. Давай деньги.
Мы оформили все за два часа.
В аэропорт я его не повез. Вызвал такси «Эконом».
— Прощайте, дикари, — буркнул он, запихивая чемодан в багажник грязного «Логана». — Ноги моей больше не будет в этой дыре.
— Скатертью дорога, — ответил я.
Когда я вернулся домой, мама сидела на кухне и смотрела на тот самый магнит на холодильнике.
— Он уехал?
— Уехал, мам. Навсегда.
— Эх... А ведь какой парень был. В институте на доске почета висел. Как же так, Артем? Почему он таким стал?
— Он просто решил, что если сменит страну, то автоматически станет принцем. А работать забыл.
Я снял магнит с холодильника и бросил его в мусорное ведро.
— Мам, давай борща? Твоего, с «химической» сметаной.
Мама улыбнулась. Впервые за неделю искренне.
— Давай, сынок. И пирожков.
Вечером я проверил свои часы. Мои обычные смарт-часы. Не «Ролекс», конечно. Зато они показывали мое время. Время, в котором мы живем, работаем и любим своих близких не за доллары, а просто так.
А дядя Игорь... Что ж, надеюсь, мыло из отеля ему пригодится.
А у вас есть родственники, которые уехали за границу и теперь учат вас жизни? Считаете ли вы, что эмиграция дает право смотреть на оставшихся свысока? Пишите в комментариях!