Лена стояла посреди кухни, держа в руках телефон, и не верила своим ушам. Голос Ани звучал деловито, почти равнодушно:
— Я улетаю завтра. На год. Катю оставляю у вас.
— Что значит "у нас"? — голос Лены дрогнул. — Серега, иди сюда!
Но Сергей уже стоял в дверях, опустив плечи. По его лицу она поняла — он знал. Знал и молчал.
— Аня, ты совсем обалдела? — Лена вцепилась в трубку. — Катя живет с нами два выходных в месяц, это совсем другое! Я не собиралась быть няней твоему ребенку!
— Лена, не кричи, — донеслось из трубки. — Мне предложили контракт в Германии. Возможность, которая выпадает раз в жизни. Катя ходит в школу рядом с вашим домом, у неё есть папа...
— И есть мама! — Лена почти срывалась на крик. — Которая сваливает свои обязанности на других!
Гудки. Аня отключилась.
Лена медленно повернулась к мужу. Сергей избегал её взгляда, рассматривая пол.
— Ты знал, — сказала она тихо. — Сколько?
— Неделю, — выдохнул он. — Лена, пойми...
— Что понять? Что вы решили мою жизнь без меня? Что я буду поднимать чужого ребенка, потому что его мама решила строить карьеру?
— Катя не чужая! Она моя дочь!
— А я что? Автоматически становлюсь её мамой? — Лена обхватила голову руками. — Господи, мне сорок четыре года! Когда то я очень хотела детей. Я мечтала об этом. Но потом я смирилась. А теперь мне дают взрослую девочку, даже не спросив меня, нужна ли она мне.
Сергей сделал шаг к ней, но Лена отшатнулась.
— Не подходи. Объясни мне — как ты мог скрывать это неделю? Как мог врать мне в глаза?
— Я не врал, просто...
— Просто надеялся, что я проглочу? Как всегда?
В дверь позвонили. Это была Катя с рюкзаком и сумкой. Десятилетняя девочка с серьёзным лицом смотрела на них снизу вверх.
— Мама сказала, что я теперь буду жить здесь, — сказала она тихо. — Она улетела.
Лена посмотрела на ребёнка и почувствовала, как что-то сжимается в груди. Не злость — жалость. И это было ещё хуже.
Катя плакала по ночам, думая, что её никто не слышит. Лена слышала — и каждый всхлип отзывался болью в сердце. Но днём девочка держалась, как маленький солдат, старалась не мешать, извинялась за каждую мелочь.
— Я могу сама разогреть ужин, — говорила она, когда Лена, уставшая после работы, заходила на кухню.
— Не надо, я сделаю.
— Извините, что я пролила сок на стол.
— Ничего страшного.
Вежливые диалоги. Никого не касающиеся фразы.
Аня звонила каждый вечер.
— Катя ест овощи? Ты помогаешь ей с домашними заданиями? У неё должен быть режим — ложиться в девять, витамины после завтрака, музыкальная школа во вторник и четверг... Передай всё это своей Лене.
В трубку было слышно, как бывшая жена дает инструкции нынешнему мужу Лены. Сережа молчал. Лена слушала бесконечные требования и чувствовала, как закипает.
— Аня, если ты так всё контролируешь на расстоянии, может, лучше вернёшься? – однажды не выдержала Лена.
— Не будьте эгоистками. Я работаю на будущее Кати.
Эгоисты. Серёжа бросил трубку. Лена налила себе вина. Потом ещё. Бывшая семья мужа входила в её жизнь. Она этого не планировала. Но так или иначе приходилось общаться с Аней. Это она приняла, как что то неизбежное.
Сергей пытался сгладить углы, но получалось только хуже.
— Лена, ну пожалуйста, это временно...
— Временно — это месяц, не год! — шипела она, стараясь говорить тише, чтобы Катя не слышала. — И не пытайся меня убеждать, что это моя обязанность!
— Я не говорю об обязанностях. Я прошу о помощи.
— А что ты дашь взамен? Что ты готов изменить в своей жизни ради дочери?
Сергей молчал. Как всегда молчал, когда нужно было принимать решения.
Катя тихо сидела в своей комнате, делала уроки, не включала музыку. Иногда Лена сталкивалась с её взглядом — внимательным, грустным, взрослым не по годам.
"Она ждёт, когда её прогонят", — понимала Лена. И от этого становилось ещё тяжелее.
Всё рухнуло в один мартовский вечер.
Лена пришла домой разбитая — на работе был аврал, в автобусе толкались, в магазине очереди. И обнаружила в прихожей лужу грязи, портфель, брошенный посреди коридора, и мокрые следы до самой детской.
— Катя! — позвала она.
Тишина.
Лена открыла дверь в комнату. Катя сидела на кровати в мокрой одежде и плакала.
— Что случилось?
— Мальчишки из школы толкнули меня в лужу, — всхлипнула девочка. — Они сказали, что я чужая, что меня никто не любит...
Что-то щёлкнуло в груди у Лены. Она села рядом с Катей, обняла дрожащие плечи.
— Это неправда, — сказала она твёрдо. — Ты не чужая.
Катя уткнулась ей в плечо и разрыдалась — по-настоящему, навзрыд.
А потом пришёл Сергей. Увидев грязные следы в коридоре, скривился:
— Катя, сколько раз говорить — разувайся у порога!
Лена почувствовала раздражение.
—Хватит быть зайцем! Твою дочь унижают в школе, а ты, как всегда молчишь и убегаешь от ответственности, не в силах никого защитить?!
Сергей попятился.
— Лена, я не...
— Ты ничего! Ты не защищаешь её, не занимаешься ею, ты даже не знаешь, что с ней происходит! А я должна играть роль мамы? – Лена знала, что при девочке выяснять отношения не следует, но сдержать себя уже не могла.
— Мне не нужна мама! — выкрикнула Катя, вскакивая с кровати. — Мне не нужна мама, которая меня терпеть не может! Я уйду! Я найду маму! Я не буду здесь!
Она рванула к двери, но Лена успела перехватить её за руку.
— Стой! Стой, послушай меня...
— Отпустите! — Катя вырывалась. — Вы все меня ненавидите! И мама тоже! Поэтому она уехала! Потому что я плохая!
— Ты не плохая, — Лена крепче обняла девочку. — Ты не плохая, слышишь? Это взрослые плохие. Это мы не умеем...
И тут зазвонил телефон. Аня. Как всегда в самый неподходящий момент.
Сергей потянулся к трубке, но Лена опередила его.
— Твоя дочь рыдает, — сказала она без приветствия. — Её травят в школе, она думает, что все её ненавидят. А ты спрашиваешь про режим дня?
— Лена, что происходит?
— Происходит то, что должно было произойти с самого начала. Ребёнок сломался. А мы все думали о чём угодно, только не о ней.
Молчание в трубке.
— Я вылетаю завтра, — тихо сказала Аня.
— Не надо, — неожиданно сказала Лена. — Не надо лететь из-за истерики. Но нам нужно поговорить. Всем вместе. И решить, как мы дальше будем жить.
Аня прилетела через два дня. Выглядела усталой, постаревшей.
Они сидели на кухне втроём — Катя пошла к подруге.
— Я не могу быть мамой для Кати, — сказала Лена прямо. — Я не буду врать себе и вам. Но я могу быть взрослым человеком, который о ней заботится.
— А разница? — спросила Аня.
— Огромная. Мама любит безусловно. Я люблю условно — и хочу, чтобы она это знала. Но я не откажусь от неё, если она не будет идеальной.
Сергей сидел молча, вертел в руках чашку.
— А ты что скажешь? — Лена повернулась к нему. — Или будешь молчать, как всегда?
— Я боюсь, — сказал он неожиданно. — Боюсь, что не справлюсь. Что буду плохим отцом.
— Ты уже плохой отец, — вставила Аня. — Потому что даже не пытаешься стать ей ближе. Поговорить с ней, понять.
Сергей вздрогнул.
— Но это можно изменить, — добавила Лена мягче. — Если захочешь.
— Мне нужно полгода, — сказала Аня. — Ещё полгода, чтобы закончить проект. Потом я вернусь. Навсегда.
— И что ты предлагаешь?
— Делим обязанности. Честно. Я беру все школьные вопросы на дистанционке, врачей, кружки. Вы — быт, поддержку, дом. Сергей водит на секции и делает с ней уроки каждый день. А ты... — Аня посмотрела на Лену. — Ты просто не прогоняешь её. Больше ничего не прошу.
— А она согласится на такие условия? — спросила Лена.
— Спросим, — сказал Сергей. — Впервые за всё время спросим, чего хочет она.
Катя выслушала их молча. Потом долго смотрела в окно.
— Я хочу, чтобы никто никого не обманывал, — сказала она наконец. — И чтобы папа не исчезал, когда я плачу.
Сергей покраснел.
— И чтобы Лена не делала вид, что я ей нравлюсь, если это неправда.
—Мне не нравится, когда ты оставляешь посуду на столе, — честно сказала Лена. – Когда не говоришь, что тебе нужно, а просто обижаешься, что тебе этого не дают. Я не хочу догадываться.
Катя нахмурилась.
— А ещё?
— А ещё... ты мне нравишься, когда читаешь вслух. И когда помогаешь готовить. И когда защищаешь младших детей во дворе.
— То есть я тебе иногда нравлюсь?
— Иногда очень.
Катя кивнула.
— Ладно. Тогда я согласна, чтобы ты и дальше жила у нас.
***
Прошло полгода. Лена не стала Кате мамой — но стала союзником. Они спорили из-за уборки, говорили о фильмах и готовили вместе блины по воскресеньям.
Сергей водил дочь на карате. Катя больше не плакала по ночам.
Аня звонила каждый день, но больше не давала инструкций. Спрашивала, как дела, и рассказывала про Германию.
— Она повзрослела, — сказала Лена Сергею, наблюдая в окно, как Катя возится во дворе с маленьким соседским мальчишкой. — И мы тоже.
— Ты не жалеешь?
Лена подумала.
— Ты не оставил мне выбора. Но я не жалею. Ты учишься быть отцом. И мужем…
За окном Катя смеялась, кидая снежки. Обычный ребёнок в обычный зимний день. Не чужой. Уже не чужой.
**
Аня вернулась в октябре, когда листья уже пожелтели. Катя много чему научилась. Дом папы стал и её домом тоже.
Катя встречала маму в аэропорту вместе с папой.
— Ты повзрослела, — сказала Аня, обнимая дочь.
— А ты стала другой, — честно ответила Катя.
Аня рассмеялась — впервые за много месяцев.
В машине они ехали молча. Аня чувствовала напряжение — Катя привыкла к ритму жизни и к правилам семьи отца.
— Мам, а ты останешься навсегда? — спросила Катя.
— Навсегда.
— И мы будем жить вдвоем?
Аня посмотрела на Катю.
- Конечно. Ты же вроде этого очень хотела.
— А если я захочу жить то с папой, то с тобой?
— Тогда будем решать вместе.
Сергей почувствовал облегчение. Аня не ставила условий.
Первые недели были трудными. Катя металась между домами, не понимая, где её место. Аня пыталась наверстать упущенное, заваливала дочь подарками и вниманием. Сергей снова начал отходить в сторону.
А потом случилось то, чего никто не ожидал.
Катя заболела. Обычная простуда, но с температурой под сорок. И она попросилась к Лене.
— Почему не к маме? — удивился Сергей.
— Лена не будет суетиться, — сказала Катя слабым голосом. — Она просто посидит рядом.
Аня была очень расстроена.
— Она меня отвергает, - говорила она Сергею. – Можно я к вам приеду? Я хочу её видеть.
Лена разрешила, хотя этот визит ей был неприятен. Они сидели на кухне, когда Катя уснула.
— А если она захочет жить с вами? – Аня была искренне расстроена.
Лена долго смотрела в чашку.
— Аня, хочешь честно? Год назад я боялась, что буду вынуждена её любить. Сейчас я боюсь, что полюблю слишком сильно.
— И что это значит?
— Это значит, что она уже не может просто уйти из моей жизни. Но и забрать её у тебя я не могу. Она твоя дочь.
Аня молчала. Она чувствовала, что Катя искренне любит семью бывшего мужа и боялась потерять дочку.
— А может, она просто наша? Всех троих? – спросил Сергей. – Давайте не будем её делить.
К Новому году они выработали новую схему. Катя жила то тут, то там.
— У меня больше родителей, чем у всех в классе, — хвасталась Катя подружкам.
— Не родителей, — поправляла её Аня. — Взрослых, которые тебя любят.
Зимним вечером Лена и Сергей сидели на кухне и пили чай.
— Не жалеешь? — спросил он.
— О чём?
— Что наша жизнь перевернулась из-за ребёнка.
Лена посмотрела на фотографии на холодильнике — Катя на карате, Катя с котёнком, Катя с тортом на день рождения.
— Знаешь, что я поняла? — сказала она медленно. — Я всю жизнь боялась чужих детей, чужих проблем, чужой боли. Думала, что если не впущу это в свою жизнь, то буду счастливее.
— И?
— А оказалось наоборот. Катя научила меня... не быть идеальной. С ней я могу сердиться, могу быть усталой, могу сказать "нет". И всё равно быть нужной.
— Она изменила тебя.
— Мы изменили друг друга.
За окном падал снег. На душе было спокойно.
Пискнул телефон — пришло сообщение от Кати: "Спокойной ночи! Завтра приду".
Лена показала экран Сергею.
— Видишь? Она знает, что может прийти к нам в любое время. Ей здесь рады.
Через год Аня познакомилась с немцем Клаусом. Катя сначала ревновала, потом привыкла. Клаус оказался тихим и добрым, умел чинить велосипеды и готовить штрудель.
— У меня теперь четверо родителей? — спросила Катя.
— У тебя есть люди, которые тебя любят. Считать не обязательно. - Лена говорила искренне. Эта девочка стала ей близкой и нужной. Это было взаимно.
Катя росла, влюблялась, дружила, ругалась, мирилась — и знала, что есть место, где её ждут и любят. Это давало уверенность и силы. Это рождало ответную любовь.
Конец.