"Раскурили трубку мира. Табак отличный."
Эти пять слов в секретной радиограмме 1955 года означали одно: Советский Союз нашёл то, за что Африка получала миллиарды. Алмазы. Много алмазов.
Но до этого момента страна покупала драгоценные камни у тех самых африканских стран, где бушевала алмазная лихорадка. Покупала за валюту. За ту валюту, которой всегда не хватало.
Уральские рудники работали, конечно. Но это была скорее показуха, чем реальная добыча. Камней с Урала хватало разве что на несколько ювелирных украшений для партийной элиты.
А алмаз к середине XX века стал не просто красивым камушком для колец.
Самый твёрдый минерал на Земле требовался промышленности. Режущие инструменты, буровые установки, точная техника — всё требовало алмазов. И зависеть от импорта в этом вопросе было для СССР недопустимо.
Потому геологические экспедиции шли одна за другой. Искали везде. В Сибири, на Дальнем Востоке, в Заполярье.
Зима 1954 года. Якутия. Мороз под минус пятьдесят.
Группа геологов обнаружила кимберлитовую трубку и дала ей почти мирное название — "Зарница". Но это была только разведка, только намёк на то, что может скрываться в вечной мерзлоте.
А через год Амакинская экспедиция наткнулась на воронку.
Вулкан когда-то давно, миллионы лет назад, выплюнул из недр Земли газы и магму. Образовалась естественная впадина, наполненная кимберлитом — породой, в которой рождаются алмазы.
Когда геологи поняли масштаб находки, они не стали писать длинных докладов. Закодированное сообщение ушло в Москву немедленно. "Раскурили трубку мира. Табак отличный."
Москва поняла сразу.
Но добывать алмазы посреди якутской тайги, где полгода стоит такой холод, что земля превращается в бетон, было задачей не из простых.
Сначала построили город. Город-спутник "Мирный". Пятиэтажки, школы, больницы, клубы — всё для того, чтобы люди могли жить там, где жить, казалось бы, невозможно.
Город был готов только к 1959 году. И вот тогда началась настоящая работа.
Семь месяцев в году земля промерзала так, что не брали ни лопаты, ни экскаваторы. Рабочие взрывали породу динамитом.
Но и динамит замерзал.
Представьте: вы готовите заряд для взрыва, а взрывчатка превращается в ледяной брусок и отказывается детонировать. Приходилось изобретать способы отогрева, рисковать, терять время.
Тем не менее, карьер рос.
И когда советские алмазы хлынули на мировой рынок, в Африке это заметили. Делегации начали приезжать одна за другой — посмотреть на конкурента.
СССР не скрывал достижение. Но визиты ограничивал строго: тридцать минут.
Этого хватало, чтобы увидеть масштаб. Гигантская воронка, уходящая вниз спиралью. Техника, люди, взрывы.
И ещё — условия.
Африканские гости привыкли к жаре, к пыли, к солнцу. Здесь их встречал мороз, который обжигал лёгкие. Они видели, как рабочие в тяжёлых ватниках пытались управлять техникой в условиях, где любой металл становился хрупким.
Тридцати минут хватало, чтобы понять: да, СССР может добывать алмазы. Но какой ценой.
Карьер разрастался. К началу 1980-х годов, чтобы спуститься на дно и вернуться обратно, требовалось почти два часа на грузовике по серпантину.
Глубина достигла более 500 метров. Диаметр — больше километра.
А алмазов становилось всё больше. СССР зарабатывал на карьере "Мир" около миллиарда долларов в год. Часть шла на экспорт, часть — в ювелирную промышленность, остальное — в производство режущего и бурового оборудования.
Город Мирный рос. Появились девятиэтажки, техникумы, медицинские центры.
В 1980 году там нашли рекордный алмаз — 342,57 карата. Камню дали помпезное название в честь съезда правящей партии: "Двадцать шестой съезд КПСС".
Работа шла. Карьер углублялся. Всё указывало на то, что "Мир" будет работать ещё десятилетия.
Но в 2012 году случился первый обвал.
Порода обрушилась внутрь, завалив часть техники. Погибли люди. Через год произошёл прорыв воды — подземные источники нашли путь в карьер, затопив нижние уровни.
В 2017 году новый обвал унёс ещё несколько жизней.
Рудник законсервировали. Техника вывезена, доступ закрыт.
Сейчас это просто гигантская яма в Якутии. Воронка, которая когда-то приносила стране миллиарды и позволила конкурировать с Африкой.
Возобновится ли добыча? Специалисты говорят: может быть. Но не раньше, чем через несколько лет. Нужны исследования, укрепление стен, новые технологии.
А пока карьер "Мир" молчит.
Те, кто работал там, кто строил город, кто взрывал мерзлоту динамитом, смотрят на будущее с надеждой. Может, рудник ещё вернётся к жизни.
Но вопрос остаётся: стоило ли оно того? Миллиард долларов в год против человеческих жизней, против борьбы с природой, которая не сдавалась ни на день.
Табак был отличный. Но курить его оказалось смертельно трудно.