Восемь ракет. Двадцать километров высоты. Пятнадцать минут до катастрофы.
Один майский день, который должен был стать обычным разведывательным полётом, превратился в международный скандал. А человек в кабине самолёта-шпиона даже не подозревал, что его падение изменит отношения двух сверхдержав сильнее, чем десятки дипломатических нот.
Фрэнсис Пауэрс никогда не мечтал о шпионаже. Он просто хотел летать.
В начале пятидесятых молодой лётчик ВВС готовился к отправке в Корею. Форма отглажена, приказы получены, самолёт на взлётной полосе. За день до вылета у него обострился аппендицит. Операция, больничная койка, разочарование.
А потом в палату зашли люди в строгих костюмах.
Представители из Лэнгли говорили обтекаемо. Новый проект. Специальная техника. Полёты на рекордных высотах. И зарплата — две с половиной тысячи долларов в месяц вместо армейских семисот.
Сам Пауэрс позже признавался: согласился только ради денег. Романтики в этом решении не было.
Самолёт U-2 считался неуязвимым. Двадцать километров — выше, чем могли подняться советские истребители. Выше зоны поражения зенитных ракет. На такой высоте воздух настолько разрежен, что без специального костюма человек потеряет сознание за секунды.
Американская разведка летала над Советским Союзом почти безнаказанно. Камеры U-2 фиксировали серийные номера на крыльях самолётов, стоящих на военных базах. Можно было прочитать надписи на ангарах.
Пилоты вылетали без документов, самолёты — без опознавательных знаков. Официально эти люди были гражданскими лицами.
МиГ-19 взмывали наперехват регулярно. И каждый раз возвращались ни с чем — не хватало высоты. Хрущёв слал протесты в Вашингтон. Американцы отвечали уклончиво: метеорологические исследования, работа для НАСА, чистая наука.
Никто не верил.
Первое мая 1960 года — праздник для всего Советского Союза. Демонстрации, парады, красные флаги.
В этот день по курсу Фрэнсиса Пауэрса выпустили восемь ракет системы ПВО. Советские конструкторы наконец создали то, что могло достать неуязвимый U-2.
Несколько ракет попали в цель.
Но попали не только в разведчика. Два советских истребителя, преследовавших американца, тоже оказались в зоне поражения. Один пилот погиб.
Самолёт разваливался. Высота — смертельная для человека без специального оборудования. Пауэрс ждал. Каждая секунда казалась вечностью. Нужно было дождаться, когда воздух станет достаточно плотным, чтобы дышать.
Он катапультировался на пределе возможного.
Парашют раскрылся над свердловскими лесами. Местные жители встретили его первыми, потом приехали сотрудники КГБ. Через несколько часов Пауэрс уже был в Москве.
Обломки U-2 рассыпало на огромной территории. Советские специалисты работали неделю, собирая детали по частям. На каждом фрагменте — клеймо американского производителя. Разведывательная аппаратура. Система самоуничтожения, которая не сработала.
Доказательства лежали в ангаре, неопровержимые.
Американское руководство решило, что Пауэрс мёртв. Что самолёт уничтожен полностью. Что следов не осталось. Они выступили с заявлением: учёный сбился с курса из-за технической неисправности. Трагическая случайность.
Через четыре дня Хрущёв устроил пресс-конференцию.
«Фрэнсис Пауэрс жив. Он рассказал о своей миссии. Обломки самолёта мы собрали. Сейчас они выставлены в Парке Горького — приходите, посмотрите сами».
Это было публичное унижение. Президент Эйзенхауэр, опытный военный и политик, оказался уличённым во лжи перед всем миром.
Отношения между СССР и США, и без того напряжённые, перешли в открытую конфронтацию. Запланированный саммит в Париже сорвался. Хрущёв демонстративно покинул переговоры.
Пауэрса судили в Москве. На процессе он не отпирался, не изображал героя. Честно рассказал, зачем летел, кто его нанял, какие задачи выполнял. Признал вину.
Десять лет тюрьмы.
Но полтора года спустя его обменяли на советского разведчика Рудольфа Абеля, арестованного в Америке. Обмен состоялся на мосту Глинике в Берлине — месте, которое станет символом шпионских игр холодной войны.
В США Пауэрса встретили не как героя. Допросы, проверки на детекторе лжи, подозрения. Почему не уничтожил самолёт? Почему сдался так быстро? Почему не попытался бежать?
Комиссия оправдала его. Выплатили зарплату за время отсутствия — пятьдесят тысяч долларов.
Пауэрс вернулся к работе лётчика-испытателя на тех же U-2. Потом написал книгу воспоминаний о том полёте. ЦРУ уволило его сразу после публикации. Секретность превыше всего.
Он устроился пилотом вертолёта. Сначала в «зелёный патруль» — службу лесной охраны. Потом в новостное агентство, снимал репортажи с воздуха.
Август 1977 года. Пожар в Санта-Барбаре. Вертолёт возвращался после съёмок.
Двигатель заглох. Высоты для манёвра не было.
Фрэнсис Пауэрс разбился насмерть.
Ирония судьбы: человек, переживший падение с двадцати километров над враждебной территорией, погиб в рутинном полёте над родной Калифорнией. Ему было сорок семь.
Тридцать четыре года спустя, в 2011 году, ВВС США посмертно наградили его Серебряной звездой. Формулировка: «За мужество во время жестоких допросов советскими следователями и несгибаемость перед лицом обманов, интриг, оскорблений и угрозы смерти».
Награда нашла героя через три десятилетия после его гибели.
А обломки того самого U-2 до сих пор хранятся в московском музее. Металл, камеры, приборы — свидетели дня, когда восемь ракет изменили холодную войну. Когда один человек в гермошлеме, падающий с края космоса, стал причиной международного кризиса.
Пауэрс просто хотел летать и зарабатывать больше семисот долларов.
История распорядилась иначе.