Он попал в плен случайно — а вышел оттуда уже другим человеком. История Александра Ардышева выбивается даже из мрачной хроники чеченских войн. Не потому, что он оказался в плену, а потому, какой выбор сделал дальше. Этот выбор превратил его из солдата российской армии в одного из самых жестоких персонажей лагерей боевиков.
Плен, который стал началом
Все началось банально и глупо. Небольшая группа российских солдат зашла в чеченскую деревню в поисках еды. Обычная для той войны ситуация. В одном из домов Ардышев шагнул в комнату — и уперся в направленный на него пистолет. Два метра роста, крепкое телосложение — но против оружия это не имело значения.
Его связали, увели с завязанными глазами, а затем продали Шамилю Басаеву за тысячу долларов. Так Ардышев оказался в лагере военнопленных в Чири-Юрте.
Уже там боевики обратили на него внимание. В своей части он не пользовался уважением: конфликты, драки, унижения. Эта информация быстро стала известна охране лагеря — и сыграла решающую роль. Его начали выделять: освободили от тяжелых работ, разговаривали отдельно, давали поблажки.
Через несколько месяцев он принял ислам и получил новое имя — Сераджи Дудаев. Фамилию выбрали символично, в честь лидера Ичкерии, отчество — по имени чеченца, приведшего его к Басаеву.
Новая роль: из пленного — в надсмотрщики
После этого Ардышев словно сбросил прежнюю кожу. Он с усердием занялся изучением арабского языка, параллельно осваивал чеченский. Ему доверили оружие и начали использовать для конвоирования других пленных. Возможность бежать у него была — но он даже не пытался.
Теперь он был по другую сторону. И, по свидетельствам очевидцев, отыгрывался за все прежние обиды. Бил, унижал, «воспитывал» бывших сослуживцев с особым усердием. Очень быстро боевики перестали воспринимать его как чужого.
Ардышев участвовал в боях, расстрелах, мародерстве. По слухам, на прикладе его снайперской винтовки было несколько десятков отметин. Пленных он пытал с такой жестокостью, что даже некоторые боевики старались его одергивать — не из гуманизма, а из практических соображений: искалеченный пленник работать не может.
После войны: садизм без войны
После окончания Первой чеченской войны Ардышев не исчез. Его устроили водителем-стрелком при штабе таможенного пункта в одном из военных городков Грозного. Он участвовал в рейдах на границе с Дагестаном, формально борясь с контрабандой.
Но и в мирной обстановке он не изменился. Российские пленные, оставшиеся в Чечне, позже вспоминали: Ардышев мог просто так подозвать солдата, обслуживавшего машины, и начать избивать. Даже его «коллеги» по Ичкерии не всегда понимали эту жестокость.
Развязка наступила неожиданно. Родственник одного из чеченских начальников оказался в российской тюрьме — Лефортовский суд дал ему шесть лет. Пленных для обмена не было. Тогда решили использовать Ардышева. Понимая, что добровольно он не согласится, его пригласили «в гости», подмешали клофелин в алкоголь и передали российской стороне как обычного пленного.
Суд и имя «Иуда»
Очнулся он уже в Моздоке. О его настоящей роли сначала не знали и даже собирались отпустить. Но Ардышев, не разобравшись в ситуации, напал на часового. Это стало поводом копать глубже.
Всплыли старые эпизоды. В 1995 году российская БМП случайно задавила легковую машину с мирными жителями. Экипаж попытался договориться с местными, но вмешались боевики. Танкистов захватили, позже обменяли — всех, кроме механика-водителя. Его нашли убитым выстрелом из винтовки. По показаниям выживших, оружие такого типа тогда было только у Ардышева.
На допросах он все отрицал, называл себя пленным, затем — обычным водителем. Но свидетели утверждали обратное: он был вооружен, имел удостоверение и действовал как полноценный боевик.
Ростовский гарнизонный суд приговорил Александра Ардышева к девяти годам лишения свободы. В материалах дела он проходил под псевдонимом «Иуда». Освободиться он должен был в августе 2007 года. Что было дальше — достоверно неизвестно.
Вывод
История Ардышева — не просто рассказ о предательстве. Это пример того, как война ломает людей, но не снимает с них ответственности за выбор. Он мог остаться жертвой, мог попытаться выжить молча. Вместо этого он стал палачом — добровольно и с рвением. И именно поэтому его имя осталось не в списках пропавших без вести, а в судебных делах с говорящим псевдонимом, который лучше любых слов описывает его путь.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!