Антон работал егерем в лесничестве. Недавно кто-то стал жестоко валить зверя — без разбора, без правил. Кругом в лесу были следы побоищ. Он жаловался в полицию, но там пока было не до него: в районе случилось какое-то ЧП.
Антон решил, что будет разбираться сам. Полномочий у егеря хватало — и задержать, и арестовать, только помощников не было: один он на весь район. Стал выслеживать браконьеров, в засаде сидел несколько дней. Наконец набрёл на их стоянку.
Палатки расставлены, тут же шкуры на растяжках сушатся. Мясо вялится, рыба. Целое стойбище организовано, всё умело замаскировано от человеческих глаз. Постовой стоит. Антон обошёл его — не зря в армии служил в разведке. В лагере никого не было, видимо, ушли на добычу. По всему видно: кроме постового, тут ещё человек пять находилось.
Одному, безусловно, не задержать этих лихоимцев. Эх, а ещё говорят, что хозяин леса, Леший, не любит лихих людей, чертей, говорят, из леса выгоняет. И где он? Когда тут такое бесчинство творится?
Вспомнил Антон бабкины рассказы про Лешего: идёшь в лес по грибы, по ягоды — обязательно у кромки поклонись, поздоровайся, попроси разрешения войти, дары лесные собрать. Домой уходишь — обернись, поклонись, поблагодари за то, что насобирал. Худо ли, богато ли набрал, да хоть полгриба и одну ягодку — всё равно благодари. Значит, в этот раз Хозяин не смог дать тебе больше.
А ещё вспомнил егерь, как бабка рассказывала, что никто не видел настоящего Лешего. Может он и в человеческом облике явиться, может и зверем обернуться. А вот каков он на самом деле — никто не знает. Поговаривают, что Хозяин леса скачет на одной ноге, которая растёт задом наперёд, да и та левая. Один глаз у него, на лысой голове. Заблудившихся любит водить по кругу.
Ежели человек хороший — побалуется да выведет из леса, отпустит. А коли дурной — будет до ночи водить. И есть у него одна особенность ужасная: обладает Леший одной титькой, которой по ночам худых людей душит до смерти, засовывая её, само собой, в рот несчастному.
Чудовище да и только, не приведи Господь такое встретить. Но вот только почему это чудовище мерзавцев этих ни по кругу не водит, ни по ночам не душит? Никак Антон понять не мог. Отчего это так? Значит, нет никакого Лешего — сказки всё это.
Вышел он из бандитского лагеря тихонечко, отошёл подальше, уселся на пенёк и стал раздумывать, как с бандитами-то поступить. Начал мысленно Лешего упрашивать — хоть бы пособил немного в такой напасти, ведь за правое дело беспокоится.
Не заметил Антон, за раздумьями своими да воспоминаниями сказочными, что за ним уже следят. Возвращались лихоимцы к лагерю да заметили парня на пне. Сразу все поняли: выследил их егерь. Выстрелили прямо в спину. Антон вскрикнул, только обернулся — и упал.
Ранение прошло по касательной. «Как же я так мог, бывший разведчик… Простофиля я, а не разведчик», — ругал себя Антон, когда очнулся. Темно вокруг, пень тот же. Странно: почему бандиты не добили его или не связали и в лагере не посадили?
Скорее всего, это было предупреждение — не соваться на их территорию. Не хотели его, видимо, убивать пока, а только припугнуть решили. «Ну, так и я не лыком шит», — подумал егерь.
Надо было добраться до зимовья к знахарю Захару. Знатный старик, лекарь отменный. Говорят, не только травами лечит, а и современными средствами разными. Он был врачом, потом от него жена ушла, он всё оставил сыну и уехал в глушь — заниматься целительством.
Антон встал — спина горела огнём. Кое-как побрёл он к Захару. Давно, правда, не заглядывал к старику, уж лет пять, наверное. Как он там? Добрался до избушки — уж сам не помнил как. Хотел постучать, поднял руку — да и свалился в беспамятстве.
Очнулся уже внутри. Вроде Захар — старичок тщедушный, как же он его в дом-то затащил да на постель положил? Поворочался Антон — спина вроде не болит.
— Да ты не ёрзай, родимый, не ёрзай, — послышался голос старика.
— Захар, ты это? Чего там со спиной моей? — спросил Антон, пытаясь сесть.
— Да сказал же — не ёрзай! Вот, гляди, чего достал, — старик уложил Антона обратно и, развернув ладонь, показал пулю.
— На-ка, держи на память, — улыбнулся он.
Теперь у Антона была неопровержимая улика против стрелявшего. Но тогда выходит, что они не предупреждали его, а реально хотели убить — просто промахнулись. Тогда почему не подошли? Антон решительно ничего не соображал. Он поделился своими доводами с дедом Захаром. Тот тоже бородку почесал, да и не нашёлся что сказать.
Предположил только, что, может быть, бандиты спутали его с кем-то. Например, с медведем. Ходит тут один по округе. Зимой спать не ложился — шатун, стало быть. И сейчас всё чем-то недоволен. Казалось бы, ягод вволю, грибов тоже, рыбы — ешь не хочу. А этот ходит по лесу да ревёт.
— Ты, Антоша, полежи тут до утра, а как солнышко первые лучи покажет — не задумываясь собирай свои пожитки и отправляйся-ка к дальнему ручью, туда, где речка наша своё начало берёт, — сказал Захар.
— Это ещё зачем? — удивился егерь.
— Ты не «зачемкай», а старика послушай. Там коллега мой живёт, отец Кирилл. Он человек образованный, правда церковный. Он тебе спину залечит, зашьёт — у него и инструмент имеется. А я только пульку вынул да мазью обработал.
— Ну ладно… Мне бы вот бандитов тех словить, — сменил тему Антон.
— А ты не беспокойся, поймают без тебя. Делай, что велят старики, — и всегда всё будет хорошо, — ответил Захар и пошёл куда-то прочь из избы, не попрощавшись.
Странная какая-то встреча, подумал Антон. Совсем, видать, Захар из ума выжил — старый стал. Но делать нечего: с огнестрельными ранами не шутят. Мазь мазью, а зашить не помешает. Больница вообще в ста километрах, так что отец Кирилл был вроде как выходом из ситуации — тайга кругом.
Поспал Антон немного. Только первый лучик солнца коснулся окна — встал, обулся и пошёл. Деда Захара дома уже не было. Куда старый запропастился?
Добрался Антон до Кирилла. От бывалых слыхал, что у дальнего ручья поселился то ли монах, то ли инок какой. Ну вот и повод познакомиться.
Постучался в землянку, зашёл. Отец Кирилл встретил гостя приветливо. Чаю предложил травяного. Осмотрел спину и стал зашивать. То ли мазь Захара так подействовала, то ли чаёк, но Антон почти не чувствовал, как Кирилл возится. Пока делали дело, разговорились. Рассказал Антон про бандитов-браконьеров, про то, как тайгу разоряют, про выстрел, про деда Захара…
На этих словах отец Кирилл словно замер. Антон обернулся — Кирилл стоит бледнее бледного, руки трясутся.
— Что с тобой? Ты словно привидение увидел!
— Да не увидел… а услышал. Дед Захар уж помер года три как… Я своими руками его похоронил возле избушки… — еле вымолвил Кирилл и начал креститься.
— Да иди ты! Я вот пару часов как от него! Ночью только говорили, он же пулю вынул… — сказал Антон и пошарил по карманам, достав пулю.
Оба несколько минут смотрели на реальное доказательство вчерашних событий. Кирилл помыл руки — он закончил с перевязкой. Оба собрались и пошли.
Подходя к избе Захара, глаза Антона становились всё больше и больше. Крыша завалилась, окна выбиты, и посреди избы росла берёзка. Отец Кирилл указал на камень, под которым и покоился Захар.
Антон не знал, что и думать. Он, конечно, читал всякую фантастику, но особо не верил. А тут получалось, что сам побывал в петле времени или с привидением пообщался. Постояли путники, помянули Захара, помолились и пошли к бандитам.
А там — ещё пуще чудеса творились. Весь лагерь разнесён в клочья. Палатки порванные валяются, шкуры разбросаны. Все шестеро лихоимцев лежат рядком, крепко-накрепко верёвками связаны, во рту у каждого кляп. А главное — кругом следы от босой ноги большого размера, причём левой.
Кирилл с Антоном кляпы-то у них повынимали — как начали мужики наперебой, словно дети, небылицы рассказывать. Кто про огромного медведя говорит, кому старец седой, на Захара по описанию похожий, виделся. Кто вообще про чудовищ невиданных толкует.
Надоело Антону глупости слушать — он обратно кляпы всем вставил, отправил Кирилла полицию вызывать, а сам остался сторожить негодяев. Мысленно благодарил Антон и Лешего, и медведя-шатуна, и старика Захара. Казалось, что все они вместе собрались на помощь молодому егерю. А может, как бабка Антона и рассказывала, всё это он — один Хозяин леса: то в человеческом обличье явится, то в зверином, а то и чудовищем ужасным.
Полиция приняла бедолаг, которые, казалось, и рады были — лишь бы скрыться из этого места. В протоколе написали: дескать, это медведь-шатун разрушил лагерь. А лейтенантик молодой, садясь в УАЗик и захлопывая папочку, подмигнул Антону и сказал:
— Ага, конечно, медведь… И связал их тоже он. Прямо вижу, как медведь когтями кляпы в рот засовывает!
Антон промолчал.