Я так резко обернулся, что чуть не выронил из рук электролобзик. Сердце рухнуло куда-то вниз. Оксана стояла в дверях с видом разъярённой пантеры, готовой к прыжку. В руках она сжимала мой телефон.
— Какая интрижка? — выдавил я, чувствуя, как предательски холодеет спина.
— Не прикидывайся! — её голос звенел, как натянутая струна. — Я всё знаю про твои тайные встречи по выходным! Про то, куда ты исчезаешь, когда говоришь, что едешь к Серёге на дачу!
Последние три месяца я действительно врал жене. Каждую субботу говорил, что помогаю другу с ремонтом веранды, а сам... Господи, как же глупо это всё выглядит сейчас.
— Оксанка, послушай...
— Не смей называть меня так! — она ткнула пальцем в экран телефона. — Объясни мне вот это: "Жду тебя в субботу, как обычно. Приезжай пораньше, у нас много работы"! А подпись — целых три сердечка!
Я сглотнул. Вот незадача. Эсэмэски от Валентины Петровны выглядели действительно двусмысленно.
— Это не то, о чём ты думаешь...
— А что же это?! — голос Оксаны сорвался на крик. — Ты хоть понимаешь, что творишь? У нас дочь растёт! Нам через полгода ипотеку выплачивать! А ты...
Она осеклась, отвернулась к стене. Плечи мелко задрожали.
Вот тут я и понял, что влип по-настоящему. Всё дело в том, что история эта началась совершенно невинно.
Три месяца назад я ехал с работы через центр и увидел объявление на остановке: "Ищем добровольцев для помощи детскому дому. Каждые выходные". Обычно я пролистываю такие объявления, как рекламу в соцсетях. Но тут остановился. Может, потому что накануне Ксюша, наша дочка, спросила: "Пап, а почему у всех детей есть родители?" Она тогда увидела по телевизору репортаж про детдом и весь вечер ходила задумчивая.
Я позвонил по номеру. Трубку взяла женщина с приятным голосом.
— Валентина Петровна, директор детского дома номер семь. Очень рады, что вы откликнулись!
Она объяснила, что им нужны мужские руки — починить мебель, отремонтировать игровую комнату, обновить спортивный уголок. Я всю жизнь любил работать руками, у меня даже дома целая мастерская на балконе. Инструмента — как в небольшом магазине.
— Приезжайте в субботу, познакомимся, — попросила Валентина Петровна.
И вот тут я совершил роковую ошибку — не сказал жене. Просто побоялся, что она начнёт отговаривать: "Тебе и без того работы хватает, да и ипотека..." Оксана у меня практичная, привыкла всё планировать. А я подумал: схожу разок, посмотрю, а там решу.
Первая суббота превратилась во вторую, вторая — в третью. Я ремонтировал детям кровати, чинил качели на площадке, мастерил книжные полки. А однажды собрал целый кукольный домик для группы малышей. Видели бы вы их глаза!
Валентина Петровна оказалась душевной женщиной лет шестидесяти, которая детдом считала своей семьёй. Она всегда встречала меня с благодарностью, частенько писала сообщения — напоминала о планах, благодарила за помощь.
Почему я молчал? Честно — не знаю. Наверное, это стало моим личным островком, где я чувствовал себя кому-то нужным не как добытчик или специалист, а просто как человек с умелыми руками.
— Ты хоть что-нибудь скажешь? — голос Оксаны вернул меня в реальность.
Она всё ещё стояла спиной, но по напряжённым плечам я видел, что она готова взорваться снова.
— Я ездил в детдом, — выпалил я. — Помогал там с ремонтом.
Повисла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно резать ножом.
— Что? — Оксана медленно обернулась. На лице — полнейшее непонимание.
— В детский дом номер семь. Валентина Петровна — это директор. Ей шестьдесят лет. Я там чинил мебель, делал ремонт в игровых комнатах...
— Ты... что? — она моргнула, словно не веря услышанному. — Ты ездил в детдом? Три месяца?
— Да.
— И почему, прости, я должна узнавать об этом только сейчас?!
Вот это был правильный вопрос. Я опустил лобзик на верстак, вытер руки о штаны.
— Потому что я идиот. Сначала просто не придал значения, думал — съезжу раз-другой и всё. А потом... не знаю. Боялся, что ты будешь против. Что скажешь — своих забот хватает, зачем тебе чужие дети.
— Серьёзно? — Оксана шагнула ближе. — Ты правда думал, что я такая бездушная?
— Нет! Просто... — я запнулся. — Мы столько обсуждали кредиты, ипотеку, экономию. Ты постоянно говоришь, что надо думать о будущем, копить...
— И поэтому ты решил, что я откажусь помочь детям? — в её голосе появились нотки обиды. — Что я тебя не пойму?
Она села на старый табурет у верстака, положила мой телефон на колени.
— Знаешь, что самое обидное? Не то, что ты ездил туда. А то, что ты не доверился мне. Думал, я стану препятствием.
Вот тут меня осенило. Мы с Оксаной прожили вместе девять лет. Родили дочку. Взяли квартиру в ипотеку. Пережили её увольнение и мою аварию. А я до сих пор боялся рассказать ей о простой человеческой помощи. Что-то между нами сломалось незаметно — мы стали деловыми партнёрами по жизни, а не близкими людьми.
— Прости, — сказал я. — Я действительно дурак.
Оксана подняла на меня глаза. В них блестели слёзы.
— Понимаешь, когда я увидела эти сообщения... я подумала, что теряю тебя. Что ты нашёл кого-то другого, кому интереснее. Мне было так страшно.
Я присел рядом, взял её руку. Пальцы были холодными.
— Прости меня. Я не хотел, чтобы ты так переживала. Просто... я там нужен. Этим детям реально важно, что кто-то приходит, мастерит для них что-то своими руками. Знаешь, какой восторг у них в глазах?
Оксана вытерла слёзы тыльной стороной ладони.
— Расскажи мне. Всё расскажи.
И я рассказал. Про Валентину Петровну, которая тридцать лет посвятила детдому. Про мальчишку Сашку, который помогал мне чинить качели и спрашивал про каждый инструмент. Про девочку Машу, которая нарисовала мне открытку со словами "Спасибо, дядя Лёша". Про то, как я собирал кукольный дом и понял, что давно не испытывал такого удовольствия от работы.
— Там дети разные, — говорил я, глядя в пол. — Кто-то с непростой судьбой, кто-то ждёт приёмных родителей. Но все они жаждут внимания. И когда ты приходишь, делаешь для них что-то... Они так радуются, будто это дар свыше.
Оксана молчала. Потом неожиданно спросила:
— А почему бы нам не поехать туда вместе в следующую субботу?
Я уставился на неё.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Я могу помочь с уборкой, с детьми позаниматься. У меня же педагогическое образование. А Ксюшу возьмём. Пусть увидит, что не все дети живут так, как она. Это полезный опыт.
Сердце защемило от благодарности.
— Ты правда не против?
— Лёша, — она взяла моё лицо в ладони, — я против была только твоего вранья. А помогать детям... это прекрасно. Просто в следующий раз, когда у тебя появится такая идея, пожалуйста, расскажи мне сразу. Мы же семья.
Я обнял её, уткнувшись носом в волосы, пахнущие яблочным шампунем.
— Ты лучшая. Прости за всё.
— Уже простила. Но больше не ври, договорились?
— Договорились.
В субботу мы втроём приехали в детдом. Валентина Петровна встретила нас на пороге с удивлением.
— Алексей, это ваша семья?
— Знакомьтесь — моя жена Оксана и дочь Ксения.
— Очень приятно! — Валентина Петровна расплылась в улыбке. — Проходите, у нас как раз готовится концерт ко Дню защиты детей, может, поможете с костюмами?
Оксана загорелась.
— Конечно! У меня швейная машинка дома есть, можно часть работы взять на себя.
Ксюша стеснялась первые минут пятнадцать, но потом её окружили детишки, и моя дочка увлечённо показывала малышам, как рисовать бабочек.
Я чинил расшатавшиеся стулья в актовом зале и наблюдал за этой картиной. Жена с иголкой и нитками, дочь в окружении смеющихся детей, директор, благодарно улыбающаяся нам...
— Пап, а мы теперь всегда будем сюда ездить? — спросила Ксюша, когда мы возвращались домой.
— Если хочешь — да, — ответил я.
— Хочу! Тут так классно. И дети прикольные.
Оксана сидела рядом и молчала, но я видел, как она улыбается.
Вечером, когда Ксюша уснула, мы с женой сидели на балконе и пили чай.
— Знаешь, — начала Оксана задумчиво, — я сегодня поняла, что совсем забыла, как это — делать что-то просто так, не ради денег или выгоды. Спасибо, что напомнил.
— Это ты меня прости, что не рассказал сразу.
Она накрыла мою руку своей.
— Давай договоримся: больше никаких секретов. Хорошо?
— Хорошо.
Мы сидели, глядя на огни города, и я чувствовал, будто что-то важное вернулось в нашу жизнь. Не знаю, как это назвать — близость, доверие, тепло... Но оно было. И это было здорово.
А в понедельник Валентина Петровна прислала сообщение: "Спасибо вам огромное! Дети в восторге от вашей семьи. Ждём вас в субботу". И снова три сердечка в конце.
Я показал переписку Оксане. Она рассмеялась:
— Ну вот, теперь понятно, откуда у меня был приступ ревности!
— Больше не будет поводов, обещаю.
И я действительно сдержал слово. Потому что понял: главное в жизни — не секреты и не интрижки, а честность с самыми близкими людьми.