Стою перед дверью детсада №23. Дочь вцепилась в мою руку так, что больно. Мюнхен остался в другой жизни, муж Томас кричал вчера по скайпу: «Ты спятила? Там же совок! Наймём няню!» Но няни нет, работа с понедельника, выбора нет.
«Один месяц, — думаю. — Потерпим».
Месяц спустя я действительно записала видео. Плачу на камеру и говорю Томасу: «Мы остаёмся».
Повесили меню — я решила, что розыгрыш
Утро понедельника. Завожу Эмму в группу.
На стене расписание. Читаю по-русски с трудом, но цифры понимаю. Пять приёмов пищи. Пять, Карл!
Завтрак в 8:30 — каша, бутерброд, какао. В 10:00 — яблоко. В 12:30 — суп, котлета, салат, компот. В 15:30 — запеканка. В 17:00 — рыба с картошкой.
У нас в Мюнхене Эмме давали контейнер с макаронами. Один раз. Всё остальное я собирала из дома — йогурт, морковка, сэндвич.
Ищу глазами заведующую:
— Это элитный садик?
Ольга Петровна, женщина лет пятидесяти с усталым лицом, хмыкает:
— Обычный муниципальный. Номер 23. Таких по России тысячи.
Стою, тупо смотрю на расписание. Не верю.
Из кухни вышла тётя с противнем булочек
Третий день. Иду по коридору.
Дверь кухни приоткрыта. Женщина лет сорока в белом халате выкатывает тележку с противнями. Пахнет дрожжами и корицей. Как дома у мамы в Баварии.
Захожу. Там две повара. Месят тесто. Режут овощи для супа. Кастрюли огромные, на целую ораву.
— Вы что, каждый день сами готовите?
— А то как же? — отвечает старшая. — Дети ж не консервы есть будут.
У нас в киндергартене кухни нет вообще. Еду привозят. Фирма называется Sonnenschein Catering. Привезут контейнеры в фольге, разогреют. Держать поваров в каждом саду? Это же затратно, нелогично.
Вечером Эмма ест дома суп. Первый раз за два месяца просит добавки.
— Mama, а в садике тоже такой был! — сияет.
Смотрю на неё. Что происходит?
Днём всех укладывают спать — я думала, это нарушение прав
Как-то воспитательница Елена Сергеевна говорит:
— В час дня у нас тихий час.
Я сразу напряглась. В Германии детей не заставляют спать. Это же насилие над личностью! Устал — ляг на матрас в углу, не хочешь — играй тихо. Свобода выбора превыше всего.
— Все спят?
— Все.
Показывает спальню. Кроватки с деревянными спинками, застелены бельём. Шторы плотные. На стене ночник в виде месяца.
Не верю, что Эмма будет спать. Она же ураган.
Через две недели забираю дочь. Спрашиваю:
— Как там сон?
— Елена Сергеевна сказку читает шёпотом, — зевает Эмма. — Про зайчика. Я засыпаю.
Смотрю на неё вечером. Нет истерик. Не бесится. Глаза спокойные.
То, что я считала совковым пережитком, оказывается, работает.
Воспитатели — с дипломами университета
Родительское собрание. Десятый день.
Елена Сергеевна рассказывает о программе. Я слушаю вполуха, пока не услышала:
— Я закончила педагогический университет по специальности дошкольное образование. Пять лет обучения.
У меня глаза на лоб. У нас в Германии воспитателем можно работать после двухгодичных курсов Ausbildung. Университет не нужен.
Начинаю присматриваться к занятиям. Елена не просто играет с детьми. Она через кубики учит геометрию. Через сказки — что такое добро и зло, как понимать чувства других.
Эмма через месяц знает наизусть двадцать стихов. На двух языках! Считает до тридцати. Показывает буквы: «Это Б, это В».
В Мюнхене я водила её в центр раннего развития KinderAkademie. 280 евро в месяц. Здесь это просто есть. В программе. Бесплатно.
Гуляют даже в дождь — я думала, сошли с ума
Ноябрь. Утром дождь.
Собираю Эмму, думаю: ну всё, сегодня в группе сидеть будут.
— Сегодня не гуляем? — спрашиваю.
Елена Сергеевна удивлённо:
— Почему? Оденемся теплее.
— В дождь?
— Ну а что дождь? Плохой погоды не бывает.
На веранде стоят сушилки для одежды. Как в прачечной. Детей кутают в комбинезоны, резиновые сапоги. И вперёд — в слякоть.
У нас в Германии при первой капле дети остаются внутри. Простудятся же!
Эмма болела один раз. Один! Сопли три дня, и всё.
В Мюнхене она пропускала садик каждые две недели. Кашель, температура, снова кашель.
Щёки теперь постоянно розовые. Ест как лошадь. Сплю спокойно — её не продует.
Логопед сидит прямо в садике
Три недели прошло. Меня вызывает какая-то Анна Владимировна.
Захожу в кабинет. На двери табличка: «Логопед».
— Я заметила у Эммы особенности в произношении, — говорит она. — Это от двух языков. Давайте позанимаемся? Два раза в неделю, по полчаса.
Сижу, смотрю на неё. В Германии к логопеду надо:
- Получить направление от Kinderarzt (педиатра)
- Записаться в очередь — ждать два-три месяца
- Ездить в Logopädische Praxis на другом конце города
- Платить по страховке, а если страховка не покрывает — из кармана
Здесь кабинет в двадцати метрах от группы. Бесплатно. Без очереди.
— Хорошо, — киваю.
Выхожу. Не верю, что это реальность.
Новый год длился месяц
Декабрь. Началось безумие.
Воспитатели пишут сценарий утренника. Музыкальный руководитель Ольга Сергеевна репетирует с детьми танцы. Родители в чате пишут: кто шьёт костюм снежинки, кто ищет наряд зайца, кто заказывает Деда Мороза.
Мне дали задание: сделать корону для Снегурочки. Из картона, фольги и мишуры.
Сижу вечером, клею эту корону. Думаю: в Мюнхене мы на Рождество спели две песенки и склеили ангелочка из бумаги. Всё.
Здесь размах как на свадьбе у олигарха.
Утренник. Захожу в зал. Ёлка до потолка. Дед Мороз и Снегурочка в реальных костюмах, не из масс-маркета. Дети танцуют хоровод. Эмма выходит со стульчика, читает стих. Голос дрожит, но дочитывает.
Я сижу и рыдаю. Рядом другие мамы тоже утирают слёзы.
Мы все понимаем: двадцать человек месяц готовили этот праздник. Ради трёх часов детского счастья.
Шестилетки дежурят по столовой
Захожу днём забрать справку.
В группе шестилетние дети в фартуках накрывают на стол. Эмма несёт стопку тарелок, аккуратно расставляет. Лицо серьёзное, как у хирурга.
Мальчик Саша раскладывает ложки. Девочка Маша наливает компот в кувшин.
— Это что? — спрашиваю.
— Дежурство, — отвечает Елена Сергеевна. — Учим помогать взрослым.
В немецком киндергартене это немыслимо. Там детей обслуживают. Они клиенты. Им дают, они потребляют.
Вечером Эмма рассказывает:
— Я сегодня дежурная была! На весь стол накрыла!
Голос гордый. Она не просто поела — она помогла другим.
Сижу, слушаю. Это другое воспитание. Не лучше или хуже. Просто другое.
Медсестра работает в садике
Эмма упала на улице, разбила коленку.
Звонит воспитательница:
— Эмма упала, но не волнуйтесь. Светлана Юрьевна уже обработала ранку, заклеила пластырем.
— Кто?
— Медсестра наша.
В немецких садах медсестёр нет. Вообще. Упал ребёнок — воспитатель звонит родителям. Серьёзно — скорую.
Здесь свой медкабинет. Утром медсестра осматривает детей — горло, температура. Травмы обрабатывает. Прививки контролирует.
Я из Германии. Страна с лучшей медициной в Европе. Но здесь о детях заботятся на уровне, который у нас даже не представить.
Все ходят в сменной обуви
Захожу в группу.
Пол чистый. Дети сидят на ковре, играют в конструктор. Один лежит, читает книжку.
— Почему так чисто? — спрашиваю.
— Сменная обувь, — показывает Елена Сергеевна на полку. — У каждого свои сандалики. Заходим — переобуваемся.
В Германии дети ходят в той же обуви, в которой пришли. Или в носках. Пол постоянно грязный.
Здесь: зашёл — переобулся. Элементарно.
Мне неловко. Немцы гордятся своими технологиями, а до такой простой вещи не додумались.
Субботник — и все родители пришли
Суббота.
Объявили субботник. Я думала: ну, придут трое энтузиастов.
Пришло двадцать человек. Красим забор. Чиним качели. Сажаем цветы на клумбах.
Папа Саши принёс дрель, чинит веранду. Мама Маши привезла рассаду. Я крашу забор и думаю: в Германии такое невозможно. Там общение с садиком строго индивидуальное. Пришёл, забрал ребёнка, ушёл.
Здесь родители — команда. Садик не учреждение. Он второй дом, который все вместе обустраивают.
Когда пришла квитанция за садик
Получаю квитанцию.
Смотрю на сумму. Перевожу в евро. Смотрю ещё раз.
3500 рублей. В месяц. За всё.
В Мюнхене я платила 950 евро. За садик с контейнерной едой, где воспитатели с двухгодичными курсами, где нет логопеда, медсестры, полноценных занятий.
Здесь за 3500 рублей:
- Повара готовят пять раз в день
- Воспитатели с университетскими дипломами
- Музыка, физкультура, рисование — каждый день
- Логопед, психолог, медсестра в штате
- Новогодние утренники, экскурсии, праздники
Звоню Томасу. Показываю квитанцию по видео.
Он молчит. Долго.
— Это как? — спрашивает.
— Вот так, — отвечаю.
Не еда, не занятия. Другое
Но всё это — не главное.
Главное было в другом.
Как Елена Сергеевна обнимает плачущего мальчика: «Ну что ты, зайчик мой». Как поправляет Эмме шапку на прогулке: «Уши замёрзнут, солнышко». Как заплетает косички девочкам перед утренником: «Вот какие красавицы мои».
В Германии такое не принято. Воспитатель держит дистанцию. Профессионализм — это сдержанность.
Здесь воспитатель — вторая мама. Так искренне, от сердца, что не играется.
Эмма попала не в образовательное учреждение. Она попала в семью.
Последний день перед отъездом в Германию.
Стою в коридоре. Эмма обнимает Елену Сергеевну, не отпускает. Елена гладит её по голове, плачет.
Я снимаю это на телефон. Отправляю Томасу видео.
Пишу: «Мы остаёмся. Ищи работу здесь или приезжай сам».
Через полгода Томас приехал. Устроился в вологодский филиал немецкой компании.
Мы купили квартиру в двух кварталах от садика №23.
Понравилось? Поставьте лайк, напишите коммент и поделитесь с близкими!