Приветливый сосед
Когда я впервые переехал в этот дом, мне казалось, что мне невероятно повезло. Старый кирпичный пятиэтажный дом на окраине города, в котором всё ещё пахло советским теплом и линолеумом, стоял среди берёз и тишины. Район был спокойным, соседи — дружелюбными, а главное — аренда была дешёвой. Квартиру я снял на третьем этаже, в углу, с видом на пустырь. Единственным соседом по лестничной площадке был человек лет шестидесяти, с аккуратной седой бородой и неизменным запахом табака и корицы. Его звали Виктор Павлович.
Он был тем, кого принято называть «старой закалки»: вежливый, внимательный, всегда готовый помочь. Он приносил мне пирожки, когда я болел, помогал с ремонтом розеток и даже однажды выручил, когда я забыл ключи. Мы болтали на лестничной клетке, обсуждали погоду, книги, политику. Он знал толк в классике, обожал Достоевского и мог часами рассуждать о «природе человеческой тьмы». Иногда мне казалось, что он знает обо мне больше, чем должен. Но я списывал это на возраст и опыт — пожилые люди часто обладают особым чутьём.
Первые трещины
Первые странности начались незаметно. Сначала — звуки. Глухие, будто кто-то тащил что-то тяжёлое по полу. Иногда — скрипы, похожие на шаги, но слишком медленные, будто кто-то полз. Несколько раз я просыпался среди ночи от ощущения, что стены дышат. Но, как и любой рациональный человек, я убеждал себя, что это просто старая проводка, трубы, старый дом. Я не хотел думать, что это может быть что-то иное.
Затем Виктор Павлович начал исчезать. Он мог не появляться неделями. Его почтовый ящик переполнялся, на звонки он не отвечал, дверь оставалась закрытой. А потом — внезапно — он появлялся. Свежевыбритый, бодрый, с тем же запахом корицы и табака. Он улыбался, как ни в чём не бывало, и говорил, что ездил к племяннику в Тулу, или на дачу, или просто отдыхал от городской суеты. Но в его глазах было что-то новое. Что-то тревожное. Они стали слишком блестящими. Слишком... живыми.
Тень за стеной
Однажды ночью я проснулся от звука, который не мог объяснить. Это было похоже на плач, но не человеческий. Он был глухой, как будто кто-то рыдал под водой. Я встал, подошёл к стене, которая разделяла мою спальню и его квартиру, и приложил ухо. Плач прекратился. Вместо него я услышал дыхание. Тяжёлое, хриплое, как у человека, умирающего от астмы. Я отпрянул от стены. Больше я не смог уснуть.
На следующий день я встретил Виктора Павловича у подъезда. Он снова был бодр и приветлив, но его ногти были чёрными, будто он копал землю. Когда он пожал мне руку, я ощутил странную липкость, будто его кожа была покрыта тонкой плёнкой. Он заметил мой взгляд и усмехнулся: «Работал в саду. Знаешь, земля — она впитывает всё. Даже то, что должно было остаться внизу».
Исчезающие люди
Через пару месяцев я начал замечать, что в доме стало меньше людей. Сначала пропала девушка с пятого этажа — тихая студентка, которая всегда носила наушники. Потом — пожилой мужчина с первого, с которым я иногда пересекался в лифте. Управляющая компания объясняла это переездами, но никто не видел, как они выносили вещи. Их квартиры оставались закрытыми, но изнутри доносились странные звуки: будто кто-то шепчет, скребётся, стонет.
Я начал подозревать, что что-то происходит. Я пытался говорить с другими жильцами, но они смотрели на меня с тревогой, будто я нарушаю какой-то негласный договор. Один из них, молодой парень по имени Артём, однажды сказал мне тихо: «Ты лучше не лезь. Он ведь всё слышит. Даже когда ты думаешь, что молчишь».
Тайна за дверью
Я не мог больше терпеть. Однажды ночью, когда Виктор Павлович снова исчез, я взломал его дверь. Я убедил себя, что делаю это из добрых побуждений, что беспокоюсь. Но в глубине души я знал: я хочу увидеть, что он скрывает.
Квартира была... другой. Она не выглядела жилой. Все окна были заклеены плотной бумагой, стены — исписаны странными символами, напоминающими языки, которых не существует. Воздух был густым, как в подвале, где много лет хранились тела. В центре гостиной стоял круг, выложенный из костей. Внутри — чёрный мешок, из которого доносился слабый стон.
Я не успел подойти. За спиной раздался голос: «Ты не должен был это видеть».
Охотник за душами
Он стоял в дверях, как всегда — аккуратный, вежливый, с мягкой улыбкой. Но глаза его были другими. Они были абсолютно чёрными. Не как у человека. Как у чего-то древнего. Он сказал, что давно живёт среди людей. Что он не убивает — он собирает. Он охотник за душами, и его задача — находить тех, чья душа уже почти сгнила. Таких, кто потерял себя, кто готов уйти. Он не выбирает. Он просто чувствует запах.
«Ты удивлён, что пропадают люди? — сказал он. — Но разве ты сам не чувствовал, что они уже были мертвы внутри? Я просто... забираю то, что уже не нужно».
Я стоял, не в силах пошевелиться. Он подошёл ближе и прошептал: «Ты пока чист. Но ты уже начал гнить. Когда запах станет сильнее — я вернусь».
Жизнь после
Я не стал вызывать полицию. Я даже не пытался рассказать кому-либо. Я знал, что мне не поверят. А если и поверят — исчезнут. Виктор Павлович больше не возвращался. Его квартира опечатана. Но иногда, поздно ночью, я снова слышу дыхание за стеной. Иногда — плач. А иногда — шепот. Он говорит, что я скоро буду готов. Что он ждёт.
Я перестал выходить из дома. Я перестал спать. Я чувствую, как что-то внутри меня меняется. Как будто я действительно начинаю гнить. Как будто он оставил во мне метку. И я знаю, что однажды он снова постучит в мою дверь. И тогда я открою.