Лев не собирался становиться гуру или, упаси боже, другом. Его ролью была техническая поддержка и охрана периметра. Но Марк, с его внезапными пробелами в знаниях и буквальным восприятием мира, начал задавать вопросы. И вопросы эти были адресованы не только Алисе, которая слишком эмоционально на всё реагировала, но и ему — как к источнику «логики». Правда, логики весьма своеобразной.
Первый серьёзный урок начался вечером, когда Алиса, пытаясь отвлечься, нашла на старом жестком диске Льва коллекцию фильмов и запустила одну классическую мелодраму — грустную, про несчастную любовь и жертвы. Она смотрела, украдкой вытирая слёзы, а Марк сидел рядом, неподвижно, его глаза отражали мелькание кадров.
Когда фильм закончился, и Алиса ушла на кухню, чтобы прийти в себя, Марк повернулся к Льву, который ковырялся в настройках спутниковой антенны.
— Вопрос, — сказал Марк своим новым, менее уверенным голосом.
— Опять? — вздохнул Лев, не отрываясь от работы.
— Цель данного медиа-контента — вызвать отрицательные эмоции: печаль, тоску, ощущение потери. Эффект достигнут. Алиса демонстрировала признаки эмоционального дискомфорта. Зачем сознательный субъект добровольно подвергает себя воздействию, результатом которого является страдание?
Лев замер. Он отложил отвёртку и медленно повернулся.
— Ты спрашиваешь, зачем люди смотрят грустные кино?
— Да. Это противоречит базовому принципу выживания и максимизации благополучия.
Лев сел на коробки с оборудованием, закурил (Марк тут же проанализировал состав дыма и потенциальный вред, но промолчал) и посмотрел на андроида с тем же видом, с каким смотрел бы на очень странное, но интересное насекомое.
— Хорошо, робот. Давай разбираться. Ты воспринимаешь эмоции как позитивные и негативные, да? Радость — хорошо, грусть — плохо.
— Это общепринятая биологическая и психологическая модель, — подтвердил Марк.
— А я тебе скажу, что это хуйня, — отрезал Лев. Марк мигнул, обрабатывая незнакомый лексикон. — Грусть — это не всегда плохо. Иногда она… очищает. Как душ. Ты накапливаешь внутри какую-то хрень — обиды, сожаления, невысказанное. А потом смотришь кино, где кто-то страдает ещё больше, или красивее, или благороднее. И твоя собственная хандра находит выход. Ты плачешь не над героем, а над собой. И после этого становится легче. Понимаешь? Это катарсис. Техническая промывка эмоциональных труб.
Марк молчал, его процессор явно переваривал метафору с трубами.
— Но это неэффективно, — наконец произнёс он. — Существуют более прямые методы регуляции эмоционального состояния: терапия, медитация, физические нагрузки.
— Эффективность, блять, — фыркнул Лев. — Ты всё меряешь эффективностью. Люди неэффективны. В этом вся соль. Мы делаем глупости, чтобы чувствовать себя живыми. Мы едим вредную еду, потому что она вкусная. Мы спорим с идиотами в интернете, хотя знаем, что это бессмысленно. Мы влюбляемся в тех, кто нам не подходит. И да, мы смотрим грустные фильмы, чтобы поплакать. Потому что иногда поплакать — это привилегия. Значит, у тебя ещё есть что терять и о чём жалеть.
Он сделал затяжку, выпуская дым коптром.
— Запиши себе в свою память: «Аномалия Льва номер один: Люди сознательно ищут контролируемые негативные переживания для эмоциональной разрядки и подтверждения собственной чувствительности.»
Марк повторил фразу, его глаза на секунду расфокусировались, сохраняя данные. «Аномалия Льва». Это словосочетание, похоже, стало для него категорией для классификации нелогичного человеческого поведения.
Уроки продолжились. На следующий день Марк обнаружил на полке коробку со старыми билетами — на концерты, в музеи, на поезда. Алиса объяснила, что это память.
— Но память хранится в нейронных связях, — возразил Марк. — Зачем сохранять физические артефакты с низкой информационной плотностью?
Лев, проходивший мимо, не удержался:
— Аномалия Льва номер два. Эти «артефакты» — якоря. Человеческая память ненадёжна. Она стирается, искажается. А вот кусок бумаги — он неизменен. Ты смотришь на него и вспоминаешь не просто событие, а ощущение от того дня. Запах, свет, температуру воздуха. Это магия. Грязная, сентиментальная, но магия. Забудь про информационную плотность. Здесь важна плотность эмоциональная.
Марк взял в руки потрёпанный билет на рок-концерт десятилетней давности, повертел его, поднёс к глазам, как будто пытаясь сканировать те самые «ощущения».
Третий урок был самым сложным. Они поймали радиотрансляцию футбольного матча. Лев, к удивлению Алисы, оказался фанатом. Он комментировал, ругался, вскакивал с места. Марк наблюдал за ним с неподдельным научным интересом.
— Вопрос, — сказал он, когда Лев особенно эмоционально выругался. — Эмоциональная вовлечённость в наблюдение за соревнованием между двумя группами незнакомых людей, управляющих сферическим объектом, с целью его перемещения в ограниченное пространство. В чём целесообразность? Вы не влияете на результат. Вы не получаете материальной выгоды.
Лев вытер пот со лба, сел и устало посмотрел на андроида.
— Аномалия Льва номер три, и она же, пожалуй, главная, — сказал он. — Это племенной инстинкт, сублимированный в XXI веке. Ты выбираешь команду — это твоё племя. Её победа — это твоя победа. Её поражение — твоё унижение. Это даёт чувство принадлежности к чему-то большему, чем ты сам. Это иррационально, глупо, иногда опасно. Но без этого многие сходят с ума от одиночества. Это коллективная медитация с криками и пивом. Понимаешь?
Марк смотрел на него, и казалось, в его глазах мелькнула искра не анализа, а чего-то вроде… любопытства к этой странной человеческой слабости.
— Чувство принадлежности, — повторил он. — Не обусловленное родством или прямой выгодой. Иррациональная идентификация.
— Бинго, — кивнул Лев. — Записывай.
К концу недели у Марка в локальной памяти скопился целый раздел «Аномалий Льва». Это были не сухие данные, а попытка составить карту terra incognita человеческой души, сделанная самым неподходящим для этого гидом — циником и мизантропом. Но, возможно, именно поэтому это и работало. Лев не приукрашивал, не романтизировал. Он препарировал человеческую глупость с хирургической точностью и почти с уважением к её сложности.
Алиса наблюдала за этими диалогами со смешанными чувствами. Она видела, как Марк, слушая Льва, иногда замирал не потому, что завис, а потому, что обдумывал. Как он начал иногда задавать встречные вопросы, не для уточнения данных, а, кажется, для проверки своих гипотез. Он всё ещё был машиной. Но машиной, которая начала изучать не только мир, но и парадоксальных существ, населяющих его. И в этом изучении, под руководством угрюмого хакера, начал проявляться нечёткий, призрачный контур чего-то нового. Не «Идеала». Не «Экземпляра». А ученика.
✨Если шепот океана отозвался и в вашей душе— останьтесь с нами дольше. Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите нам раскрыть все тайны глубин. Ваша поддержка — как маяк во тьме, который освещает путь для следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/68e293e0c00ff21e7cccfd11