Екатерина Львовна выглядела так, словно объявляла о предстоящем дожде, а не о том, что перевернёт нашу жизнь с ног на голову.
— Здравствуйте, Екатерина Львовна, — я попытался сохранить спокойствие. — А можно поподробнее?
— Что тут подробного? — она решительно протиснулась в прихожую. — Света вышла замуж за этого своего Романа. Квартира у нас трёхкомнатная, вполне им подойдёт для семейной жизни. А я пока поживу у вас.
— Пока это как долго? — голос мой предательски дрожал.
— Антон, не будь занудой, — вмешалась моя жена Ирина, выходя из кухни. — Мама, конечно, ты можешь остаться. Правда, Антоша?
Я посмотрел на супругу. Семь лет брака научили меня распознавать её интонации. Сейчас она задавала вопрос, на который существовал только один правильный ответ.
— Разумеется, — выдавил я, мысленно прощаясь с вечерними футбольными матчами и воскресными завтраками в пижаме.
Первые дни я старался относиться к ситуации философски. Екатерина Львовна поселилась в нашей крошечной второй комнате, которую мы использовали как кабинет. Мой компьютер теперь переехал в гостиную, а вместе с ним все мои попытки поработать удалённо.
— Антон, а почему у вас так холодно? — спросила тёща на третий день, закутавшись в плед. — У меня всегда было двадцать четыре градуса.
— Екатерина Львовна, на улице плюс двадцать, — объяснил я. — Отопление ещё не включили.
— Тогда включи обогреватель.
— У нас нет обогревателя.
— Как это нет? — она посмотрела на меня с таким недоумением, словно я признался, что не знаю таблицу умножения. — Надо срочно купить.
К вечеру в квартире стоял новенький обогреватель, который жрал электричество как ненасытное чудовище.
Попугай Кеша оказался отдельной историей. Птица обладала скверным характером и ещё более скверным словарным запасом.
— Кто здесь зануда? Антон зануда! — радостно орал он по утрам.
— Екатерина Львовна, — деликатно заметил я за завтраком. — Может, научим Кешу чему-нибудь другому?
— Он просто повторяет то, что слышит, — невинно ответила тёща, намазывая масло на хлеб.
Ирина фыркнула в чашку с чаем, пытаясь скрыть улыбку. Я понял, что попал в ловушку.
Через неделю я обнаружил, что холодильник забит исключительно едой Екатерины Львовны. Мой йогурт и сыр куда-то исчезли, зато появились три кастрюли с супом и контейнеры с салатами.
— Екатерина Львовна, вы случайно не видели мой греческий йогурт?
— Выбросила, — спокойно ответила она. — Срок годности вышел вчера.
— Но я собирался его сегодня съесть!
— Антон, ты хочешь отравиться? — она посмотрела на меня с искренней озабоченностью. — Я за вас отвечаю теперь.
Я вышел на балкон покурить. Хотя не курил уже пять лет, эта мысль вдруг показалась чертовски привлекательной.
Настоящий кризис случился через две недели. Я вернулся с работы и увидел на кухне двух незнакомых женщин примерно тёщиного возраста.
— Антон, знакомься, — радостно объявила Екатерина Львовна. — Это Валентина и Людмила, мои подруги. Мы теперь по понедельникам будем собираться за игрой.
На столе красовалась колода карт и тарелка с печеньем.
— Какой игрой? — осторожно поинтересовался я.
— В преферанс, конечно, — ответила Валентина, женщина в яркой блузке. — Раньше мы собирались у Кати, но теперь она тут.
Я посмотрел на Ирину умоляющим взглядом. Она пожала плечами.
— Ну мама же скучает.
Вечером, когда подруги наконец ушли, я решился на серьёзный разговор.
— Ириша, я понимаю, что это твоя мама, но нам нужно что-то решать.
— Что именно решать? — она устало опустилась на диван.
— Сколько это продлится? Она вообще собирается искать своё жильё?
— Антон, ты же знаешь, что у мамы пенсия небольшая. На съёмную квартиру не хватит.
— А почему она отдала трёхкомнатную квартиру Свете? У неё же есть своя однушка!
— Там ипотека у неё ещё лет десять висит, — вздохнула Ирина. — Маме показалось справедливым помочь сестре.
— Справедливым? — я почувствовал, как закипаю. — А то, что мы теперь втроём в двушке живём, это справедливо?
Мы поссорились. Впервые за долгое время по-настоящему серьёзно. Ирина заявила, что я эгоист, я ответил, что она маменькина дочка. После чего провёл ночь на диване, потому что тёща уже спала в нашей второй комнате.
Утром Екатерина Львовна встала раньше всех и приготовила завтрак. Запах блинов разбудил меня, и я, помятый после дивана, поплёлся на кухню.
— Антон, садись, — она поставила передо мной тарелку. — Нам нужно поговорить.
Я настороженно уселся напротив.
— Я же не глухая, — начала она. — Слышала вчера ваш разговор.
Щёки мои вспыхнули.
— Извините, Екатерина Львовна, не хотел...
— Да перестань ты извиняться, — она махнула рукой. — Ты прав. Я влезла в вашу жизнь как слон в посудную лавку.
Я молчал, не зная, что ответить.
— Я сама не ожидала, что Света так быстро решит обосноваться со своим Романом, — продолжила тёща. — Думала, года через полтора, когда у них свадьба будет. А они взяли и расписались. Роман сразу переехал, а мне намекнули, что молодожёнам хочется побыть вдвоём.
— Понимаю, — осторожно кивнул я.
— Но я не собираюсь вечно у вас сидеть, — твёрдо сказала Екатерина Львовна. — Уже разговаривала вчера с подругами. Валентина предложила снимать квартиру на двоих. У неё тоже дочка недавно замуж вышла, живёт теперь с зятем.
Надежда робко шевельнулась в моей груди.
— Правда?
— Только нужно время, — добавила она. — Месяц-полтора, чтобы найти подходящий вариант и рассчитаться по коммуналке на старом месте.
Честно говоря, я готов был расцеловать тёщу.
— Екатерина Львовна, конечно, живите сколько нужно!
— Вот и ладно, — она налила нам обоим чаю. — А ещё я хочу извиниться перед тобой.
— За что?
— За Кешу, — в её глазах мелькнула усмешка. — Знаю, что он тебя достаёт. Попрошу Свету забрать его на недельку, пока мы с тобой не помиримся окончательно.
Я рассмеялся. Первый раз за две недели по-настоящему.
— Знаете, Екатерина Львовна, вы не так уж плохи.
— И ты тоже, зятёк, — она хитро прищурилась. — Хотя и зануда.
Мы чокнулись чашками.
Ирина, вышедшая через десять минут, застала нас за оживлённой беседой о рыбалке. Оказалось, что Екатерина Львовна в юности обожала ловить карасей, и у неё до сих пор хранились старые снасти.
Следующие недели прошли удивительно гладко. Тёща перестала включать обогреватель на полную мощность, я перестал угрюмо отсиживаться на балконе по вечерам. Мы даже съездили втроём на дачу к её знакомым, где я впервые за годы поймал приличного карпа.
— Знаешь, — призналась мне как-то Ирина. — Я так боялась, что вы с мамой не найдёте общий язык.
— Я тоже боялся, — признался я. — Думал, сойду с ума.
— А теперь?
— Теперь понимаю, что твоя мама просто хотела чувствовать себя нужной. Ей было одиноко там, в трёхкомнатной квартире, после того как папа ушёл.
Ирина прижалась ко мне.
— Спасибо тебе.
Через полтора месяца мы помогали Екатерине Львовне переезжать на съёмную двухкомнатную квартиру, которую она нашла вместе с Валентиной. Квартира была светлая, с большой кухней и балконом.
— Вот тут мы с Валей будем устраивать посиделки, — радостно показывала тёща. — А то у вас места мало было.
Когда мы прощались, она крепко обняла меня.
— Спасибо, что потерпел старуху.
— Что вы, Екатерина Львовна, — смутился я. — Приезжайте в гости.
— Обязательно, — пообещала она. — Но только не по понедельникам, у нас теперь преферанс.
Дома нас встретила непривычная тишина. Никакого Кеши, никаких кастрюль с супом, никакого обогревателя.
— Скучаешь? — спросила Ирина.
Я задумался. И, как ни странно, понял, что правда немного скучаю.
— Знаешь, наверное, надо будет в выходные к ним съездить. Я обещал Екатерине Львовне помочь полки повесить.
Ирина улыбнулась и поцеловала меня.
А через месяц мы узнали, что у нас будет ребёнок. И первым человеком, которому мы позвонили с этой новостью, была Екатерина Львовна. Она расплакалась от счастья и тут же начала планировать, как будет приезжать помогать с внуком.
И знаете что? Я совершенно не возражал.