1**
Знаете это ощущение, когда мама по видеосвязи спрашивает: «Кто это там рядом с тобой стоит?», а ты одна? Ну, вообще одна. А я вот знаю.
Ссылка в деревню к бабушке на лето в моей семье до сих пор практикуется, хотя я так-то уже не ребенок, сама давно работаю и живу отдельно. Но помощь бабушке – это ж святое. Есть только одна проблема, и имя ей – интернет. Его в бабушкиной деревне практически нет. Вернее, он есть, но где-то, а вот на нашем участке о нем только мечтать и остается, даже мобильная связь почти не ловит. Только в одном месте – у старой березы на границе участка – можно поймать немного связи.
Живем мы, как вы понимаете, в цифровой век, так что я под той березой и работала, и часто созванивалась с коллегами, родными и друзьями. А тут что-то начальство потребовало видео включить. Ну, мне скрывать нечего, я звонок и подрубила. Общаемся, какие-то вопросы решаем, и тут начальник выдает: «А кто это там у тебя за спиной шастает?». Я оборачиваюсь – никого. Надо понимать, что место там открытое, просто поля и одна эта береза, так что спрятаться вроде как негде. Переглянулись, плечами пожали и забыли.
В общем-то такие вопросы мне потом еще периодически прилетали, от разных людей, но я ругалась на плохую связь. А потом мама что-то позвонила, решила на дочь посмотреть. И тоже через какое-то время спрашивает: «Зай, а кто там ходит такой подозрительный? У тебя все хорошо?». Я опять оглядываюсь – и никого. А мама продолжает: «Да куда ты смотришь-то, слепая что ли? Он же прям за тобой».
Сказать, что мне жутко стало – это промолчать. И вот тогда я впервые сделала то, что на самом деле должна была сделать сразу. Я посмотрела не назад, а в камеру. В свою камеру, в то маленькое окошко, которое меня другим показывало. И, блин, реально – в этой камере четко видно, как за моей спиной, почти впритык ко мне, кто-то ходит. Очень пиксельная фигура, размытая такая, но высокая и широкая. Достаточно четкая, чтоб определить эту фигуру как мужчину, но не опознать, кто это конкретно. При этом в реальности за моей спиной, разумеется, никого не было.
Бежала я оттуда быстрее собственных воплей. И как-то с этими вашими интернетами подзавязала – если и ходила к березе, то только светлым днем и в компании. Страшно же.
2**
Его нашли живым, и весь наш поселок выдохнул с облегчением. И только его мать почему-то никак не переставала рыдать.
История та наше захолустье в свое время прилично всколыхнула – как так, пропал ребенок? Было ему лет вроде 11, и, ну, поганцем он был, если говорить откровенно. Хулиган тот еще, неблагополучный такой, злой очень, хотя семья вроде самая обычная. А пропал глупо – днем, шел со школы, вроде как свернул в лес зачем-то и все. С концами. К вечеру мать во двор выбежала в слезах, к утру уже весь поселок на ушах стоял, а через два дня полиция приехала с собаками. Искали дней пять, версий было – одна другой краше.
А на шестой день пацан сам из леса вышел. Причем не побитый, не раненый, даже не похудевший, и как будто вообще не испачканный. Реально по ощущениям, не из леса, где 6 дней бродил, выполз, а со школьной прогулки. Но все выдохнули, конечно, никто малому плохого не желал. Все радуются, шум, разговоры, а мать сидит и молчит почему-то. Потом тихо сказала матери моей: «Это не он». Мы тогда решили, что от радости ее переклинило.
Только вот пацан и правда другой стал, это довольно быстро заметили. Из местного хулигана, превратился в мальчика-с-картинки, просто образцово-показательного. Ни слова ругательного, ни жеста, оценки в школе исправил, по дому помогал, старушек через дороги переводил. Народ шептался, что лес ему мозги вправил. Родителям бы радоваться, а мать его все равно плакать продолжала. И все повторяла, что не ее это ребенок, что смотрит он иногда страшно, изучающе, глаза у него чужие. Но это опять же списывали на то, что что-то там с ней не так, а не с пацаном.
Вот только жизнь показала, что сердце матери правду чуяло. Года через четыре он позвал ребят, друзей своих, в лес, вроде как что-то показать. Вернулись только друзья эти, без него. Спустя неделю. Сам тот пацан так и не пришёл, хотя искали снова всем посёлком.
Мы с мамой оттуда вскоре уехали, так что за судьбой тех детей я не следила. Но изредка, встречаясь со знакомыми, слышала разговоры. Говорили, что ребята те тоже стали тихими, правильными, послушными. А еще говорили, что почему-то никто толком в глаза им смотреть не может, даже собственные родители – страшно. Взгляд у них пустой, чужой какой-то.
Лес тот с тех пор стороной обходят, мало ли, что там такое сидит. И своих, нормальных, обычных детей, от этих положительно-странных все огораживают, напрямую запрещают общаться. Но, несмотря на все меры безопасности, нет-нет, да и появится в поселке очередной подросток с вежливой улыбкой и жутким, чужим взглядом. И уже его родители вдруг начинают плакать, повторяя, что это не их ребенок.
3**
Кажется, мой домовой освоил управление смартфоном. Иначе я не знаю, как объяснить то, что случилось. История буквально моя, Чеширочкина, случилась со мной лично.
Про то, что в моем старом доме живет домовой, я уже рассказывала, и не раз. Он как-то особо и не прятался, хотя вряд ли нас сильно любил, учитывая, что деда душил регулярно, причем почему-то в моем лице, и меня с кровати скидывал, и шерсть свою чебурашечью по всему дому разбрасывал, и еще кучу всего делал. Если интересно – маякните, я весь список перечислю. А тут мы дом продали. Собственно, этим – переездом – я и занималась в последние полгода.
А теперь сама история. Мы тогда еще доживали последние дни перед передачей дома новым хозяевам. И вот картина маслом: ночь, я укладываю малого спать. Телефон мой при этом в одиночестве лежит в другой комнате. Остальные домовята по своим комнатам уже спят, кошка где-то на улице шастает, то есть в этой комнате с телефоном буквально нет никого, кроме сквозняка.
Не было меня где-то полчаса. Возвращаюсь, без всякой задней мысли подхожу к столу за телефоном, а там звонок. И из трубки «Алло» кричат. Я в полном афиге на автомате извиняюсь, ничего не понимаю, кладу трубку, и стою еще минут 10 в ступоре. Причем мысль в голове только одна – сквозняк мне на звонок ответил.
А потом зашла в вызовы, и впала в ступор еще минут на 10. Этот звонок был даже не входящим. Пока меня не было в комнате, мой телефон взял и САМ позвонил другому человеку. Особенно иронично было то, что позвонил телефон по номеру новой хозяйки дома, причем этот номер не был последним в списке звонков, он был где-то шестым в списке или что-то такое. А сам принятый вызов длился ровно 20 секунд до того, как я подошла и увидела, что он вообще идет. Что такое интересное, и главное, блин, кто, нашептывал новой хозяйке по моему телефону, я уточнять не стала.
Но, учитывая, что сделка все же состоялась и криками «Уберите нечисть» меня никто не терроризирует, видимо домовой с новой хозяйкой все же договорился. Пусть у них там все хорошо будет, мирно и согласованно.
4**
Я тебе так скажу, я с мистикой никогда особо не сталкивалась. Ну видела всякое за жизнь, да кто в деревне не видел, но, чтобы прям знаки и прочее — это не про меня. У меня даже гадания рождественские не сбывались. А тут случай был, до сих пор вспоминаю и не понимаю, что это вообще такое было.
Шла я как-то вечером мимо старого кабака. Он у нас лет десять уже как закрыт, почитай одни руины и остались, так и стоит посреди поселка памятником былому. А тут смотрю – внутри свет горит, и музыку слышно. Ну, подумала мимолетно, что наверно купил кто-то и ремонт делает, место-то «козырное», как мой муж покойный говорил. Присмотрелась – а там не ремонт, там прям свадьба внутри – и невесту в окна видно, и гостей за столами, и сияет все огнями…
Дело, конечно, не мое, но чисто из любопытства я тогда поближе подошла. Интересно стало, кто там в заброшенном кабаке решился праздник отмечать. В окно заглянула, и чуть не рехнулась… Свадьба-то внутри была, да только моя-то была свадьба. Как есть моя, ровно как тридцать лет назад. Вон мы с мужем танцуем, я молодая еще, в платье, которое мне мама с бабушкиного перешивала, муж мой, ныне покойный, в пиджаке мнется, родня моя вся пляшет. Даже баянист, которого отец тогда из деревни привез, в углу на своем баяне наяривает.
У меня от страха аж ноги отнялись. Я прям, где стояла, так и села. И ползком, ползком оттуда подальше пошуршала. Подумала еще, что все, хана мне, наяву покойников вижу. Ну, и к бабушке одной знакомой на следующий день заглянула, мол, так и так, все, с ума схожу, помирать-то пора наверно? А бабушка на меня посмотрела, хмыкнула, и спокойно так сказала: «Не бойся ничего, это к переменам, но к хорошим», и спровадила меня. Я тогда только рукой махнула и в больничку зарулила, просто на всякий случай. Ну, там анализы сдать, голову проверить.
А потом, знаешь… Не сразу, но где-то за полгода жизнь моя и правда круто поменялась. Дочь моя замуж вышла, да так удачно, что я и не мечтала. Муж у нее из-за границы, богатый, забрал ее к себе, а потом и меня перевезли. Живу как в сказке сейчас. И думаю иногда, что, может, та виденная мной свадьба, и правда не к худу была, просто предупреждала о том, как оно дальше пойдет?
5**
Я так-то обычный работяга, сторожем на ферме работаю. Никакой паранормальщины со мной никогда не случалось, я в нее и не верил, думал бабьи сказки. До того случая.
Как я уже сказал, работаю я сторожем на одной очень современной ферме, охраняю в ночь, сутки через сутки со сменщиком. Работа непыльная, 80% всего камеры делают и приборы, а на мне только обходы три раза за смену, чтобы своими глазами исправность оборудования проверять. Ну, да не о ферме речь. О сменщике моем.
Тогда моим напарником Семеныч был, пожилой такой мужик, отставной военный. В целом нормальный, но не особо приветливый и общительный. Впрочем, мы с ним виделись нечасто- смену сдал, смену принял, и адье. А тут прихожу на работу – а Семеныч на лавочке перед корпусом сидит, Беломор свой смалит, и смотрит в одну точку. Ну, я и нему и присел за компанию, «В чем печаль?» спрашиваю. На ответ особо не надеялся, но Семеныч неожиданно прямо на меня посмотрел и выдал: «Все, пришел он за мной, теперь точно уходить надо», и пальцем мне за спину ткнул.
Я от неожиданности аж обернулся, но за спиной у меня, конечно, никого не было. Правда, когда назад повернулся, Семеныча не оказалось тоже, и вот это уже было ооочень странно. Куда мог деться пожилой мужик за секунду на открытом пространстве? Как я тогда орал и матерился – я так больше никогда не орал. Не столько от страха, честно, не испугался особо, просто от неожиданности и шока. Даже искал Семеныча, зачем-то и под лавку заглянул, и по корпусам пробежался, но никого, понятное дело, не нашел.
А утром начальство приехало, с новостями и новым сменщиком. Оказывается, помер наш Семеныч, еще до начала своей смены помер, в собственном доме. Мне не сказали, потому что забыли напрочь, не до того всем было. А он, выходит, на смену вышел, даже после смерти. Вот только кто за ним приходил-то? И не придет ли этот кто-то за мной?
6**
Вот все на свои новые дома жалуются, а я даже и не знаю. Никогда особо в паранормальное и ведьм не верила, но, когда к нам перестали доходить гости, реально задумалась – видимо, что-то такое все же есть. К счастью, во благо для нас.
Да, все началось с покупки дома. Ничего особенного, обычный старый «уставший» дом в СНТ. Мы с мужем – люди рукастые, работы не боимся, да и давно мечтали уехать из пыльного города, на старости на природе пожить. Ну, и, закатав рукава, все починили, поправили с любовью, и приготовились, как положено, гостей принимать. Очень уж похвастаться хотелось.
И вот тут сразу скажу – ни я, ни муж в доме ничего такого, особенного, не чувствовали. Все хорошо было, даже наоборот, вроде как дышалось легче, что мы списывали на свежий деревенский воздух. И тут… гости, да. Первый звоночек прозвучал, когда к нам дочка с семьей приехать решила. Ну, мы стол накрыли, сидим, ждем. А она звонит чуть ли не с порога – мы ее машину прямо в окно видели – и говорит: «Мам, пап, мы наверно домой». И уехали. Вот так, без объяснений.
Потом сестра мужнина в гости собралась. И тоже почти на пороге обратно засобиралась, даже во двор не зашла. Потом и другие гости разворачиваться стали. Мы сначала думали, что совпадения. Потом смеялись, а потом уже и не смешно как-то стало. Люди реально доходили до калитки, и всё. Кто-то начинал мяться, кто-то шутить, кто-то резко вспоминал срочные дела. Но в дом никто, кроме нас, не заходил. Даже брат мой, а он – человек максимально приземленный, потом признался, что, мол, не пускает его что-то. Не страшно, а вот не пускает и все, ноги сами обратно разворачиваются.
Тут мы, конечно, призадумались. И по соседям пошли, вдруг они что знают. Ну, и рассказали нам историю. Вроде как раньше в доме бирюк жил, очень нелюдимый, вот он дом свой и «закрыл», чтобы чужих не видеть. И с тех пор туда так никто зайти и не может, кроме хозяев.
И, нет, после таких откровений мы никуда не съехали и даже в магию не ударились. Живем себе спокойно. А что? Нас-то дом пускает, а гостей можно и в другом месте принимать.
7**
Была у меня подруга, Ленка. Как человек самая обычная, ну, в смысле, в меру адекватная, веселая, без каких-то психиатрических диагнозов. А тут горе – мать у нее умерла, не внезапно, просто от возраста. Ленка тогда аж почернела вся от горя и слез, очень мать любила. А тут, где-то через пару месяцев, я к ней в гости прихожу – сидит веселая, улыбается, платок траурный сняла, только вот выглядит хуже, чем раньше – серая, осунувшаяся, руки трясутся. На мой прямой вопрос «Что с тобой?» ответила невпопад «А мама со мной разговаривает. Вот приходит, на стул садится и разговаривает, советы всякие дает».
В больнице Ленке поставили истощение и домой отправили. Ну, я и решила, что хуже не будет, и повела ее к одной знакомой ведьме, мол, так и так, мать-покойница приходит. Даже договорить толком не успела – ведьма эта сразу выдала: «Не мать это. Горевала девочка сильно, плакала, через те слезы к ней и пришло то, что жизнь ее забирает. Чем дольше девочка эту сущность слушает, тем больше отдает. В церковь ее надо, срочно, тут только церковники и помогут».
Ну, я-то уже готова была. А вот Ленка не поверила. Сказала, что мама ей плохого никогда не пожелает. И ушла, напрочь отказавшись со мной общаться. Только через полгода до нее достучались всем нашим дружным коллективом. Вот только мы еле ее узнали – она натурально на покойницу походить стала, вся серая, жуткая, высохшая как мумия.
И, нет, сперва мы ее в больницу определили, но там, несмотря на лечение, ей только хуже становилось. А как совсем плохо стало, отвезли в монастырь. И, знаете, насилу занесли – не знаю, откуда у нее, умирающей, столько сил взялось, что четверо крепких мужиков ее через ворота еле занесли. И только за порогом святой земли она успокоилась, лицом даже как-то посветлела. Но, увы, силы и здоровье к ней так и не вернулись, да и «выйти в мир» она до последнего так и не смогла – за воротами у нее просто останавливалось сердце. Пару лет еще протянула в монастыре и ушла с миром.