Когда Наташа позвонила в середине мая и сказала, что они с Игорем наконец-то купили путёвки в Турцию, я обрадовалась за них. Действительно, молодые работают без отдыха, устают, а тут такая возможность. Дочь говорила торопливо, видимо, между делами на работе, и я даже не сразу поняла, к чему она клонит.
– Мам, ты же не против? Миша и Соня так ждут лета. Две недели всего, с двадцатого июня.
Я молчала секунду, переваривая информацию. Конечно, я не против. Внуки мне всегда в радость, но обычно они приезжают на выходные или на неделю максимум. А тут сразу две недели, да ещё летом, когда у детей столько энергии.
– Ты подумай, мам, не торопись. Понимаю, что это непросто. Может, мы на неделю только...
– Наташенька, что ты! Конечно, привозите. Справлюсь как-нибудь.
После разговора я села у окна на кухне с чашкой остывшего чая и стала прикидывать. Мише одиннадцать, Соне восемь. Оба шустрые, активные. Миша уже считает себя взрослым, а Сонечка, наоборот, ещё совсем ребёнок, хоть и пытается подражать брату. Ладно, как-то же другие бабушки справляются. У Валентины из соседнего подъезда четверо внуков живут всё лето. Правда, у неё и квартира побольше, и силы ещё есть.
Я встала, открыла холодильник, посмотрела на содержимое. Нужно будет закупиться как следует. Дети любят сосиски, пельмени, мороженое. Соня обожает творожки, а Миша может съесть полбуханки хлеба за один присест. Составила в уме список покупок и решила, что всё будет хорошо.
Двадцатого июня, в пятницу вечером, Наташа с Игорем привезли детей. Я уже приготовила в гостиной два спальных места, застелила свежее бельё, купила новые полотенца с картинками. Миша зашёл первым, с огромным рюкзаком на плечах.
– Привет, бабушка Тань! Ух ты, у тебя тут прикольно получилось!
Соня вбежала следом, её косички растрепались, и щёки горели от возбуждения.
– Баба Таня, а мы с тобой будем печь пироги? Мама сказала, что ты самые вкусные делаешь!
Наташа прошла на кухню, села за стол и достала из сумки несколько листков.
– Мам, я тебе всё записала. Здесь режим дня, здесь что они любят есть, а здесь номера телефонов на всякий случай. И врача нашего, и...
– Наташ, мы же не в первый раз. Всё будет нормально.
– Знаю, знаю. Просто волнуюсь немного. Миша, не забудь каждый день читать! У тебя там список литературы на лето. И зубы чистите оба два раза в день!
Игорь стоял в прихожей, переминался с ноги на ногу.
– Танюш, если что-то понадобится, звоните в любое время. У нас там интернет будет, на связи останемся.
Они уехали через полчаса, когда дети уже разобрали вещи и устроились перед телевизором. Я смотрела в окно, как их машина скрылась за поворотом, и вдруг почувствовала, что осталась один на один с ответственностью. Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов.
Первый день прошёл спокойно. Суббота, погода хорошая, мы сходили на детскую площадку во дворе. Соня каталась на качелях, Миша играл в футбол с местными ребятами. Я сидела на скамейке, болтала с другими бабушками, наслаждалась солнышком. К вечеру дети устали, я накормила их ужином, почитала Соне сказку, и они уснули рано.
На второй день начались нюансы. Миша проснулся в половине седьмого, громко топал по квартире, открывал шкафы, что-то искал. Я проснулась от грохота и выбежала в гостиную.
– Мишенька, что ты делаешь? Соня же спит ещё!
– Баб, а где мой телефон? Мама обещала, что я смогу в игру поиграть по утрам.
– Телефон у меня. И никаких игр в шесть утра. Ложись обратно спать или читай книжку.
Он недовольно пробурчал что-то и плюхнулся на диван. Через десять минут Соня тоже проснулась, потому что не могла спать, когда брат бодрствует. В семь утра я уже варила кашу и заваривала крепкий кофе себе.
К среде у меня сложилось чёткое расписание. Подъём в семь, завтрак, прогулка до обеда. Обед, потом тихий час, хотя Миша уже считал себя слишком взрослым для дневного сна и просто лежал с книжкой. После полдника снова на улицу, вечером ужин, душ, сказки.
Звучит просто, но на практике каждый пункт требовал усилий. Соня капризничала за завтраком, не хотела есть кашу, требовала блинчики. Миша постоянно просил телефон, компьютер, планшет. На улице нужно было следить, чтобы Соня не убежала далеко, а Миша не подрался с мальчишками из соседнего двора. Готовка превратилась в марафон, потому что дети ели невероятное количество еды.
В четверг утром я проснулась с головной болью. Во сне снилось, что я бегу за автобусом, а он всё удаляется и удаляется. Мокрая от пота, я встала, выпила воды и посмотрела на часы. Половина седьмого. В гостиной уже слышались голоса.
– Отдай мой альбом!
– Это не твой, это я вчера рисовала!
– Врёшь! Там мой рисунок!
Я накинула халат и вышла. Миша и Соня стояли посреди комнаты, каждый держался за край альбома для рисования. Лица красные, вот-вот начнут драться.
– Дети, прекратите немедленно! Что происходит?
– Бабушка, это мой альбом! – Соня уже плакала.
– Какой твой? Я его ещё в пятницу купил на свои деньги! – Миша дёргал альбом на себя.
Я глубоко вдохнула, отобрала альбом и положила на верхнюю полку шкафа.
– Всё. Никто не будет в нём рисовать, пока не помиритесь. Идите умываться и на кухню.
За завтраком они дулись друг на друга. Я молча наливала чай, резала хлеб, намазывала масло. Голова раскалывалась. На часах было без десяти восемь, а я чувствовала себя так, будто уже прожила целый день.
– Бабушка, а мы сегодня куда-нибудь пойдём? – Соня первая нарушила молчание.
– Не знаю ещё. Посмотрим.
– А можно в парк? Там карусели есть.
– Соня, мы же вчера в парке были! – Миша закатил глаза.
– Ну и что? Хочу ещё раз!
– Девчонки, всегда только своё...
– А мальчишки всегда вредные!
– Дети! – я стукнула ложкой по столу. – Хватит. После завтрака уберёте со стола, помоете посуду, и тогда решим, куда пойдём.
Они притихли. Доели молча и отправились мыть тарелки. Я осталась сидеть за столом, положила голову на руки. Только неделя прошла. Ещё неделя впереди. Как же это тяжело.
Телефон зазвонил, когда я собирала сумку для прогулки. Наташа.
– Мам, привет! Как вы там?
Я посмотрела на детей. Миша завязывал шнурки, Соня надевала панамку.
– Всё хорошо, доченька. Как у вас?
– Ох, мам, красота! Море тёплое, погода отличная. Мы сегодня на экскурсию поедем. Детки как?
– Нормально. Играют, гуляем.
– Мам, ты устала? Что-то голос у тебя...
– Да нет, что ты. Всё в порядке. Идите отдыхайте.
– Ладно. Целую вас! Передай детям привет!
Я положила трубку и увидела, что Миша смотрит на меня внимательно.
– Это мама звонила?
– Да.
– А почему ты ей не сказала, что мы поссорились утром?
Я присела рядом с ним, поправила воротник рубашки.
– Потому что мама отдыхает. Зачем её расстраивать? Мы же справимся сами, правда?
Он кивнул, но в глазах мелькнуло что-то похожее на вину.
В парке было многолюдно. Соня сразу побежала к каруселям, Миша поплёлся за ней. Я села на скамейку в тени, достала бутылку с водой. Рядом устроилась женщина примерно моего возраста, тоже следила за внуками.
– Ваши? – кивнула она на детей.
– Да. На две недели приехали.
– О, и у меня трое на всё лето. Умаялась уже. Хорошо, что муж помогает по вечерам.
Я молчала. Мой муж умер шесть лет назад. Помогать некому. Женщина, видимо, поняла по моему лицу и поспешно заговорила о другом, о погоде, о ценах в магазинах. Мы проболтали минут двадцать, пока дети играли.
Вечером я решила испечь пирог. Соня вспомнила о своём желании и прилипла ко мне на кухне.
– Бабушка, я тоже хочу делать! Можно?
– Конечно. Вот тебе фартук, надевай.
Мы замесили тесто, Соня старательно насыпала сахар, разбила яйца. Половина скорлупы попала в миску, пришлось вылавливать. Потом она просыпала муку на пол, размазала её ногой. Я глубоко дышала и улыбалась. Не ругаться. Она же ребёнок.
Миша сидел в гостиной, читал. Периодически заглядывал на кухню, принюхивался.
– А пирог с чем будет?
– С яблоками.
– А можно мне кусочек первому?
– Посмотрим.
Когда пирог был готов, я достала его из духовки, и по квартире разлился восхитительный аромат. Дети прибежали на кухню почти одновременно. Соня прыгала на месте, Миша облизывался. Я разрезала пирог, разложила по тарелкам, налила молока.
– Вкусно? – спросила я.
– Ммм! – Соня кивала с набитым ртом.
– Баб, ты самая лучшая, – сказал Миша и улыбнулся мне так, что на душе потеплело.
Может, всё не так уж плохо? Может, я просто слишком много думаю о трудностях?
На следующий день я проснулась от странного запаха. Открыла глаза, принюхалась. Горелое? Вскочила с кровати, побежала на кухню. Миша стоял у плиты, помешивал что-то в сковороде. Соня накрывала на стол, расставляла чашки.
– Что вы делаете?
Миша обернулся, на лице виноватая улыбка.
– Баб, мы хотели сделать тебе сюрприз. Завтрак приготовить. Только вот яичница немного пригорела.
Я подошла, посмотрела в сковороду. Яичница действительно пригорела. Сильно. Но они старались. Оба одеты, причёсаны, на столе уже стоят хлеб, масло, джем.
– Спасибо, ребята. Очень приятно. Правда.
Мы съели этот завтрак, хотя яичница хрустела на зубах. Соня всё время хихикала, Миша краснел и оправдывался, что в следующий раз получится лучше. А мне хотелось плакать от умиления. Эти дети пытаются помочь, заботятся обо мне.
К концу первой недели я уже не думала о том, сколько дней осталось. Мы вошли в ритм. Утром дети сами вставали, умывались, помогали готовить завтрак. Днём гуляли, играли во дворе или ходили в парк. Вечером читали книги, играли в настольные игры, которые я откопала на антресолях. Миша научил меня играть в одну карточную игру, я проигрывала, но было весело.
Правда, ссоры никуда не делись. Соня постоянно забирала Мишины вещи, он злился. Миша дразнил сестру, она плакала. Но они мирились быстро, и я уже научилась не вмешиваться без крайней необходимости.
В воскресенье, ровно через неделю после приезда детей, мы решили устроить пикник во дворе. Я испекла пирожки, нарезала овощи, дети помогли накрыть покрывало на траве под деревом. Соседи смотрели, улыбались. Валентина из соседнего подъезда даже подошла, поболтала.
– Танюша, а как ты справляешься одна? Я вот с мужем, и то устаю.
Я посмотрела на детей. Соня плела венок из одуванчиков, Миша строил что-то из веток.
– Знаешь, Валь, справляюсь. Трудно иногда, но справляюсь.
– Ты молодец. Не каждая решится.
Вечером того дня, когда дети уже спали, я сидела у окна с чашкой чая. На телефоне пришло сообщение от Наташи с фотографиями. Они с Игорем на фоне моря, загорелые, счастливые. Я улыбнулась. Хорошо, что они отдыхают.
Вторая неделя началась с дождя. Три дня подряд лило как из ведра. Сидеть дома с детьми оказалось испытанием. Миша ныл, просил планшет, компьютер, телевизор. Соня капризничала, требовала внимания каждую минуту. Я придумывала занятия, но ничего не помогало надолго.
В среду днём, когда дождь наконец прекратился, мы вышли погулять. Во дворе лужи, Соня сразу побежала прыгать по ним. Миша пошёл к качелям, где уже собрались мальчишки. Я стояла в стороне, наблюдала.
Вдруг послышался крик. Миша и другой мальчик что-то громко выясняли, толкались. Я бросилась к ним.
– Что случилось?
– Он сказал, что я обманщик! – Миша был красный от злости.
– А он и есть обманщик! Говорил, что принесёт новый мяч, а сам забыл! – другой мальчик тоже не уступал.
– Миша, успокойся. Идём домой.
– Но баб...
– Идём, сказала.
Он нехотя поплёлся за мной. Соню пришлось отрывать от луж силой, она визжала и брыкалась. К тому времени, как мы добрались до подъезда, я чувствовала себя выжатой как лимон.
Дома Миша заперся в комнате, Соня плакала, потому что промочила ноги и замёрзла. Я переодела её, усадила на диван с тёплым молоком. Постучала в комнату к Мише.
– Мишенька, можно войти?
Тишина.
– Миша, я хочу поговорить.
Он открыл дверь, лицо угрюмое.
– Я не обманщик. Я просто забыл мяч, мама не разрешила взять, потому что я его неделю назад потерял. Но я же не специально!
Я села рядом с ним на диван, обняла за плечи.
– Знаю, что не специально. Но надо было объяснить ребятам спокойно, а не кричать. Понимаешь?
Он кивнул, уткнулся мне в плечо.
– Баб, а мама скоро приедет?
– Через три дня.
– Я уже соскучился.
– И я по ней скучаю. Но мы же молодцы, да? Справляемся.
Он поднял голову, посмотрел на меня серьёзно.
– Баб, а тебе тяжело с нами?
Я замерла. Откуда у одиннадцатилетнего ребёнка такая проницательность?
– Иногда тяжело. Но я люблю вас, и мне хорошо, что вы здесь.
– Правда?
– Правда.
Мы посидели ещё немного, потом я услышала, как Соня зовёт меня из комнаты. Миша встал, вытер нос рукавом.
– Баб, я помогу тебе с ужином сегодня.
– Хорошо. Спасибо.
В четверг погода наладилась, и мы решили сходить в центр города, погулять по набережной. Дети были в восторге. Миша тащил мой старый фотоаппарат, фотографировал всё подряд. Соня бегала впереди, показывала на голубей, на речку, на проходящие мимо лодки.
Мы купили мороженое, сели на скамейку. Я смотрела на реку, на блики солнца на воде, и думала, что всё-таки хорошо. Несмотря на усталость, на ссоры, на бытовые трудности. Хорошо, что дети рядом. Хорошо, что я могу о них позаботиться.
– Бабушка, а давай фотографию сделаем! Все вместе! – Соня дёргала меня за рукав.
– Давайте, – согласился Миша.
Он попросил прохожую женщину сфотографировать нас. Мы встали у перил набережной, я обняла детей за плечи. Щёлкнул затвор.
В пятницу утром Наташа позвонила и сказала, что они вылетают завтра днём, будут вечером. Дети закричали от радости, я тоже обрадовалась, хотя на душе было странно. С одной стороны, облегчение. С другой, какая-то пустота. Привыкла к ним за эти две недели.
Мы провели последний день спокойно. Никуда не ходили, сидели дома. Дети собирали вещи, я гладила их одежду. В какой-то момент Соня подошла ко мне, обняла за ноги.
– Баба Таня, а можно мы ещё к тебе приедем?
– Конечно, можно. Когда захотите.
– А на следующие каникулы?
Я погладила её по голове, по мягким волосам.
– Посмотрим. Может быть.
Вечером, когда дети уже легли спать, я сидела на кухне, пила чай и смотрела на фотографию с набережной на экране фотоаппарата. Мы втроём, улыбаемся. Я выгляжу уставшей, но счастливой. Дети довольные, расслабленные.
В субботу около семи вечера раздался звонок в дверь. Наташа и Игорь, загорелые, с чемоданами, ввалились в прихожую. Дети бросились к ним, обнимали, целовали, говорили одновременно, перебивая друг друга.
– Мама, мы с бабой столько всего делали!
– Пап, я научился сам яичницу жарить!
– Мама, мы ходили на набережную!
Наташа обняла меня, поцеловала в щёку.
– Мам, спасибо тебе огромное. Как вы тут?
Я открыла рот, чтобы ответить, но тут Миша перебил:
– Мам, баба Таня говорит, что внуки жили у неё каникулы, пока вы с папой отдыхали на море!
Наташа засмеялась, а я вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось. Эта фраза, которую я произнесла вчера вечером в разговоре с детьми, звучала теперь по-другому. Не как жалоба, не как упрёк. А как факт. Простой житейский факт.
Внуки жили у меня каникулы. Родители отдыхали на море.
И ничего в этом плохого не было. Наоборот. Две недели, которые я не забуду. Две недели, которые научили меня терпению, заставили вспомнить, как это – быть нужной. Две недели, которые показали, что я ещё могу.
– Да, жили, – сказала я спокойно. – И очень хорошо жили.
Наташа посмотрела на меня внимательно, видимо, пытаясь понять, есть ли в моих словах скрытый смысл. Но я улыбнулась ей, и она расслабилась.
– Мам, ты устала небось. Отдыхай теперь. Мы заберём детей, и ты отоспишься как следует.
Они ещё часа полтора сидели, рассказывали про поездку, показывали фотографии. Дети кружились вокруг, показывали свои рисунки, поделки. Потом начали собираться.
Миша подошёл ко мне, когда надевал куртку.
– Баб, спасибо тебе. Было классно.
– И тебе спасибо, Мишенька. За помощь.
Соня повисла у меня на шее.
– Я тебя люблю, баба Таня! Я приеду ещё!
– И я тебя люблю, солнышко.
Они ушли, в квартире стало тихо. Я прошлась по комнатам, собрала оставшиеся детские вещи в пакет. Заправила диваны. Открыла окно, впустила вечерний воздух.
Села у окна, как в тот день, когда Наташа позвонила впервые. Чай остыл в чашке, но я держала её в руках, грела ладони. На душе было спокойно. Усталость, конечно, была. Но и что-то ещё. Удовлетворение, что ли. Справилась. Смогла.
Телефон зазвонил. Наташа.
– Мам, мы дома. Дети уже спят, так устали за день. Ещё раз спасибо. Я знаю, как это нелегко.
– Наташенька, не за что. Когда надо будет снова, звони.
– Правда?
– Правда.
Положила трубку и улыбнулась сама себе. Да, позвонит. И я опять буду переживать, волноваться, готовиться. И снова буду уставать, нервничать, считать дни. А потом снова пойму, что всё это того стоит. Потому что внуки – это не только ответственность и усталость. Это ещё и смех, и радость, и ощущение, что жизнь продолжается. Что ты нужна. Что у тебя есть силы.
За окном стемнело окончательно. Я встала, закрыла окно, выключила свет на кухне. Завтра начнётся обычная жизнь. Тихая, размеренная, без детских криков и ссор, без беготни по магазинам и бесконечной готовки. Но почему-то эта тишина уже казалась мне слишком громкой. Пустой.
Легла спать и подумала перед тем, как закрыть глаза, что следующие каникулы не за горами. Осенние. Наверное, неделька-другая пролетят незаметно. И я снова буду бабушкой, которая печёт пироги, читает сказки, мирит поссорившихся внуков. И это, наверное, самое важное, что у меня есть. Самое настоящее.