— Но я не хотел этого! — в глазах Глеба страх постепенно сменялся паникой.
— Я знаю, — в голосе Вечности не звучало упрёка, лишь тёплое сочувствие. Казалось, Ничего не могло подобрать нужных слов, чтобы мягко донести до Глеба ужасающую суть ситуации.
— Что мне делать? Как защитить свой мир и своих созданий? — Эт схватился за голову. Его пожирали сожаление и вина, но тихий внутренний голос трусливо пытался оправдаться: без случившегося он и дриада никогда бы не встретились.
— Ты! — наконец выдохнул мужчина, глядя на Вечность. — Ты ведь можешь помочь мне?
Ио с сожалением покачало головой:
— Хоть мы и создавали этот мир вместе, в нём слишком мало осталось от меня. Я не могло даже появиться в нём в собственном обличье, поэтому создало вместилище для хотя бы части себя, — с любовью оно посмотрело на дриаду. — Но даже дриады были созданы на основе твоего творения — человека разумного.
— Что, простите?! — дриада захлопала глазами. — То есть меня создали как… сосуд?
— Не только тебя, — Ио пожало плечами. — Весь твой вид. Но ты — совершенный образец.
— Я… образец? — древесница не находила слов.
— Твоё возмущение мне понятно, — Вечность склонила голову, давая понять, что чувства дриады не остались незамеченными. — Но сейчас давай подумаем о другом, — оно перевело взгляд на Глеба, который словно впал в оцепенение и пустыми глазами смотрел в никуда.
— Что я могу сделать? — одними губами прошептал мужчина.
Ио печально вздохнуло:
— Если я верну тебе бессмертие, полное разрушение мира настанет через две сотни лет.
— Мы обойдёмся без вечной жизни! — по лицу дриады текли слёзы; она переводила беспомощный взгляд с Эта на Вечность. — Пусть это будут всего пятьдесят лет, но это будут счастливые пятьдесят лет, которые мы проведём вместе, не разрушив при этом мир!
Во взгляде Вечности плескалась невыразимая скорбь:
— Нет… Когда бы ни умер Aeternitas, мир умрёт вместе с ним.
Поддержать начинающего автора
За пеленой слёз серые глаза мужчины казались серебряными.
— Что я наделал, — шептал он. — Как это исправить?
— Есть только один способ, — Ио сделало глубокий вдох, набираясь решимости. — Ты должен вернуться в Пустоту.
— ЧТО?! — одновременный крик двух влюблённых сотряс воздух.
— Но… Я же могу уйти и иногда возвращаться? — в глазах Глеба теплилась надежда.
Ио покачало головой:
— Ты не сможешь остановить разрушение, пока этот мир связан с тобой.
— И… что тогда? — в ужасе прошептал Эт, опускаясь на подобие пола: ноги его не держали.
— Единственный способ спасти этот мир — уйти в Пустоту и закрыть границу. Вернуться к началу всего, сохранив лишь воспоминания, — взгляд Вечности был полон печали, но голос звучал твёрдо. — Так ты спасёшь мир от себя. Мы же с тобой спасёмся от Времени.
— Но… Ио… — Эт чувствовал себя новорождённым щенком в полном ведре воды; беспомощность и безысходность захлёстывали его, как никогда ранее.
— Дриада не сможет существовать в Пустоте, — в голосе Ио звучала неподдельная боль. — Даже на границе ей долго не выжить; ваши тела уже понесли немалый урон.
— Нет! — крик древесницы ударил по барабанным перепонкам Глеба. — Нет-нет-нет, — шептала она, бросаясь к мужчине и заглядывая в его глаза. — Пусть этот мир катится к чёрту! Я хочу прожить жизнь с тобой, и мне плевать, будет она короткой или нет, разрушится эта вселенная или просуществует ещё миллиарды лет!
Прижав девушку к груди, Глеб сжал зубы. По его щекам стекали слёзы, падая вниз и путаясь в волосах дриады.
— Нет, — с трудом выдохнул Эт сквозь зубы.
Дриада отстранилась от него, глядя в серые глаза возлюбленного и не веря своим ушам.
— Я не могу допустить разрушение этого грёбаного мира, — в голосе Глеба тоска переплеталась с ненавистью к самому себе. — Я не могу погубить миллиарды жизней — людей, животных, растений… и твоих сестёр, — Эт заглянул в изумрудные глаза дриады, надеясь найти в них поддержку, но встретил лишь ужас и нежелание девушки верить в услышанное.
— Но… я люблю тебя, — прошептала Ио, глотая слёзы.
— Я тоже люблю тебя и уверен, что полюбил в первое же мгновение нашей встречи, — Эт спрятал лицо в руках. — Но не могу поставить нашу любовь выше всего: выше мира, жизней его обитателей… выше твоей жизни.
— Уйдя в Пустоту, ты всё равно обречёшь меня на смерть, — голос древесницы стал абсолютно пустым; эмоции и чувства покинули её глаза.
— Я могу избавить вас от сердечных мук, — подало голос Ио. — Сотру вашу память, и вы забудете всё: друг друга, вашу встречу, чувства и имена. Ты, — она бросила взгляд на Эта, — забудешь созданный тобой мир, имя, которое дал мне и с которым родилась дриада; твоё имя тоже будет вычеркнуто из твоей памяти.
— Нет! — вскинулся Эт. — Ни за что! Пусть лучше рухнет мир, но я не забуду имя Ио.
— Хорошо, — Вечность терпеливо кивнула. — Ты не забудешь звучание этого имени; будешь помнить его лишь как звук, но не вспомнишь, кому выпала честь его носить.
Глеб через силу кивнул.
Дриада не верила собственным глазам:
— Что? Вот так просто ты готов уйти?
— Это совсем не просто, — тыльной стороной ладони мужчина стёр бегущую по щеке слезу. — Но это единственный выход, — он заключил древесницу в объятия.
Та прижалась к нему и выдохнула:
— Тогда не тяни.
— Что? — в непонимании Эт смотрел на дриаду.
— Чем дольше мы откладываем нашу разлуку, тем острее я чувствую боль. Ну же! — крикнула девушка, отстраняясь. — Уходи! — слёзы ручьями текли из её покрасневших глаз.
— Ио… — протянул руку к любимой Эт.
— Нет! Уходи! Избавь меня от этой муки! Избавь меня от сожаления, что я не умерла в тот день со своими деревьями! — всхлипывая, дриада отвернулась.
Глядя на несчастных влюблённых, Ничего махнуло рукой, открывая проход в Пустоту.
— Иди же, — шепнуло оно Глебу. — Сделай шаг и забудь всю боль, которую тебе довелось пережить.
Эт взял Ио за руку. На мгновение девушка сжала его ладонь, но тут же оттолкнула её, прошептав:
— Уходи.
Но Эт не решался. Видя его сомнения, Вечность мягко качнула головой, и поток воздуха, взметнув волосы дриады, столкнул Глеба в Пустоту.
— Он… ушёл? — почувствовав порыв ветра, древесница обернулась. В её глазах умерла последняя надежда, когда две зелёные бездны не увидели Эта.
— Да, — кивнула Вечность. — Я понимаю твою боль, дитя. Позволь же мне избавить тебя от неё, — Ио протянуло руку к щеке дриады.
— Нет, — внезапно мотнула та головой, останавливая руку своего Создателя. — Нет. Я не хочу забывать те чудесные минуты, что мы провели с ним вместе.
— Но… — Ио было растеряно. — Эта боль будет терзать тебя вечно!
— Пускай, — безразлично ответила дриада. — Но каждая секунда совместных воспоминаний стоит этой боли.
— Хорошо, — помедлив, кивнула Вечность. — Я выполню твою просьбу. В следующую минуту Граница закроется; подумай, где хочешь оказаться, и тебе откроется выход к этому месту, — проведя на прощание рукой по волосам дриады, Ио исчезло.
Зажмурив глаза, девушка представила себе тот клочок леса, где когда‑то (совсем недавно, но, кажется, так давно) росли её деревья, и сделала шаг вперёд. Её щёки обжёг мороз, а изо рта вырвался пар.
Открыв глаза, древесница огляделась. Все деревья, с которыми она раньше была связана, были вырублены: их мёртвые стволы были сложены на окраине строительной площадки. Под светом луны Ио подошла к ним и, безошибочно найдя ствол плакучей ивы — своей любимицы, — упала на него, дрожа от рыданий и мороза, пробирающего её до костей.
Девушка безутешно плакала; никто не знает, длилось это минуту, сотню лет или целую вечность. Наконец рыданья затихли. Лес погрузился в тишину, которую нет‑нет да прерывали поскрипывания деревьев, которые качал ветер, напевая им колыбельную, полную грусти о великой любви.