Спектакли «Собаки», «С вечера до полудня», «Мастер-класс. Мария Каллас» рассчитаны на разную аудиторию, но объединены темой принятия судьбоносных решений.
Решения бывают взвешенными и спонтанными. Какие из них правильнее, зависит от обстоятельств. Иногда можно целыми днями размышлять, сопоставлять и анализировать, пока в голове не сложится стройная картина мира. Но может случиться, что разминаться на пороге решения будет неуместно. В экстремальных ситуациях необходимо действовать быстро. Упустишь решающий момент – предпринять что-либо будет поздно.
В таких испытаниях лучше всего проявляются истинно человеческие качества. Даже если ты собака. Спектакль по повести Константина Сергиенко 1979 года «До свиданья, овраг!» так и называется — «Собаки», и в нём главные герои отражают поступки своих хозяев. Кто-то из них озлоблен на весь мир. Кто-то принимает свою бездомность с мудрым спокойствием. Кто-то отчаянно тоскует по утраченному. А пёс по кличке Гордый продолжает верить, что обязательно найдёт своего Человека. Но если в повести Человек вызволяет Гордого из ловушки, то в спектакле Гордый спасает щенка по имени Крошка, уступая ей своего Человека.
Самая пронзительная история о собаке была написана чуть раньше. Весь Советский Союз проливал слёзы над этой книгой, а затем вышел фильм «Белый Бим Чёрное Ухо». Сеттер благородных кровей попал в ловушку, и хозяин не успел его спасти. В «Собаках» живодёры устраивают отлов беспризорной стаи, и вся она, умножив страдания Бима, оказывается за прутьями железной клетки.
Судьбоносное решение принимается за считанные секунды. Акт самопожертвования происходит внезапно, как порыв, как озарение, как импульсивное решение дать шанс тому, у кого впереди может быть больше, чем у тебя. Сам погибай, а Крошку выручай, решает Гордый, выталкивает глупого щенка из клетки, а сам выбраться не успевает. И всё, западня захлопнулась.
Что касается людей, то они сами загоняют себя в ловушку. Даже если на первый взгляд это благополучная, даже статусная семья. В спектакле «С вечера до полудня» по пьесе Виктора Розова юный Альберт Жарков, обладающий большими способностями к иностранным языкам, получает возможность учиться за границей. Отец, воспитавший его без матери, приходит в отчаяние от одной мысли о расставании.
Собственническая любовь есть эгоизм, замаскированный якобы заботой о ближнем. В переломный момент жизни, на старте перемен Ким Жарков яростно защищает своё прошлое от посягательств извне. Он неуправляем и взрывоопасен, его невозможно уговорить, успокоить, вразумить. Он вызывает сострадание, потому что сам страдает от предательств, которые, впрочем, таковыми не являются. Заблуждения заводят его в моральный тупик. «Резонанс» в различных контекстах не раз упоминал истинно чеховский эпизод с выстрелом, когда разъярённый, отчаявшийся, измученный предчувствием разлуки Жарков, подобно Войницкому, стреляет в воздух из стартового пистолета.
Не отпустит. Ни за что не отпустит он сына в самостоятельное плавание. Свяжет верёвками, закует в цепи, посадит под замок, задушит своей любовью. Его окрик «Альберт!» звучит как властное одергивание школяра. Как безапелляционный запрет хоть на шаг приблизиться к матери. Подросток, уставший метаться между молотом и наковальней, впервые даёт отпор на повышенных тонах: «Ну что, ну что, папа?!»
Ким получает пощёчину на расстоянии, такую неожиданную и отрезвляющую, что его пронзает осознание себя как абьюзера. Именно в этот момент он принимает молниеносное решение отпустить сына, ради него поднявшись над собой прежним. В контрасте с ночными истериками его слова теперь звучат нарочито буднично и безэмоционально. Не фальшиво, ни в коем случае, а как у Маяковского: «Самое страшное видели — лицо моё, когда я абсолютно спокоен?» Пусть дальше будет горько и одиноко, но образовавшаяся в душе пустота заполнится новыми встречами и впечатлениями, для которых раньше не было вакансий.
Личность формируется на основе боли, когда тебя выводят из так называемой зоны комфорта. Пытаются наставлять, но так, что ещё больше запутывают. Под видом профессиональных рекомендаций морально издеваются, пользуясь своим авторитетом. Так происходит в спектакле «Мастер-класс. Мария Каллас».
Молодая, но явно не начинающая певица Шерон Грэхэм тщательно готовилась к мастер-классу примы: причёска, макияж, концертное платье. Но руки, сжимающие партитуру, дрожат, в глазах мелькает паника. Такими психически неустойчивыми девицами легко манипулировать, чем с удовольствием пользуется Мария Каллас. Упиваясь властью над неокрепшей душой, она обезоруживает жертву фальшивыми комплиментами и тут же уничтожает надменным замечанием: «С вашими ограниченными возможностями...»
Казалось бы, Шэрон спешит убраться восвояси, чтобы забыть случившееся как страшный сон. Но забыть, простить, помиловать самовлюблённую экс-звезду невозможно, иначе твоя самооценка так и останется ниже плинтуса. Решение дать отпор пришло из-за кулис, но оно пришло, ведь вслед за ним перед Марией Каллас предстал совершенно другой человек.
Шэрон вернулась на место своего унижения и разъярённой фурией ворвалась в аудиторию, чтобы отстоять себя, свою честь, своё будущее. Последнее слово остаётся за ней. Резкая отповедь разгневанной практикантки, данная оперной диве, что возомнила себя богиней, расставила всё по своим местам. Мария Каллас (драматическое колоратурное, лирико-драматическое сопрано, меццо-сопрано) говорит сама себе: «Ну вот и всё». А Шэрон Грэхэм (сопрано) идёт дальше — вверх по карьерной лестнице.
Яна Колесинская
23 декабря 2025 года