Я всегда считала, что спасать утопающих — дело рук не только самих утопающих, но и моих. Особенно если «тонет» лучшая подруга детства, которой в жизни вечно не везёт. Я пустила её в свой дом и в свою душу, не подозревая, что некоторые люди не ищут спасательный круг. Они ищут, кого бы утопить вместо себя, чтобы всплыть повыше.
***
— Ты что, правда думаешь, что я буду спать на этом диване? У меня, между прочим, спина больная! — голос Алины звенел, как разбитая посуда.
Я застыла с комплектом свежего постельного белья в руках.
— Алин, это ортопедический диван. Итальянский. Он стоит как подержанная иномарка, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри уже начинала закипать вода. — И это, напомню, моя гостиная. Вторую спальню мы переделали под кабинет мужа.
— Вот именно! Кабинет! — она всплеснула руками, и её браслеты обиженно звякнули. — Твой Игорь там просто в танчики играет по вечерам, а я, твоя, можно сказать, сестра, должна ютиться в проходной комнате? Ты же знаешь, в каком я состоянии после развода! Меня муж выгнал! Мне нужна тишина и покой, а не проходной двор!
— Игорь там работает, Алина. Он архитектор.
— Ой, да ладно! — она плюхнулась в кресло, картинно закинув ногу на ногу. — Работает он. Знаю я этих мужиков. Лен, ну ты же добрая. Ну скажи ему. Пусть переедет с ноутбуком на кухню на пару неделек. Я же ненадолго. Пока квартиру не найду.
Я смотрела на неё и чувствовала знакомый укол вины. Алина всегда умела это делать — нажимать на невидимую кнопку «ты мне должна, потому что у тебя всё хорошо, а у меня всё плохо».
— Нет, — твёрдо сказала я. — Кабинет занят. Диван или гостиница. Я оплачу тебе номер на три дня, если хочешь.
Алина сощурилась. Её красивые, заплаканные полчаса назад глаза теперь метали молнии.
— Гостиница? Ты меня выгоняешь? Вот так, да? Мы с горшка знакомы, я тебе в третьем классе вши выводила, чтобы твоя маман не узнала, а ты меня — в гостиницу?
Она вдруг закрыла лицо руками и разрыдалась. Громко, с подвываниями.
— Господи, за что мне всё это! Муж — козёл, квартиру отжал, подруга — предательница! Куда мне идти? На вокзал?
Я выдохнула. Сценарий был отработан годами. Сейчас она поплачет, я почувствую себя монстром, дам ей денег, уступлю, и она будет жить у нас месяц, критикуя мою еду и заигрывая с моим мужем. Стоп. Заигрывая?
Мысль мелькнула и исчезла. Нет, Игорь Алину терпеть не мог.
— Ладно, не реви, — я положила бельё на тот самый спорный диван. — Живи здесь. Но кабинет — это табу. И никаких скандалов. Игорю нужно сдать проект.
Она мгновенно отняла руки от лица. Тушь даже не потекла. Водостойкая, наверное.
— Спасибо, Леночка! Ты настоящая подруга! — она вскочила и обняла меня, крепко, до хруста. — Я знала, что ты не бросишь. Слушай, а у тебя вина нет? Красненького? Мне стресс снять надо. И сыра того, с плесенью, который ты из командировки привезла.
Я пошла на кухню, чувствуя себя полной идиоткой. Опять.
***
Мы с Алиной дружили по инерции. Знаете, как бывает: выросли в одном дворе, ходили в одну школу. Я была отличницей, «дочкой маминой подруги», которую всем ставили в пример. Алина была яркой, дерзкой троечницей, вечной жертвой обстоятельств.
То учительница к ней придирается, то мальчики обижают, то родители не понимают. Я её жалела. Делилась бутербродами, давала списывать контрольные, прикрывала перед учителями.
После школы наши пути вроде как разошлись, но на самом деле сплелись ещё туже. Я поступила на эконом, пахала как лошадь, открыла своё небольшое ивент-агентство. Алина искала себя. Искала в модельном бизнесе (не взяли — «заговор»), в театральном (выгнали — «интриги»), в браке.
Замуж она выходила трижды. Каждый раз — «по безумной любви» и каждый раз за «состоятельного подонка», который в итоге оставлял её ни с чем. И каждый раз она приползала ко мне зализывать раны.
Мой муж, Игорь, её раскусил сразу.
— Лена, она энергетический вампир, — сказал он мне ещё пять лет назад, когда Алина жила у нас после второго развода. — Она питается твоей жалостью. Гони её в шею.
— Я не могу, Игорь. Ей некуда идти. У неё никого нет, кроме меня. Родители умерли, тёток нет. Она как сестра мне.
— У сестёр не бывает такого хищного взгляда, когда они смотрят на твои новые сапоги, — буркнул тогда Игорь.
В этот раз всё было серьёзнее. Третий муж Алины, Вадим, оказался не просто «козлом», а, по её словам, мошенником, который переписал её добрачную однушку на себя. Как это вышло юридически, она объясняла путано, ссылаясь на гипноз и поддельные подписи.
— Я буду судиться! — кричала она, размахивая бокалом с моим коллекционным вином. — Я его по миру пущу! Ленок, у тебя же есть знакомый юрист? Тот, который тебе помог с арендой офиса? Дай телефончик. И денег на консультацию займи, а? Я отдам, как только суд выиграю.
Я дала. И телефон, и денег. Я же успешная, сильная. Мне не жалко.
Две недели Алина жила у нас. Мой дом превратился в театр одного актёра.
Утром:
— Фу, Лена, кто пьёт этот кофе? Это же жмыхи! Купи нормальную капсульную машину. Не позорься.
Днём (звонок мне на работу):
— Лен, я тут взяла твою карточку, которая на тумбочке лежала, заказала суши. А то в холодильнике мышь повесилась. Ты же не против? Я тебе номер заказа скину, отследи курьера, а то я в ванной.
Вечером:
— Игорь, ну посмотри, как она одевается! — Алина тыкала в меня вилкой. — Такой красивый мужик, и рядом — серая мышь в офисном костюме. Ленка, тебе надо декольте носить! Вот как я.
И она демонстративно наклонялась к моему мужу, демонстрируя, что у неё с декольте всё в полном порядке.
Игорь морщился, отодвигал тарелку и уходил в кабинет.
— Видишь? — шептала Алина. — Ему скучно с тобой. Мужикам нужна искра! Перчинка!
— Ему нужно работать, Алина.
— Ой, всё. Ты безнадёжна.
Я терпела. Думала: «Ей плохо, она в стрессе». Но где-то глубоко внутри начало зарождаться глухое раздражение. Оно росло, как плесень на забытом в холодильнике сыре.
***
В нашем подъезде, на первом этаже, жила баба Нюра. Местная достопримечательность. Ей было лет сто, она всегда сидела на лавочке с клюкой и комментировала проходящих мимо. Её считали городской сумасшедшей, потому что она иногда разговаривала с голубями и предсказывала погоду по боли в коленях.
В тот вечер я возвращалась с работы поздно. Алина написала, что у неё депрессия и ей срочно нужен торт «Наполеон» из конкретной кондитерской на другом конце города. Я, проклиная всё, сделала крюк и купила этот чёртов торт.
Баба Нюра сидела у подъезда одна, в темноте.
— Здрасьте, баб Нюр, — бросила я на ходу, мечтая скорее снять каблуки.
— Стой, девка, — вдруг каркнула она.
Я остановилась. Голос у неё был неожиданно трезвый и жёсткий.
— Чего тебе, баб Нюр? Хлеба купить?
— Змею пригрела, — сказала она, глядя не на меня, а куда-то сквозь, в темноту двора. — Пестрая такая змея. Громкая. Жрёт с твоей тарелки, спит на твоей перине, а яду копит на троих.
Меня передёрнуло.
— Вы про Алину, что ли? Она подруга моя.
— Подруга... — баба Нюра сплюнула. — Подруга — это когда радость пополам. А тут — беда одна. Гляди в оба, Ленка. У неё глаза завидущие. Она не только хлеб твой съест, она и жизнь твою надкусит. И мужика твоего уведёт, если тот слабину даст. А он даст. Все они дают, если лаской да хитростью взять.
— Игорь не такой, — огрызнулась я.
— Все они такие, — отрезала старуха. — Гони её. Пока она яйца в твое гнездо не отложила. Кукушка она.
Я побежала к лифту, сердце колотилось. Бред какой-то. Старая маразматичка. Игорь любит меня. Алина — дура взбалмошная, но не предательница.
Зайдя в квартиру, я услышала смех. Смеялись на кухне. Алина и Игорь.
Я замерла в коридоре, сжимая коробку с тортом.
— Да ладно! Серьёзно? — хохотала Алина. — И что она сказала?
— Сказала, что это концептуальное искусство, — голос Игоря звучал расслабленно, весело. Так он смеялся со мной... раньше. — Представляешь, куча кирпичей посреди зала — искусство!
— Ой, не могу! Игорь, ты такой забавный. С тобой так легко. Не то что с моим бывшим, тот бука был. Слушай, а давай я тебе еще вина подолью?
Я вошла на кухню. Они сидели за столом, почти соприкасаясь локтями. На столе стояла пустая бутылка моего вина и тарелка с нарезкой. Алина была в моем шелковом халате. Коротком.
— О, Ленка пришла! — Алина даже не смутилась. — Торт принесла? Давай скорее, а то мы тут с голоду умираем. Игорь мне такую историю про выставку рассказал, обхохочешься!
Игорь посмотрел на меня. В его взгляде промелькнуло что-то... Вина? Или досада, что я прервала веселье?
— Привет, — сказал он. — Ты поздно.
— Работала, — сухо ответила я, ставя торт на стол. — В отличие от некоторых.
— Фу, как грубо, — надула губы Алина. — Мы тут тебя ждали, атмосферу создавали. А ты сразу с негативом. Баба Нюра тебя в подъезде не покусала? А то у тебя лицо такое, будто лимон съела.
«Покусала», — подумала я. — «Ещё как покусала».
***
Следующая неделя превратилась в ад параноика. Я стала следить. Не специально, нет. Просто слова бабы Нюры засели в голове занозой.
Я замечала мелочи.
Вот Алина «случайно» заходит в ванную, когда там бреется Игорь. «Ой, извини, я думала, ты вышел!». И стоит в полотенце, улыбается.
Вот они обсуждают фильм, который мы с Игорем собирались посмотреть вместе полгода, но «не было времени». А с ней время нашлось.
Вот пропали мои любимые серьги.
— Алина, ты не видела мои изумрудные гвоздики?
— Нет, конечно! Зачем мне твои серьги? У меня свои есть, бижутерия, зато стильная. Ты вечно всё теряешь, Лен. Посмотри под кроватью.
Я нашла их через два дня. У Алины в косметичке. Она оставила её открытой в ванной.
— Алин, это что? — я протянула ей серьги.
Она даже глазом не моргнула.
— Ой, нашлись! Представляешь, я их на полу нашла, в коридоре. Думала, это мои, у меня похожие были. Кинула в косметичку и забыла. Прости-прости! Какая я рассеянная!
Врала. Нагло, в глаза. У неё никогда не было таких серёжек.
Но самое страшное случилось в пятницу. Я вернулась домой раньше — отменилась встреча. Тихо открыла дверь.
Тишина.
Я прошла в гостиную. Пусто. Заглянула на кухню. Пусто.
Дверь в кабинет Игоря была приоткрыта. Оттуда доносился приглушенный голос Алины.
— ...да она даже не заметит, Игорь. У неё денег куры не клюют, а у тебя проект горит. Это же инвестиция! Мы всё вернём. Ты же гений, твой проект выстрелит. Просто нужно сейчас вложиться. А Ленка... она приземлённая. Она не поймёт твоего полёта. Она тебя тормозит, милый.
Я замерла. О чём они?
— Я не могу взять деньги с общего счёта без её ведома, Алина. Это подлость.
— Подлость — это зарывать твой талант в землю! — зашептала она горячо. — Ты посмотри на неё. Ей только её ивенты нужны, тортики да шарики. А ты архитектор! Тебе масштаб нужен. Я в тебя верю, Игорь. Я в тебя так верю, как никто. Возьми эти деньги. Мы прокрутим их через крипту, мой знакомый поможет, удвоим за месяц. И вернёшь ты всё на счёт. Она даже выписку проверить не успеет. Ну же... ради нас. То есть, ради твоего будущего.
Я стояла и не дышала. «Ради нас»?
Игорь молчал.
— Ну иди ко мне, — голос Алины стал тягучим, сладким. — Ты такой напряжённый. Давай я тебе массаж сделаю. Помнишь, как вчера? Тебе понравилось...
Я толкнула дверь.
***
Они сидели на диване в кабинете. Алина — вплотную к Игорю, её рука лежала у него на шее. Игорь смотрел в пол, но руку не убирал.
Увидев меня, Алина отскочила, как ошпаренная кошка.
— Ленка! Ты чего подкрадываешься? Напугала!
Игорь поднял глаза. Вид у него был затравленный.
— Ты всё слышала? — спросил он.
— Достаточно, — мой голос был странно спокойным. Видимо, шок. — Про «приземлённую Ленку», про общий счёт и про массаж. Массаж, значит?
— Лена, это не то, что ты думаешь! — начала верещать Алина. — Мы просто обсуждали бизнес-стратегию! Я пытаюсь помочь Игорю! У него гениальный проект, а ты его не поддерживаешь!
— Закрой рот, — сказала я тихо. — Пошла вон.
— Что?
— Вон из моего дома. Сейчас же. У тебя пять минут на сборы.
— Игорь! — она кинулась к моему мужу. — Скажи ей! Она же неадекватная! Мы же ничего такого не делали!
Игорь встал. Он посмотрел на Алину, потом на меня.
— Уходи, Алина, — сказал он глухо.
— Ах так? — её лицо перекосилось. Маска жертвы слетела, обнажив что-то крысиное, злобное. — Ну и оставайтесь в своем болоте! Два неудачника! Ты, Ленка, курица бесплодная, только и можешь, что бабло считать! А ты, Игорек... тряпка ты. Я думала, ты мужик, а ты подкаблучник.
Она схватила свою сумку.
— Я уйду! Но вы ещё пожалеете. Вы ещё приползёте ко мне!
Она вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка.
Я осталась стоять посреди кабинета. Смотрела на Игоря.
— Ты спал с ней? — спросила я.
— Нет, — он покачал головой. — Клянусь, Лена. Не спал. Но... она кружила голову. Говорила то, что я хотел слышать. Про талант, про величие. Я дурак. Прости.
— Ты хотел взять деньги?
Он помолчал.
— Я думал об этом. Она убеждала, что это верный вариант. Крипта, быстрый оборот. Я запутался, Лен. Прости.
Я села на диван. Сил не было.
— Она права в одном, — сказала я. — Нам надо поговорить. Серьёзно.
Но поговорить мы не успели. На телефон Игоря пришло уведомление.
— Что там? — спросила я, видя, как он побледнел.
— Списание, — прошептал он. — С накопительного счёта. Три миллиона.
— Что?! Но доступ только у тебя и у меня!
— И у приложения на моем телефоне... — он поднял на меня глаза, полные ужаса. — Я давал ей телефон вчера. Поиграть. У неё свой сел. Она пароль подсмотрела...
***
Мы рванули в банк, но было поздно. Транзакция прошла. Деньги ушли на какой-то левый счет. Алина отключила телефон. Её вещи исчезли из квартиры — она успела собрать чемодан, пока мы выясняли отношения в кабинете. Она украла не только деньги. Она украла мои серьги, мою новую шубу и, кажется, веру в людей.
Полиция приняла заявление без энтузиазма. «Семейные разборки», «сами дали доступ», «будем искать, но...».
Я сидела на кухне и смотрела в стену. Три миллиона. Это были деньги на расширение бизнеса. Игоря трясло. Он пил валерьянку и проклинал себя.
— Я найду её, — сказал он. — Я из-под земли её достану.
— Сядь, — сказала я. — Ты уже «нашёл». Теперь моя очередь.
Я вспомнила слова Алины про «знакомого, который поможет с криптой». Она проговорилась пару дней назад, хвасталась, что её бывший (второй, кажется) — крутой хакер.
Я подняла все свои связи. У меня были клиенты из разных сфер. Один из них — начальник службы безопасности крупного банка. Я организовывала свадьбу его дочери.
— Сергей Викторович, мне нужна помощь. Неофициально.
Через два дня мы знали, где она.
Алина не уехала из города. Она сняла люкс в самом дорогом отеле и кутила. В её соцсетях (с левого аккаунта, который мы вычислили) появились фото: устрицы, шампанское, новые шмотки. Она праздновала победу.
— Мы не можем просто ворваться туда, — сказал Игорь. — Нужны доказательства.
— Будут тебе доказательства, — я улыбнулась. Улыбка получилась хищной.
Я знала слабость Алины. Жадность. И тщеславие.
Я создала фейковый аккаунт в соцсетях. «Продюсер федерального канала. Ищем героинь для нового реалити-шоу «Богатые и свободные». Кастинг в закрытом клубе». Я написала ей в директ. Написала так, чтобы она клюнула: «Увидела ваш профиль, вы невероятная! Харизма, стиль! Мы готовы платить гонорар 500 тысяч за выпуск. Приходите на пробы».
Она ответила через минуту. «Конечно! Куда ехать?»
***
Встречу я назначила не в клубе, а в своём офисе, в выходной день. Алина адрес не знала — мы переехали недавно.
Она пришла при полном параде. В моей шубе. В моих серьгах. С сияющим лицом победительницы.
Когда она вошла в переговорную и увидела меня, сидящую во главе стола, и двух полицейских рядом, её лицо вытянулось. Шуба сползла с плеча.
— Лена? А где... продюсер?
— Продюсер закончился, — я встала. — Сюрприз, дорогая. Кастинг окончен. Ты прошла. На роль подсудимой.
— Ты... ты меня подставила! — взвизгнула она, пятясь к двери. — Это провокация! Я ничего не брала! Это Игорь мне подарил! Он сам перевёл! Он хотел уйти от тебя ко мне!
Игорь вышел из соседней комнаты. Он держал в руках распечатку переписки и банковские выписки.
— Я никогда не хотел к тебе уйти, Алина. Я тебя жалел. А теперь я тебя презираю.
Полицейские шагнули к ней.
— Гражданка Смирнова? Пройдёмте. Кража в особо крупных размерах, мошенничество. У нас есть видео с камер банкомата, где вы обналичивали часть средств, и показания вашего «друга-хакера», которого мы тоже нашли. Он сдал вас за полчаса, чтобы срок скостили.
Алина забилась в истерике. Она кричала, проклинала нас, пыталась царапаться. Когда её выводили, она обернулась и плюнула в мою сторону.
— Чтоб вы сдохли со своими деньгами! Жмоты! Я просто хотела пожить нормально!
Дверь закрылась.
Мы с Игорем остались одни в тихом офисе.
— Прости меня, — сказал он, не глядя мне в глаза. — Я идиот.
— Идиот, — согласилась я. — Но мой идиот. Деньги мы вернём. Часть она потратила, но шубу конфискуют.
Я подошла к окну. На улице шёл снег. Где-то там, на лавочке, наверное, сидела баба Нюра, кутаясь в пуховый платок. Надо бы купить ей хороший тёплый плед. И продуктов занести.
Алина хотела красивой жизни за чужой счёт. Она её получила. Теперь у неё будет казённый дом, бесплатная еда и очень много свободного времени, чтобы подумать о своём поведении. Лет пять, как сказал следователь.
Я обняла себя за плечи. Было противно, пусто, но удивительно легко. Как будто из организма удалили опухоль.
Доверяй, но проверяй? Нет. Теперь мой девиз: «Доверяй, но дверь запирай». И кошелёк прячь.
А вы простили бы мужа за слабость или выгнали бы обоих?
P.S. Спасибо, что дочитали до конца! Важно отметить: эта история — полностью художественное произведение. Все персонажи и сюжетные линии вымышлены, а любые совпадения случайны.
«Если вам понравилось — подпишитесь. Впереди ещё больше неожиданных историй.»