Иногда археология подбрасывает сюжет, который звучит как загадка: на скалах юга Африки есть изображения существ, похожих на животных, исчезнувших задолго до появления современных людей в регионе. Как так получилось, что художники народа сан рисовали нечто, что не могло ходить рядом с их жилищами?
Ответ, как обычно, не один. Часть «вымерших зверей» на рисунках — это виды, которые исчезли относительно недавно и могли жить рядом с людьми. Другая часть — результат встреч с костями и окаменелостями, которые сан находили в земле и превращали в истории, а потом в изображения. Получается редкий случай: наскальная живопись работает не только как «дневник охоты», но и как мост между мифом, наблюдением и древней природой.
Сан и их «камовая библиотека»: что мы вообще называем наскальной живописью
Сан — собирательное название для ряда коренных охотничье-собирательских общин юга Африки. Их живопись известна прежде всего по сотням и тысячам изображений на скальных навесах и в пещерах, особенно в регионах вроде Драконовых гор (uKhahlamba-Drakensberg) и Кару.
Важно сразу уточнить: это не «детские рисунки на камне». Санские изображения часто сложны по композиции, у них есть повторяющиеся мотивы, отдельные сюжеты, условные знаки. И самое главное — у них есть религиозное измерение. Во многих интерпретациях санская живопись связана с ритуалами, трансовыми практиками, представлениями о мире духов, о «силе», которая приходит к шаману и может быть опасной.
Отсюда ключ: если мы видим странное животное, это не автоматически «ошибка художника». Возможно, это символ, мифическое существо или визуальная метафора.
Вымершие, но не древние: кого могли видеть живыми
Часть загадки решается просто: «вымерший» не всегда значит «исчезший миллионы лет назад». В Южной Африке исчезали виды и в историческое время.
Самый известный пример — квагга, подвид равнинной зебры с характерной окраской: полосы в основном на передней части тела. Вид исчез в XIX веке. Если художник жил в тот период или чуть раньше, он мог видеть кваггу своими глазами.
То же касается и других животных, чьи ареалы сжимались под давлением охоты и изменения ландшафтов. Для сан, как охотников и наблюдателей природы, такие детали были не экзотикой, а частью повседневного знания.
Поэтому правило первое: прежде чем искать мистику, нужно уточнить временной масштаб. Иногда рисунок «вымершего» — это просто рисунок животного, исчезнувшего уже при колониальной эпохе.
Когда живых свидетелей не было: как в дело вступают кости и окаменелости
А вот вторая часть загадки куда интереснее. В Южной Африке много мест, где на поверхности можно найти древние кости и окаменелости. В некоторых районах Кару и рядом с руслами рек эрозия буквально «выталкивает» прошлое наружу: странные черепа, зубы, кости, которые не похожи на современные.
Для современного человека это «палеонтология». Для людей прошлого — это находка, требующая объяснения.
Именно здесь возникает идея, которая в последние годы стала обсуждаться активнее: сан могли быть не просто наблюдателями природы, но и своего рода «народными палеонтологами». Они находили ископаемые остатки, переносили их, включали в истории и ритуальные представления — и иногда переносили на скалу.
Это не фантазия в стиле «они знали динозавров». Это более реалистичная картина: кости становятся поводом для рассказа о существе «из другого мира», а рисунок фиксирует не биологический вид в строгом смысле, а образ, собранный из находки и мифологического языка.
«Рогатый змей» и зверь из глубокого времени: почему археологи спорят
Один из самых обсуждаемых сюжетов связан с панно, которое в публикациях часто называют «Рогатый змей». На нем среди воинов и узнаваемых животных присутствует существо, которое не похоже на местных современных зверей: вытянутое тело, странные пропорции, заметные бивни.
Исследователи предполагали, что художник мог вдохновляться ископаемыми остатками древних животных, живших сотни миллионов лет назад, чьи черепа с бивнями действительно могут поражать воображение.
Здесь важна оговорка: речь не о том, что художник «видел животное живым». Речь о том, что он мог видеть находку, услышать историю, связанную с такими костями, и изобразить нечто, что соответствует местному мифологическому образу.
Скептики возражают: рисунок может быть чисто мифическим, а сходство с палеонтологией — случайное. Это нормальный научный спор. Но сам факт, что санские сюжеты допускают такую интерпретацию, показывает: их живопись не обязана быть «натуралистической». Она часто работает как язык смыслов.