Мужик, ты пьешь? - Нет. - Куришь? - Нет. - Наркотиками балуешься? - Нет.
А как же ты расслабляешься? - А я просто не напрягаюсь.
Крошечная хрустальная рюмка в его пальцах казалась легкой и невесомой, словно пузырек с духами. В ней темнел густой, словно жидкий рубин, портвейн – его слабость, его ритуал. За окном падал снег, а в доме было светло, жарко от плиты и громко от смеха. Праздничный стол ломился. Родные лица, знакомые с детства жесты, взрывы хохота над старой семейной историей. И в центре всего этого тепла – он, с холодной каплей сомнения внутри.
Он поднял рюмку, покрутил, наблюдая, как тягучие «ножки» стекают по стеклу. Все вокруг уже осушили свои бокалы за что-то важное – за здоровье, за встречу, просто за то, что вместе. Его очередь. Вопрос, тихий и навязчивый, как шум ледяного дождя за окном, прошелся по сознанию: «Зачем? Почему этот яд – обязательный элемент нашей радости, нашей боли, нашей жизни?»
Все ведь знают. Знают, что этанол – это токсин. Знают про циррозы, инфаркты, распавшиеся семьи. Учебник биологии за 9-й класс врезался в память четкой схемой: «Алкоголь – депрессант, угнетающий центральную нервную систему». И все равно – льется. В него. В них. В нас.
Он сделал глоток. Сладкая, обволакивающая жгучесть поползла вниз, и путешествие началось.
Первая станция – рот и пищевод. Крепкий портвейн, 20 градусов, обжигает слизистую. Клетки, приученные к нейтральной пище, получают химический ожог. Риск онкологии ротовой полости и пищевода для пьющего человека возрастает в разы.
Желудок. Алкоголь не требует переваривания. Он мгновенно всасывается, но по пути раздражает стенки, усиливает секрецию соляной кислоты. Гастрит, язва – верные спутники. Часть этанола, минуя печень, устремляется прямо в кровь.
Кровоток. Мозг. Через минуту он уже там. Этанол встраивается в мембраны нейронов, нарушая работу рецепторов. Высвобождается дофамин – приходит эйфория, скрадываются острые углы мира. Гамма-аминомасляная кислота (ГАМК), главный «тормоз» мозга, усиливает свое действие – появляется расслабленность, раскрепощенность. Но это обман. Параллельно глутаматные рецепторы («возбудители») блокируются. Мозговая деятельность замедляется. Умирают клетки коры головного мозга, гиппокампа, ответственного за память. Он чувствует, как теплая волна накатывает на затылок, мысли становятся ватными, а смех за столом – чуть более звонким и правильным.
Печень – главная жертва. 90% всего выпитого приходит сюда на утилизацию. Здесь происходит расщепление этанола до ацетальдегида – вещества в 30 раз более токсичного, чем сам алкоголь. Именно он вызывает тошноту, тахикардию, покраснение лица – тот самый «отравленный» похмельный синдром. Затем ацетальдегид должен превратиться в уксусную кислоту. Но печень не резиновая. Если яда много, она не справляется. Ацетальдегид накапливается, отравляя всё вокруг. Клетки печени, гепатоциты, гибнут, замещаясь бесполезной жировой и соединительной тканью. Жировая дистрофия, алкогольный гепатит, цирроз – смертельная лестница вниз.
Поджелудочная железа. Спазмируя протоки, алкоголь заставляет ферменты переваривать не пищу, а саму железу. Острый панкреатит – адская боль, нередко ведущая к смерти.
Почки. Чтобы вывести продукты распада, они работают на износ, обезвоживая организм. Утром – отечное лицо и мучительная жажда.
Сердце и сосуды. Сначала – расширение, ощущение тепла. Потом – резкий спазм. Алкогольная кардиомиопатия: сердце, отравленное токсинами, становится дряблым, увеличивается, перестает эффективно качать кровь.
Он знает все это. Как таблицу умножения. И все равно подливает себе еще. Рюмка снова наполняется рубиновой жидкостью.
Что заставляет? Вопрос звучит в такт стуку его сердца, которое уже получает свою дозу яда. Он понимает, что людям часто не нужна интоксикация. Им нужно то, что они связывают с алкоголем: расслабление, близость, уверенность, пауза, ощущение “можно”. Просто алкоголь является быстрым способом включить это состояние. Это такая кнопка, которая легко нажимается и сразу решаются разного рода потребности.
Человек – биопсихсоциальное существо. Поэтому и потребности такие: биологические, психологические, социальные.
Биология:
Алкоголь очень быстро формирует привычку. Меняется баланс нейромедиаторов, и мозг “запоминает”, что это короткий путь к облегчению. При регулярности растёт толерантность и меняется базовый фон удовольствия/тревоги.
Психология:
Алкоголь – самый доступный, легализованный анестетик для души. Он на время снимает напряжение, тревогу, чувство одиночества, притупляет боль утрат или неудач. Алкоголь – это уход от рутины и скуки - легкий способ «раскрасить» серые будни, добавить в жизнь иллюзию события.
Социология:
Алкоголь - это дешёвый, доступный, легальный ритуал принадлежности и “разрешение на расслабление”. «Так принято». Бокал – пропуск в круг, символ доверия, атрибут «взрослости» и праздника. Отказ – вызов, неловкость, подозрение в болезни или высокомерии.
Получается, что есть потребность, есть легкий способ ее удовлетворить.
- вред статистический и “когда-нибудь”
- выгода эмоциональная и “прямо сейчас”
- социальная среда поддерживает (“ну давай, ты что”)
- ритуалы встроены в жизнь (праздники, встречи, снятие стресса)
- многим не хватает навыков саморегуляции и отдыха, и алкоголь становится простым костылём
Он смотрит на свои руки, держащие рюмку. Руки, которые могли бы держать кисть, инструмент, руку ребенка. Он чувствует, как яд делает свое дело, и в голове, поверх алкогольного тумана, пробивается холодный, ясный луч мысли: «Стоп».
Приходит осознание и принятие решения. Честный разговор с самим собой: «Это мне вредит. Я больше не хочу травить себя». Без этой точки отсчета все бесполезно.
Он ставит полную рюмку на стол. Рубиновое пятно на скатерти. Он отодвигает ее от себя, к центру стола, где стоят другие бутылки. Звон хрусталя заглушается новым взрывом смеха. Он больше не присоединится к тосту. Вместо этого он наливает себе темный, густой, словно жидкий шоколад, вишневый сок в высокий бокал. Поднимает его.
Теплота, которая теперь разливается по его телу, – не обманчивый жар яда, а спокойное, трезвое чувство того, что он только что спас несколько миллионов своих нейронов, дал отдых своей печени и сделал шаг – первый, самый трудный – из плена старого ритуала навстречу новой, чистой и по-настоящему праздничной жизни.