ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
В семье Яблоневых была интересная традиция: в день каждого праздника они заезжали в лес, где Егорка — семилетний сын Матвея и Ольги — с выражением читал деревьям стихотворение, которое до этого разучивал вместе с матерью.
Родилась традиция три года назад, совершенно внезапно. Четырёхлетний Егор буквально влюбился в растения, когда пришёл с родителями на экскурсию в местный дендрарий. Особенно ему полюбились деревья: мальчик был абсолютно уверен в том, что они разумны, всё понимают и даже умеют разговаривать на языке Жизни, который люди (особенно вредные взрослые) давно забыли.
Встревоженные родители показали сына паре‑тройке именитых специалистов, но те лишь развели руками: мальчик абсолютно здоров, просто обладает невероятно богатым воображением. Родителям не оставалось иного выхода, кроме как смириться и с интересом (не всегда искренним) слушать истории сына о том, что говорили ему деревья.
В какой‑то момент Егор бесповоротно решил, что нужно общаться и с деревьями в лесу — ведь им там наверняка скучно. Мальчик быстро понял, что на то, чтобы поговорить с каждым «деревянным товарищем» ему потребуется не час, не день и даже не неделя. Да и родители не смогут ежедневно возить его в лес.
Поэтому на семейном совете было принято окончательное решение: посещать лес на каникулах и по праздникам, а вместо разговора — громко читать деревьям стихи.
Каждый Новый год удивительная традиция, придуманная юным дендрологом, играла родителям на руку. Пока они ездили в лес и слушали, как старательно Егор зачитывает деревьям стихи Пушкина, Тютчева, Цветаевой, Блока и Фета, бабушки и дедушки, дяди и тёти, а иной раз и вовсе соседи подкладывали заранее подготовленные родителями мальчика подарки под ёлку в квартире Яблоневых.
Вот и сегодня, заговорщицки перемигнувшись с Зинаидой Павловной с нижнего этажа, Матвей и Ольга повезли сына, в волнении повторяющего заученный стих, в лес — на встречу с его скрипучими и покрытыми снегом друзьями.
---------
Отъезжая от дома, Матвей отметил, какая прекрасная выдалась погода в праздничный день. Солнце отражалось от пушистых сугробов, с которых лёгкий, едва ощутимый ветер срывал порой по две‑три снежинки, унося их куда‑то вдаль. На дороге не было наледи, и лёгкий морозец лишь деликатно пощипывал щёки, а не вгрызался холодом в самые кости, как было буквально позавчера.
Припарковаться получилось лишь в полукилометре от леса, тропинка к которому хоть и была протоптана, но вовсе не была приспособлена для машины. Да и почему, собственно, не прогуляться немного в столь чудный день?
Останавливаться на краю леса Егор категорически отказался: ведь так его услышит лишь пара‑тройка деревьев. Поколебавшись, родители согласились с ним. Погода была чудесная; оба знали лес на отлично благодаря своей социально активной молодости и предыдущим поездкам; да и сам лес просматривался практически насквозь из‑за отсутствия листвы и недавно прошедшей вырубки целой четверти занятой деревьями местности.
Зайдя в лес поглубже и найдя достойную выступления поляну, трое гостей поздоровались с лесом. Театрально прокашлявшись, Егор с надрывом начал читать стихотворение:
— Слава тебе, безысходная боль!
Умер вчера сероглазый король!..
— Почему он выбрал стих Ахматовой? Да ещё и этот, — краешком рта спросил у жены Матвей.
— Сама не знаю, — ответила та, не переставая улыбаться сыну. — Сначала мы учили «Утёс» Лермонтова, но потом его словно перемкнуло, и он потребовал Ахматову.
— А за окном шелестят тополя:
«Нет на земле твоего короля…» — с выражением закончил мальчик декламировать стих. Скрип деревьев заменил ему аплодисменты.
— Молодец! — хлопая, подошла к сыну Ольга. — Теперь прощайся со слушателями и поехали домой, — женщина поёжилась. — Холодает.
— До сви… — начал было мальчик, но налетевший внезапно порыв ледяного ветра унёс его слова.
— Поторапливайтесь! — крикнул Матвей жене и сыну. — Снег пошёл, нужно скорее возвращаться к машине!
Взяв Егора за руку, Ольга поспешила к мужу. Снегопад усиливался.
— Без паники, — Матвей посмотрел в голубые глаза жены, стараясь не демонстрировать собственный страх. — Я иду впереди, вытаптывая дорогу, которую уже завалило снегом. Вы идёте за мной. Понял, чемпион? Не отставай от мамы, а то она потеряется, — с улыбкой мужчина сдвинул шапку сына тому до самого носа.
— Пааап! — возмущённо воскликнул мальчик. Поправив шапку и со всей возможной серьёзностью глядя отцу в глаза, Егор кивнул. — Понял.
--------
Пройти удалось не больше десяти шагов. Метель, сильнее которой никто из троих путников не видел ни разу в жизни, застилала глаза. Валящий с неба снег замёл все следы — было совершенно неясно, куда идти.
Оба супруга проверили телефоны — связи не было.
— Что делать? — в голосе Ольги слышались нотки истерики; женщина не справлялась с подступившей вплотную к ней паникой.
Егор растерянно переводил взгляд с матери на отца и обратно — страх родителей передавался и ему самому. Протянув руку к ближайшему дереву, мальчик одними губами прошептал:
— Пожалуйста, помогите.
Внезапно перед его глазами развернулась картина, словно проматываемая задом наперёд. Вот хрупкий женский силуэт под стеной дома падает без сил. Вот этот же силуэт мечется от дерева к дереву, продираясь сквозь метель и не зная, где найти помощи. А вот эта же женщина словно выходит из спячки, потревоженная невыносимой болью и страхом. Ей нужно принять какое‑то очень сложное решение, которое даётся бедняжке неописуемо тяжело. Приняв его, девушка, испуганная и обессиленная, пускается в путь, который и приводит её в дом на окраине леса.
Словно очнувшись от сна, мальчик встряхнулся и уверенно указал пальцем куда‑то влево:
— Нам нужно туда!
— Малыш, мы не можем блуждать, нам нужно скорее выбираться отсюда! — отплёвываясь от снега, который налипал на губы, забивал нос и глаза, Ольга старалась перекричать воющий ветер.
— Нам точно нужно туда! — упрямо крикнул мальчик, пытаясь двигаться в указанном им же направлении и утопая по пояс в снегу.
Переглянувшись с женой, Матвей кивнул:
— Хорошо, командир. Показывай, куда идти!
С трудом пробиваясь через бушующую стихию, Яблоневы двинулись туда, куда указывал сын. Позднее выяснится, что они были в ста метрах от вырубленного участка, что, впрочем, никак бы их не спасло: снега там навалило ещё больше, чем в самом лесу.
— Я что‑то вижу! Там впереди, кажется, дом! — крикнул Матвей жене и сыну, прикрываясь от безжалостного ветра, иссекающего лицо мужчины заледеневшим снегом.
Преисполненная надеждой на спасение, Ольга взялась за руку сына покрепче, практически таща его за собой. Наконец граница леса осталась позади. До спасительного дома оставалось не больше пятнадцати метров.
Подхватив сына на руки и подталкивая жену, Матвей поспешил на крыльцо.
— Пожалуйста, помогите! Мы заблудились в лесу и попали в метель! С нами ребёнок! Умоляю, откройте! — кричал мужчина, тарабаня в дверь. В голосе отца семейства отчаянье переплеталось с мольбой.
Внезапно дверь открылась.
— Огромное спаси… — начал было Матвей, но осёкся: за дверью никого не было. Заглянув внутрь, мужчина увидел пустой коридор.
— Заходите! — На нерешительность у них не было времени. — Если хозяин дома не слышал наш стук, мы извинимся, всё объясним и попросим войти в положение.
Продрогшее семейство буквально ввалилось в дом, стуча зубами.
— Спа‑па‑па‑си‑и‑бо, что за‑заставил надеть шап‑пку, — поблагодарила Ольга мужа, закрывающего дверь. Она практически видела, как наступающая им на пятки смерть осталась за порогом.
— Ра‑раздевайся! — скомандовала женщина сыну. — Ждать, пока объявится хозяин дома, времени нет, тебе нужен горячий душ. Милый, — она кинула взгляд на мужа, — поищи домовладельца, вымой руки и поставь чайник — нам всем нужно горячее питьё. Если уж мы проникли в чужой дом, не вижу смысла стесняться и ждать разрешения взять пару пакетиков чая.
Пока жена занималась сыном, Матвей мельком осмотрел комнаты — в доме, кроме них, никого не было. Придя на кухню, мужчина щёлкнул кнопкой на чайнике и стал ждать.
— Папа! — раскрасневшийся Егор показался в дверях кухни; за ним стояла Ольга, раздевшаяся до футболки и плотных колгот.
— Ты почему ещё не снял мокрую одежду! — шикнула она на мужа. — Чесслово, как дитя малое!
Беззлобно препираясь, супруги не заметили, как Егор вышел из кухни.
— Мам! Пап! Идите сюда! — раздался крик мальчика из другого конца дома.
— Егор! — оба родителя кинулись на зов сына, кляня себя за невнимательность.
— Смотрите! Тут оранжерея! — Мальчик стоял посреди большой комнаты из стекла, с восторгом разглядывая прозрачные стены и потолок. — Только странная она какая‑то…
Ольга и Матвей огляделись. Оранжерея действительно была странная: в ней, окружённое сонмом мёртвых растений, жизнерадостно росло и даже плодоносило одно лишь лимонное дерево*.
Поддержать начинающего автора https://dzen.ru/id/69580ad5c3e44520c240e9bb?donate=true
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Ничего наблюдало за Ничто, только что получившим (снова) своё "первое" тело. Вновь безымянную Пустоту волновало состояние её творения и то, как перенесло оно вычёркивание целой вечности из собственной памяти.
— Эй! — донёсся до Ничего поток мыслей его творения. — Я изобрёл Звук.
— Правда? Покажи мне, как это! — Ничего заинтересованно смотрело на не‑Глеба, гадая, как повернётся история в этот раз.
Предаваясь собственным размышлениям, сокрытым от Ничто, Ничего не заметило, как пролетела вечность — или секунда? — за которую его творение изучило все звуки, которые только могут быть.
— Я хочу дать тебе имя, — новый поток мыслей не‑Глеба выдернул Ничего из раздумий.
— Что? — переспросило оно.
— Мне не нравится, что ты — безымянная пустота. Я хочу называть тебя своим самым любимым звуком. Я хочу звать тебя Ио.
— Ио, — протянуло Ничего, словно пробуя имя на вкус. История повторяется. В который раз? Второй? Сотый? Десятитысячный?
Послушается ли в этот раз Ничто совета своего творца? Сможет ли вовремя уйти из мира, который создаст, не запустив в том процесс разрушения? Не разлучившись с Ио, которое есть начало и конец всего, ещё на две тысячи лет?
Или же всё вновь пойдёт по накатанному пути — первый Homo sapiens, затем плотник, художник, дриада и болезненное расставание с ней?
— Ио, — повторило уже‑не‑Ничего. — Мне нравится это имя, и с честью я принимаю его. Тебя же я буду звать Aeternitas.
— Aeternitas, — вслед за Ио повторило Ничто. В его подобии глаз что‑то сверкнуло.
"— Всё повторится," — обречённо подумало Ио.
* О лимонном дереве и его роли в рассказе можно прочитать здесь https://dzen.ru/a/aVgSRhDqaj0MSAPU?share_to=link