Марина уже натянула пижаму и собиралась чистить зубы, когда в дверь позвонили. Она замерла с зубной щёткой в руке — половина одиннадцатого вечера, кто может явиться в такое время?
Подойдя к домофону, она нажала кнопку:
— Слушаю.
— Мариш, это я, Ксюша! Открой, пожалуйста!
Марина нахмурилась. Ксения была её новой коллегой по работе — они познакомились три месяца назад, когда та устроилась бухгалтером в их небольшую строительную фирму. Общались по-приятельски, пару раз обедали вместе в соседнем кафе, болтали о всяком. Неделю назад Марина пригласила её на свой день рождения — не хотелось сидеть одной с бокалом вина, когда Олег уехал на объект в Тверь на целый месяц.
Они неплохо посидели тогда, выпили шампанского, поболтали о работе и личной жизни, послушали музыку. Ксюша уехала часам к десяти. И вот теперь снова на пороге.
Открыв дверь, Марина ахнула. Перед ней стояла бледная Ксения с красным отпечатком ладони на щеке и шестилетним сыном Мишей, который прижимался к маминой куртке и смотрел в пол.
— Господи, что случилось?
— Можно к тебе? — голос Ксюши дрожал. — Ненадолго. На пару ночей максимум. Прошу.
— Конечно, заходите! — Марина отступила в сторону.
Куда их посреди ночи отправишь? Ребёнок явно напуган, да и Ксюша выглядит так, будто пережила землетрясение.
— Раздевайтесь, проходите. Чай хотите? — Марина попыталась придать голосу спокойствие, хотя внутри всё сжалось от тревоги.
— Давай Мишку сначала уложу, — пробормотала Ксюша, стаскивая с мальчика куртку.
Марина принесла комплект постельного белья, они вместе застелили диван в гостиной. Миша молча залез под одеяло и отвернулся к стене. Ксюша погладила его по голове, потом прикрыла дверь и прошла на кухню, где уже кипел чайник.
— Рассказывай, — начала Марина.
Ксюша обхватила чашку ладонями, словно пытаясь согреться.
— Я с Витей поругалась. Он... Он меня ударил, Мариш. Первый раз за все годы.
— Из-за чего?
— Из-за ерунды какой-то! — Ксюша сглотнула. — Он начал орать, что я плохая мать, что Мишка не его сын, всякую чушь нёс. Я даже не поняла толком, что на него нашло. Схватила ребёнка и ушла. Даже вещи не успела забрать.
Марина кивнула, хотя в голове мелькнула мысль: что-то тут не сходится. Люди не кричат просто так, тем более не бьют своих жён без причины. Но спорить сейчас не время.
— Ладно, не переживай. Поживёте у меня, пока не разберётесь. Ложись спать, завтра ведь на работу.
Утром началась суета. Ксюша попросила подвезти Мишу до школы, потом они поехали в офис вместе. Коллега весь день ходила с бледным лицом, пыталась скрыть красное пятно под слоем тонального крема, но всё равно было заметно.
После работы Ксюша ушла раньше — забирать сына из продлёнки. Марина дала ей запасные ключи от квартиры, чтобы не ждала её у двери.
Вечером Марина вернулась домой около восьми. Позвонила Ксюше заранее, но трубку не взяли. Ну ладно, может, в душе или с ребёнком занята.
Подойдя к подъезду, она набрала код домофона. Не открывается. Попробовала ещё раз — тишина. Позвонила снова Ксюше — не берёт. Позвонила в квартиру через домофон — молчание.
Марина почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она попросила соседку снизу открыть дверь подъезда, поднялась на свой этаж и принялась колотить в собственную дверь.
— Ксюша! Открой!
Тишина. Только из-за двери доносились звуки телевизора. Марина стучала ещё минут пять, прежде чем дверь распахнулась, и на пороге возникла растрёпанная Ксюша в халате.
— Ой, прости! Я в ванной была, музыку слушала в наушниках! Не слышала совсем!
Марина сжала кулаки, сдерживая желание высказать всё, что думает. Ладно. Бывает. Случайность.
— В следующий раз хотя бы телефон рядом держи, — сухо сказала она и прошла в квартиру.
Следующие дни прошли в похожем режиме. Утром — спешка и суматоха, вечером — Ксюша с Мишей сидели перед телевизором, готовили ужин, занимали ванную комнату часами. Марина несколько раз пыталась заговорить о дальнейших планах, но Ксюша ловко уходила от темы.
В четверг вечером Марина не выдержала:
— Ксюш, ты же говорила, что на пару дней. Прошла уже неделя.
— Ты хочешь нас выгнать? — Ксюша изобразила обиженное лицо.
— Я хочу понять, какие у тебя планы. Ты квартиру ищешь? С Витей общаешься?
— Ищу, конечно! Но всё либо дорого, либо далеко от школы Мишки. Знаешь, как сейчас с жильём...
— Знаю. Но мне надо понимать, на какой срок рассчитывать. У меня в субботу Олег приезжает из командировки. Он не в курсе, что вы тут живёте.
— Ладно-ладно, я понимаю. Постараюсь к субботе что-нибудь найти, — пробормотала Ксюша и ушла в гостиную.
В пятницу вечером Марина легла спать поздно — надо было доделать квартальный отчёт. Заснула она только к часу ночи, а в семь утра её разбудил грохот на кухне. Она вскочила и выбежала из спальни.
На кухне стоял Миша с виноватым лицом, а вокруг него на полу валялись осколки её любимой керамической чашки — подарок от бабули, единственная память о ней.
— Что случилось?
— Я хотел попить, — пролепетал мальчик.
Марина закрыла глаза, считая до десяти. Это ребёнок. Он не виноват. Но где его мать?
— Ксюша! — позвала она.
Никакого ответа. Марина заглянула в гостиную — пусто. На столе лежала записка: "Поехала смотреть квартиру, вернусь через пару часов".
Отлично. Оставила семилетнего ребёнка одного в чужой квартире.
Марина убрала осколки, покормила Мишу завтраком и включила ему мультики на планшете. Села за ноутбук доделывать отчёт. Минут через сорок услышала странный звук — словно кто-то стучит по столу.
Обернувшись, она обмерла. Миша колотил кулаком по экрану планшета, пытаясь "побить" злодея из мультика.
— Миша, стой! — Марина кинулась и выхватила планшет.
К счастью, экран уцелел. Мальчик надул губы и отвернулся, обиженный.
Ксюша вернулась только к обеду.
— Как дела? Нашла что-нибудь?
— Нет, там развалюха полная. Даже смотреть не стала толком, — Ксюша плюхнулась на диван. — Я пирожки купила, горячие! Хочешь?
Марина вздохнула. Пирожки — это, конечно, мило, но вопрос с жильём от этого не решается.
Вечером приехал Олег. Марина предупредила его заранее по телефону о гостях, но всё равно было неловко. Он пробыл часа два, они посидели на кухне, выпили кофе, потом он уехал к себе в квартиру — жить под одной крышей с чужими людьми ему было некомфортно. Марина расстроилась — так ждала его приезда, а вместо романтического вечера получила дежурные два часа за столом.
В воскресенье утром Марина проснулась от детского плача. Выбежала в гостиную — Миша сидел на полу и ревел, а рядом валялись фломастеры. На светлых обоях, которые она клеила полгода назад, красовались яркие каракули — зигзаги, кружочки, какие-то чёрточки. Метр в высоту и два в длину.
Марина застыла. Внутри всё оборвалось. Эти обои она заказывала из Италии.
— Что здесь происходит?!
Из гостиной вышла заспанная Ксюша.
— Ой, Мишка, ты чего? — она зевнула, почёсывая затылок.
— Ты видишь, что он натворил?! — голос Марины дрожал.
— Ну, это же просто обои, Мариш. Их можно переклеить.
— Переклеить?! Ты будешь переклеивать? Ты вообще понимаешь, сколько они стоят?!
— Ну, он же не специально! — Ксюша нахмурилась. — Давай не сейчас, а? Ты могла бы войти в положение.
— Войти в положение? — Марина почувствовала, как терпение лопается, как натянутая струна. — Ты попросилась на два дня. Прошла неделя. Твой сын разбил мою чашку, чуть не сломал планшет, измалевал стены! И ты даже не извинилась толком!
— Он ребёнок! Дети такие! — Ксюша повысила голос.
— Может, дети и такие, но это моя квартира! И я больше не хочу, чтобы её тут разносили! Собирайте вещи. В течение часа вы должны уйти.
Ксюша побледнела.
— Ты серьёзно? Ты нас выгоняешь?
— Я прошу вас уйти. Точка.
— Но куда мы пойдём?!
— Не знаю. Может, к Вите вернёшься. Или к родителям. Или в гостиницу. Но здесь вы больше не останетесь.
Ксюша ещё минут двадцать пыталась уговорить, умолять, даже угрожать — мол, расскажет всем на работе, какая Марина чёрствая. Но ничего не помогло.
Потом она всё-таки позвонила Вите. Марина краем уха услышала обрывки разговора: "...я не хотела... прости... да, я понимаю... приеду сегодня... спасибо...".
Через час Ксюша с сыном стояли в прихожей, одетые и с сумками в руках.
— Знаешь, я думала, мы подруги, — холодно сказала Ксюша. — Не ожидала от тебя такого.
Марина молча открыла дверь. Когда они вышли, она закрыла её и прислонилась лбом к косяку. Внутри всё дрожало — от злости, обиды, облегчения.
Потом она подошла к стене, провела рукой по фломастерным каракулям и усмехнулась. Пожалуй, хватит быть доброй самаритянкой. В следующий раз, когда кто-то попросится "на пару дней", она скажет твёрдое "нет". Одиночество не так страшно, как чужие люди в твоём доме, которые не умеют уважать границы.
Она взяла телефон и написала Олегу: "Гости, наконец-то, уехали. Приезжай. Я соскучилась".