— Ну всё, последний! — Лёша швырнул помятый конверт на кровать и потёр лицо ладонями.
Маша сидела у окна гостиничного номера, разглядывая ночной пейзаж за стеклом. Где-то там, внизу, ещё гудели гости, кто-то курил на веранде, кто-то грузился в такси. А здесь, в номере для молодожёнов с видом на пруд, витала совсем не романтическая атмосфера.
— Двести восемьдесят тысяч, — произнёс муж, сгребая купюры в одну кучку. — Двести восемьдесят! При том, что кредит на миллион взяли!
— Лёш...
— Нет, ты только представь! Твоя тётя Галя, которая весь вечер жрала креветки, положила три тысячи рублей! Три тысячи! Я в шоке просто!
Маша сжала кулаки. Ей хотелось заплакать, но она сдерживалась. Вот так закончился самый счастливый день в её жизни — подсчётом денег в конвертах и взаимными упрёками.
— Может, хватит уже? — тихо спросила она. — Давай завтра всё обсудим, а сегодня просто...
— Что — сегодня? — Лёша вскочил с кровати. — Сегодня я понял, что влип на полтора года! Полтора года буду эту свадьбу выплачивать! И всё ради чего? Ради твоих детских мечт о принцессе!
— Я тебя не заставляла!
— Ага, не заставляла! Просто каждый день ныла: "Лёш, ну давай нормально сыграем, как у людей! Лёш, я хочу белое платье! Лёш, давай лимузин возьмём!" — передразнил он высоким голосом.
Маша вскочила, чувствуя, как щёки заливает краска.
— Знаешь что? Иди ты со своими подсчётами! Я думала, что сегодня особенный вечер, а ты превратил его в какую-то бухгалтерию!
Она схватила край длинной юбки и направилась к двери, но Лёша перегородил путь.
— Стой! Ты куда?
— К родителям! Может, там за меня хоть порадуются!
— Да пожалуйста! Беги к мамочке с папочкой, которые даже конверта не дали! Зато на свадьбе первыми за стол сели! И вообще если хочешь, можем аннулировать этот брак!
Это была последняя капля. Маша с силой распахнула дверь и вылетела в коридор, стуча каблуками по ковровому покрытию. Слёзы уже размазывали тушь, но ей было всё равно.
Номер родителей находился этажом ниже. Маша постучала, молясь, чтобы они ещё не спали. К счастью, дверь открыл отец в домашних брюках и футболке.
— Машка? Ты чего? — он мгновенно нахмурился, увидев её заплаканное лицо.
— Можно к вам?
— Конечно, заходи. Лен, иди сюда!
Мама вышла из ванной в халате, с кремом на лице. Увидев дочь, всплеснула руками.
— Господи, что случилось?
Маша рухнула на диван и разрыдалась. Сквозь всхлипы она выдавливала обрывки фраз про конверты, упрёки, кредит и то, как Лёша назвал её капризной дурой.
— Вот урод, — процедил отец, наливая дочери воды. — Извини, Машуль, но твой муж — полный урод.
— Женя, не при ней! — одёрнула мужа мама, садясь рядом с дочерью и обнимая её за плечи.
— А что? Правду говорю! В первую же брачную ночь жену довести до слёз — это надо умудриться!
Маша выпила воды, вытерла лицо салфеткой. Платье сковывало движения, корсет врезался в рёбра — она мечтала поскорее снять эту красоту, которая теперь казалась дурацким нарядом.
— Пап, мам... может, и правда зря мы всё это затеяли? — всхлипнула она. — Может, надо было просто в загс сходить...
— Глупости! — решительно сказала мама. — У тебя была прекрасная свадьба! Ты выглядела как королева!
— Да какая королева... — Маша горько усмехнулась. — Он сказал, что хочет аннулировать брак.
Родители переглянулись.
— Серьёзно? — отец сжал кулаки. — Ладно, утром с ним поговорю. По-мужски.
— Не надо, пап. Пусть так и будет. Не хочу с ним жить, если он такой... жадный и чёрствый.
— Машенька, не принимай поспешных решений, — мягко сказала мама. — Вы оба устали, перепили, нервы на пределе. Завтра всё может выглядеть иначе.
— Нет, мам. Я всё поняла сегодня. Он не любит меня. Он любит деньги.
Повисло тяжёлое молчание. За окном кто-то громко хохотал — видимо, гости ещё праздновали.
— Знаешь что, — вдруг сказал отец, доставая из портфеля какую-то папку. — Покажем ей?
Мама задумалась, потом кивнула.
— Машуль, мы тебе хотели сюрприз сделать, — начала она. — Но не при всех же, вот и решили позже сказать.
— Какой сюрприз? — устало спросила Маша.
Отец протянул ей ключи.
— Это от твоей квартиры. Однушка на Солнечной, помнишь тот новый дом? Мы давно присматривали, а тут как раз освободилась. С ремонтом, с мебелью. Можешь хоть завтра въезжать.
Маша уставилась на ключи, не веря своим глазам.
— Вы... что? Квартиру?
— Ну да. Думали, вам с Лёшей пригодится. Всё-таки у мамы его жить — то ещё удовольствие, — отец виноватой усмехнулся. — Хотели после свадьбы вам двоим лично огласить. Но раз так вышло...
— Подожди, — Маша пыталась осмыслить услышанное. — То есть у меня есть квартира? Своя?
— Твоя, — подтвердила мама. — Документы оформим на днях, пока на мне висит. Но это твоё жильё, доченька.
Слёзы хлынули с новой силой, но теперь это были совсем другие слёзы.
— Я вас так люблю! — Маша обняла родителей. — Вы самые лучшие!
— Мы тоже тебя любим, солнышко, — мама погладила её по голове. — Поэтому спрашиваю: ты точно решила с Лёшей расходиться?
Маша вытерла глаза и выпрямилась.
— Абсолютно точно. Не хочу я с ним. Если он в первый же день брака показал свою сущность, то дальше будет только хуже.
— Мудрая девочка, — отец с гордостью посмотрел на дочь. — Значит, так: завтра отсыпаемся, послезавтра едем твоё новое жильё смотреть. А с Лёшей я сам разберусь.
— Пап, не надо скандала...
— Не будет скандала. Просто объясню, что к чему.
Маша осталась ночевать в родительском номере, на диване. Спала плохо — в голове крутились сегодняшние события. Ещё вчера она была невестой, мечтающей о счастливом будущем, а сегодня стала женой, которая готовится стать бывшей.
Утром она проснулась от звонка телефона. Лёша.
— Але, — сухо ответила Маша.
— Ты где? — голос у него был помятый, видимо, с похмелья.
— У родителей.
— Машка, давай поговорим нормально. Я вчера лишнего сказал, сам не знаю, что на меня нашло...
— Ты знал прекрасно, что говоришь, — спокойно ответила она. — И я приняла решение.
— Какое решение?
— Разводиться. Или аннулировать брак, как ты вчера предлагал.
В трубке повисла тишина.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я подам документы на этой неделе.
— Маш, ну ты чего? Это же глупость! Мы оба были на нервах...
— Нет, Лёша. Ты показал своё истинное лицо. И знаешь что? Мне оно не нравится.
Она сбросила звонок и выключила телефон. Руки слегка дрожали, но внутри появилась какая-то твёрдость. Впервые за много месяцев она чувствовала себя свободной.
Через три дня, когда все формальности были улажены, Маша стояла в своей новой квартире на Солнечной. Светлые стены, большие окна, встроенная кухня, широкий диван — всё выглядело уютно и ново.
— Нравится? — спросил отец, который помогал ей перевозить вещи.
— Очень, — Маша улыбнулась. — Пап, а ты с Лёшей разговаривал?
— Разговаривал. Объяснил ситуацию. Он сначала психовал, потом успокоился. Я дал ему пятьдесят тысяч на погашение кредита, чтоб не мучился.
— Пап, зачем?
— Так жалко мне его стало, — отец пожал плечами. — Дурак дураком, но не звереть же. Остальное пусть сам выплачивает, авось поумнеет.
Маша обняла отца.
— Ты самый добрый. Хоть он этого и не заслужил.
— Я не для него, я для себя. Чтоб на душе чисто было.
Вечером, когда родители уехали, Маша села у окна, налила себе бокал сухого красного. За стеклом светились огни города, где-то внизу шумела жизнь. А здесь, в её маленьком королевстве, было тихо и спокойно.
У нее было странное чувство — вроде бы жизнь рухнула, а вроде только начинается. Свадьба, которая должна была стать началом семейного счастья, обернулась финалом несостоявшихся отношений.
Но если честно, Маша не жалела ни о чём. Лучше узнать правду сразу, чем через годы, обременённая детьми и общим бытом. Лучше остаться одной в своей квартире, чем вдвоём в чужой — с человеком, который считает каждую копейку и не может контролировать себя.