Александр Беляев умер в блокадном Ленинграде так же, как жил: на границе между реальностью и теми мирами, которые он придумывал. 6 января 1942 года, в холодной комнате в Пушкине, один из основоположников советской фантастики умер от голода и холода — тихо, почти незаметно, как исчезают люди в городе, где жизнь стала борьбой за каждый вдох. Его называли «русским Жюлем Верном», но он был куда мрачнее и точнее: его фантастика рождалась не из приключений, а из боли, болезни и долгих лет неподвижности. Он родился в Смоленске, в семье священника, окончил духовную семинарию, но священником быть отказался. Уехал в Ярославль, стал юристом, успешным, мобильным, европейским. И вдруг — резкий поворот: литература. Почти сразу — удар судьбы. Туберкулёз позвоночника, шесть лет неподвижности, три года — буквально залит в гипс. Человек, который позже будет писать о свободе движения, сам не мог повернуться в постели. Но именно там, в неподвижности, родилась его фантастика — как попытка вырваться из тела
Жизнь, в которой фантазия опережала науку, а смерть оказалась страшнее любого вымысла
7 января7 янв
2
2 мин