В Петропавловской крепости стоит памятник, который петербуржцы ненавидят уже тридцать лет. Длинные паучьи пальцы, ноги-спички, крохотная голова на двухметровом теле. Карикатура, а не царь-реформатор.
Но Михаил Шемякин не издевался над историей. Он просто показал правду.
Пётр Великий действительно выглядел именно так. Высокий, угловатый, непропорциональный, с лицом, которое периодически искажалось судорогами. Никакого сходства с бронзовыми богатырями, которых мы видим в учебниках и на площадях.
Французский герцог Сен-Симон встретился с русским царём в Париже в 1717 году. Потом записал в дневнике: красноватое смуглое лицо, короткий нос, прекрасные чёрные глаза — большие, живые, проницательные. А дальше странное добавление: «Взгляд иногда становится суровым и диким, с судорогами на лице, которые повторяются не часто, но искажают и глаза, и всё лицо, пугая всех присутствующих».
Что это было — никто точно не знает.
Историк Василий Ключевский приводит свидетельство врача Карла Моора: с двадцати лет у Петра начала трястись голова и дёргаться лицо. Может быть, последствия детского испуга во время стрелецкого бунта, когда десятилетний мальчик видел, как бунтовщики убивали его родственников прямо на крыльце дворца. А может — ранний алкоголизм или генетика Романовых, которая давала о себе знать из поколения в поколение.
Рост — да, богатырский. 204 сантиметра при среднем мужском росте в 160. Настоящий великан среди современников.
Но дальше начинались несоответствия, которые делали фигуру царя нелепой.
Сохранились его кафтаны. Все 48-го размера — для худощавого юноши, а не для зрелого мужчины. Узкие плечи, впалая грудь, короткие руки. И — самое поразительное — 38-й размер обуви. При росте больше двух метров должен был быть как минимум 45-й.
Представьте: двухметровая цапля на тонких ножках с маленькими ступнями.
Ходить было трудно. Нагрузка на стопы колоссальная, боль постоянная. Поэтому Пётр почти всегда брал с собой трость — не для солидности, а по необходимости. Именно с тростью изобразил его Валентин Серов в 1907 году, когда решил написать царя таким, каким он был на самом деле.
Серов подошёл к делу серьёзно: перечитал Ключевского, изучил архивы, рассмотрел все прижизненные портреты. Потом сказал: «Петра всегда изображали каким-то оперным героем и красавцем. А он был страшненький: длинный, на слабых тоненьких ножках и с такой маленькой головкой, что больше походил на какое-то чучело с плохо приставленной головою. В лице у него был постоянный тик, и он вечно кроил рожи: мигал, дёргал ртом, водил носом и хлопал подбородком».
И ещё одна деталь: шагал огромными шагами, а спутники бежали следом, задыхаясь.
Как человек с 38-м размером ноги делал огромные шаги? Очень просто.
Пётр носил специально сшитые высокие сапоги-ботфорты. Подошва длиной 31 сантиметр — визуально 45-й размер. А внутри, в этих великанских сапогах, — обычные туфли 38-го размера. Царь буквально ходил на ходулях, пряча свою главную физическую слабость.
Никто не догадывался. Все видели мощные ботфорты и думали, что у императора стопы под рост.
Теперь посмотрите на его лицо в динамике.
1698 год, Лондон. Художник Готфрид Кнеллер пишет 26-летнего Петра. Длинные вьющиеся волосы, большие круглые весёлые глаза, довольно приятное молодое лицо. Портрет чуть слащавый, но фигура в рыцарской кирасе выглядит пропорциональной — если не смотреть на короткие ноги.
1717 год, Париж. Тот самый портрет кисти Карла Моора. Царю 45 лет, и это уже другой человек. Одутловатое лицо, усы будто приклеенные, припухшие глаза. В складках губ — усталость и разочарование. Нет ни юношеской самоуверенности, ни зрелого удовлетворения своим делом.
Грустный вымотанный мужчина, которому кажется шестьдесят.
Пётр приехал во Францию ускорять окончание Северной войны, которая шла уже семнадцать лет, и устроить брак любимой дочери Елизаветы с французским принцем. Но дочь французам не понравилась — незаконнорожденная, мать из простолюдинок. Война продолжалась ещё четыре года. А сам Пётр на портрете Моора выглядит человеком, который понимает: время утекает, сил всё меньше, а дел ещё непочатый край.
Хотите увидеть настоящее лицо Петра I? Сходите в Русский музей.
Там хранится гипсовая маска, которую снял Бартоломео Растрелли в том же 1717 году. Для работы над конной статуей скульптору нужен был точный слепок. Царю пришлось сбрить голову и усы. Его привязали к стулу за руки и ноги — двигаться нельзя было категорически. Залили голову гипсом.
Приближённые постоянно подходили и прислушивались: дышит ли государь?
Снимали маску, раскалывая её ударами молотка. По живому человеку.
Растрелли использовал этот слепок не только для памятника в Михайловском замке. После смерти Петра в 1725 году он создал «восковую персону» — полноразмерную фигуру царя, которая сейчас стоит в Эрмитаже. На ней настоящий петровский кафтан и парик из собственных волос императора.
Вот он, подлинный Пётр I. Можете сравнить.
А теперь посмотрите на бронзового гиганта в Петергофе, Таганроге и Архангельске. Того самого, чьё лицо украшает пятисотрублёвую купюру. Тяжёлый, грузный, с телом обычных пропорций и суровым выражением лица.
Откуда взялся этот образ?
Из картины Николая Ге «Пётр I допрашивает царевича Алексея», написанной в 1871 году — через полтора века после смерти императора. Ге никогда не видел Петра и частично писал его со своей жены Анны Петровны, которая красотой не отличалась. Получился грозный государь с лицом обычного русского мужика средних лет.
Именно эту картину взял за основу скульптор Антокольский. Памятник растиражировали по всей стране.
А потом образ проник в кино. В фильме «Пётр Первый» 1937 года актёр Николай Симонов играет порывистого целеустремленного царя совершенно типичной внешности. Этого Петра запомнили миллионы зрителей.
Канон сложился.
Михаил Шемякин его сломал. Для своей скульптуры он полностью скопировал голову с прижизненного слепка Растрелли — лысую, без усов, с теми самыми большими живыми глазами. Тело ваял по портретам западных художников Таннауэра и Жан-Марка Натье, а также по восковой фигуре из Эрмитажа.
Да, скульптура диспропорциональна. Голова в натуральную величину, тело увеличено в полтора раза — иначе памятник был бы слишком мелким.
Но если убрать это техническое искажение, останется почти точная копия самого достоверного изображения Петра I — той самой восковой фигуры из Эрмитажа.
Шемякинский Пётр стоит в Петропавловской крепости тридцать четыре года. Его ругают, называют карикатурой, требуют убрать. А он просто честный.
Пётр I действительно был таким: высоким и непропорциональным, с лицом, которое дёргалось от нервного тика, с маленькими ступнями, спрятанными в огромных ботфортах. Он прятал свои физические несовершенства так же тщательно, как прятал страхи и слабости.
Создавал флот, рубил окно в Европу, строил новую столицу на болоте, ломал старый мир и строил новый. И всё это время шагал огромными шагами на крошечных ногах, опираясь на трость, которую никто не воспринимал всерьёз.
Мы привыкли к бронзовым богатырям с волевыми лицами. Но настоящий Пётр был другим. Неудобным, угловатым, с дёргающимся лицом и телом, которое постоянно напоминало о своём несовершенстве.
Может быть, именно поэтому он так яростно переделывал всё вокруг себя.