Серый был самым маленьким волчонком в этом выводке. Мать довольно часто смотрела на него сверху вниз, словно размышляя, что с ним делать. Он поднимал на неё свою мордочку и с силой втягивал воздух, зажмуривая глаза. И всякий раз волчица наклонялась к нему, облизывала своим большим языком нос, глаза, уши и сразу отворачивалась, как бы оставляя решение вопроса о его судьбе на потом.
Серый — он сам себя так назвал, потому что его мех был значительно светлее, чем у других волчат. Каждый раз, когда мать подставляла им своё брюхо с туго натянутыми сосками, переполненными молоком, его братья и сёстры забирали себе самые большие, а ему приходилось пролезать между мохнатыми сородичами, чтобы присосаться и поесть.
В своих играх волчата всегда выбирали его своей жертвой: нападали на него, кусали за лапы, уши и хвост. Но он терпел — зубы у волчат становились всё острее с каждым днём. Серый знал: стоило ему только жалобно пискнуть, как участь его была бы не самой завидной, поэтому он молчал.
Когда у волчицы закончилось молоко и она стала приносить волчатам пищу в своём животе и отдавать её, чтобы они поели, Серому стало ещё труднее. Волчата набрасывались на еду и съедали её с такой скоростью, что он даже не успевал к ней подойти. Именно в те дни он заметил, что мать смотрит на него всё реже и уже не облизывает нос и мордочку тёплым языком.
Его братья были гораздо крупнее и сильнее Серого. Однажды родителей не было довольно долго. Все волчата очень хотели есть. Наконец в логово просунулась морда матери — она пролезла под веткой, а за ней протиснулся отец. Волчица отдала комок еды, но его было довольно мало. Дети накинулись и съели всё, как всегда, быстро. Серому нечего было и рассчитывать на ужин в компании братьев и сестёр.
Но и терпеть он больше не мог. Зажмурившись от страха и решив: будь что будет, Серый подошёл к отцу. Большой, крупный волк лежал поперёк логова, словно отделяя собой Серого от остальных волчат. Волк был сыт, доволен и собирался поспать.
Серый, не открывая глаз, изо всех сил вцепился отцу в усы и потянул на себя. От такой наглости большой волк опешил и негромко зарычал. Волчица-мать резко обернулась и укусила его за живот — не сильно, но достаточно для того, чтобы он привстал на лапы и высвободил из себя часть еды, которой был плотно набит. Сочный, вкусный комок свежего мяса упал перед мордой Серого. Недолго думая, он вцепился в него зубами и накрыл собой — грудью, животом, лапами.
Он заглатывал вкусное мясо, почти не жуя. Другие волчата, почувствовав запах еды, стали отталкивать волчонка со всех сторон, щипать его зубами за бока, лапы, уши. Но ему было не привыкать. Волчонок почувствовал, что ни за что на свете не отдаст свою добычу никому. Сам того не ожидая, продолжая жевать тёплое мясо, он зарычал. Он рычал и ел, ел и рычал.
Насытившись, волчонок отодвинулся. Голова его кружилась, в животе было тепло, сытно и приятно. Мать стала вылизывать его мордочку. Она делала это долго, тщательно и не обращала внимания на других своих детей. Волчица смотрела на своего ребёнка с явным одобрением, а её глаза словно говорили: молодец, вот давно бы так.
С тех самых пор Серый не давал себя в обиду. Волчонок теперь хорошо питался. К тому времени, когда мать разрешила им вылезать из логова и резвиться на поляне возле него, он был уже ничуть не меньше своих братьев и даже покрупнее некоторых сестёр.
Жизнь казалась удивительной и привлекательной. Волчата бегали за матерью всё дальше и дальше от логова, иногда даже не возвращаясь домой на ночь. Иногда мать с отцом куда-то отлучались вдвоём и почти всегда приносили много еды. Главным условием в такое время для волчат было только одно — держаться вместе и никуда не разбегаться.
Мать довольно быстро обучила их всяким премудростям: как избегать опасности, как выслеживать и загонять добычу. Иногда разрешала самостоятельно охотиться на зайцев, но всегда находилась поодаль или на возвышении и наблюдала.
Однажды стая отошла довольно далеко от логова. Они бежали почти всю ночь, остановились только у ручья, чтобы попить немного воды, и снова побежали. Потом родители, по обыкновению, отлучились, а волчата должны были перейти овраг и ждать их с той стороны, в лесу. Они вдоволь поиграли, немного покусали друг друга за носы и решили переправляться к месту встречи с родителями.
Серый решил идти первым. Он гордо смотрел вперёд, выбирая, где бы им расположиться, как вдруг под прошлогодней листвой почувствовал задней лапой что-то холодное. Сначала ему показалось, что это мокрая земля или лужа, но внезапно раздался неприятный щелчок, и что-то больно вонзилось в лапу и хвост. Серый не мог двигаться — от боли он чуть не потерял сознание.
Другие волчата стали суетиться вокруг него, лизать в нос, поскуливать. Боль никак не проходила. Волчонок не понимал, что с ним произошло, почему он больше не может двигаться и что мешает ему высвободить лапу и хвост. Ему очень хотелось заскулить, даже завыть. Но он с детства привык терпеть боль.
Появились мать с отцом. Волчица обнюхала предмет, причинявший боль её сыну, и громко издала фыркающий лай. Она всегда так делала, когда стая находила следы с таким же запахом. Волчата бросились врассыпную.
Волчица полизала Серому лапу, потом нос, глаза и уши. Он замер. Светало. Стае надо было уходить. До логова было очень далеко, возможно, им придётся пережидать день на водопое. Охота у родителей была неудачной, еды не было. На краю оврага волчица обернулась в последний раз, глядя на сына, и нырнула за остальными в кусты.
Серый не понимал, что делать. Ему было больно. Хвост болел даже сильнее, чем лапа. Вдруг послышались чьи-то шаги. Он прекрасно знал чьи — запах он почувствовал уже давно, просто боль мешала сосредоточиться и принять решение. Шаги были всё ближе. Послышались и звуки. Это было то самое существо, запах которого мать приучила с раннего детства обходить стороной. Волчонок замер.
Существо на задних ногах приблизилось, издавая странные звуки из пасти, опустилось и передними лапами стало освобождать волчонка. Он почувствовал, что боль в лапе и хвосте не прошла, но стала слабее. Изо всех сил Серый прыгнул в сторону и побежал что есть мочи в овраг. Он прихрамывал, но мог вполне сносно бежать.
Вокруг было уже совсем светло. Солнце поднималось над лесом, но молодой волк не останавливался. Вскоре он нагнал свою стаю, расположившуюся у водопоя. Весь день мать смотрела на него с любовью, облизывала лапу и хвост.
Шло время. Серый вырос в огромного, матёрого волка. Всё чаще он охотился в одиночку и подумывал оставить стаю. Лапа уже совсем не болела, и только хвост был короче, чем у остальных волков, иногда напоминая о происшествии в детстве, когда существо, несущее опасность, почему-то освободило его и не лишило жизни.
Да. Хвост был перебит капканом. Долго болел и мешал, но потом больной кусок отвалился, и Серый быстро поправился. Он не знал, что его обнаружил егерь и освободил, наблюдая, как молодой волк убегает в овраг. «Хорошо, что не сильно хромает, — подумал мужчина. — Жаль будет короткохвостым, только бы не заболел». Егерь потом часто рассказывал детям эту историю и в шутку предупреждал: встретите в лесу волка с коротким хвостом — знайте, это мой друг. Но лучше далеко в лес не ходите.
В тот год егерь обходил зимой дальние угодья на лыжах. Он стал переправляться через овраг, неудачно повернулся и упал. Лыжное крепление почему-то не отстегнулось — нога ушла вниз на излом, и он потерял сознание. Очнувшись, мужчина понял, что сломал ногу. Уже смеркалось. Нужно было как-то выбираться, но двигаться ночью с переломанной ногой было невозможно. Он знал, что ночь ему предстоит провести в лесу. За это время хотя бы утихнет боль, и он сможет как-то добраться до заимки.
Опытному егерю было не впервой ночевать в лесу зимой. Но вот беда — мороз. Пока он летел в овраг, спички выпали из кармана, и разжечь хоть какой-то костёр было нечем. Он лежал и думал, как выбраться из сложившейся ситуации. Боль мешала сосредоточиться.
Мужчина посмотрел по сторонам и замер. На краю оврага стоял волк.
Большой, матёрый самец спокойно смотрел на человека, жадно втягивая воздух раздувающимися ноздрями. Легко и грациозно он спустился и медленно подошёл. Егерь увидел, что хвост у волка был немного короче обычного, а на конце топорщилась забавная щётка из шерсти, растущей в разные стороны. «Неужели это мой волчонок?» — подумал мужчина, не веря своим глазам.
Волк потянул ноздрями и ощутил знакомый с детства запах — тот самый, от которого мать учила держаться подальше и издавала фыркающий лай, когда они натыкались на такие следы. Серый отчётливо вспомнил день своего освобождения, как это существо отпустило его и не забрало жизнь. Он приблизился мордой к морде существа, ткнулся носом и почувствовал холодную кожу. Серый понял — его спаситель замерзает. Мужчина дрожал.
Волк вспомнил, как сам дрожал в детстве от холода, когда отец и братья отпихивали его в дальний угол логова.
Волк зажмурил глаза, осторожно приблизился к существу и лёг на него, закрывая своим телом. Тёплый мех согревал мужчину. Он расслабился и позволил себе погрузиться в сон — боль утихала. Волк почувствовал, как существо перестало дрожать.
Егерь очнулся, когда уже рассвело. Волка рядом не было. Опираясь на кривую корягу, как на костыль, мужчина стал пробираться домой.