Есть мнение, что с судьбой сокровищ, награбленных Наполеоном в Москве, связана разгадка «всех несостыковок». Причём, каких именно, даже не интересно. Ибо мнение это почерпнуто из комментария, автор которого говорит о совместном походе Бонапарта и Александра I на «Древнюю Столицу». Следовательно, говорит глупости.
...С другой же стороны, миф о «золотом обозе» появился на два века раньше мифа о «ядерной войне 1812 года». И хотя бы ради своего возраста заслуживает уважения. В традиционной форме он гласит, что несметные сокровища, добытые французами в Москве, не смогли быть вывезены, и большей частью утоплены в одном из озёр Смоленской области, – недалеко от деревни Сёмлево. Последняя подробность основана на свидетельстве генерала де Сегюра. Обоз действительно прекратил существовать именно в том районе между 10-12 ноября, однако, несостоятельность сегюровской версии просто бросалась в глаза. Ведь озеро в те дни ещё не замёрзло. Добраться к глубоким местам по льду было нельзя. Пытаясь что-то «топить» с болотистых берегов, французы оставили бы массу следов, но скорее бы перетопились сами, однако, золото легко оказалось бы достать.
Тем не менее, поиски пропавших сокровищ в озере и окрестностях продолжались с начала XIX по конец XX века. Тогда об этой, как и о многих других небылицах, полюбила писать «Техника Молодёжи»… Отметить, однако, стоит, что поиски велись исключительно энтузиастами. Осушать озёра никому в голову не приходило. Ведь, что стало с «золотым обозом» на самом деле всегда было известно точно.
Следовательно, прежде всего о «несметных сокровищах». Конечно, покидая Москву, армия и администрация (включая церковную), вывезли почти всё ценное. Но только «почти». Французам достались часть церковного имущества, – в основном предметы слишком массивные и нетранспортабельные, – а также запасники Оружейной палаты. В них, например, французы нашли польские и турецкие знамёна, которые Кутузов заслуживающими эвакуации не посчитал… Что-то ещё удалось награбить в дворцах знати. Однако всё равно получилась ерунда. Три центнера золота, пять тонн серебра и ещё четырнадцать тонн ценностей не металлических, – разных, от шуб, до картин.
Кажется, что много, – одного золота целый воз, – но речь-то шла войне империй. Добыча не могла бы покрыть и тысячной доли расходов на русскую кампанию. Однако для Наполеона трофеи имели ценность престижную. Собственно, больше-то он ничего в России не стяжал. Так хоть польскими знамёнами Лувр можно было бы украсить.
Также следует учитывать, что Москва была не единственным разорённым грабь-армией городом, и речь выше лишь о трофеях «официальных». Куда больше добычи находилось «в частном владении». Каждый из солдат нёс, что смог украсть, у маршалов же были и свои «золотые обозы».
Но армия Наполеона, как известно, из России не ушла. Соответственно, не ушли и золотые обозы, – да они у французов все в разной мере «золотыми» были. Главный, – тот о котором пишет Сегюр, –под Смоленском был уничтожен казаками Платова. И ещё какой-то, не проходивший по ведомостям, но очень богатый, там же попался казакам Иловайского.
Лучше всего известна судьба шуб, картин, икон и прочего на общую в 14 тонн сумму. Всё что горело, Платов приказал сжечь. Отряд не мог выполнять боевую задачу с таким подрывающим дисциплину довеском. Также, из своей личной доли Платов пожертвовал на строительство собора тонну серебра.
И ключевое слово здесь «пожертвовал». Речи о том, что царь имеет какие-то права на добро, взятое в бою солдатами, либо о том, что оно должно быть возвращено прежним владельцам, просто не было.
Некоторые артефакты из запасников Оружейной Палаты, – такие,как древние доспехи, – со временем были получены в дар государством, или же найдены в частных коллекциях и выкуплены.