Пролог.
Тишина после полуночи. Город спал.
В окнах темнело, улицы вымерли, и только редкие блики фар скользили по фасадам домов, как сонные тени.
Он стоял у подъезда, и не спешил. Пальцы в перчатках двигались едва заметно - привычный жест, не нервный, просто проверка. Всё было на своих местах. Шаги приглушались снегом. Где-то вдалеке рвано залаяла собака.
Она появилась вовремя, почти минута в минуту. Накрашенная, усталая, с лёгким перегаром и телефоном в руке. Впрочем, сегодня он не торопился. Он знал, что она будет, как всегда, одна. Знал её маршрут, привычки, даже то, как часто она задерживается у подъезда, проверяя сумочку. Три дня наблюдений. И небольшое, трехдневное, соседское знакомство. Этого было достаточно. Он рассчитал все. Это сделать было не трудно, если знаешь маршрут последнего автобуса. Его все устраивало. Зная ее, он понимал, что в гостях она ночевать не будет, утром рано опять на работу. А чтобы опаздывать – она не тот человек.
- Татьяна, - произнёс он с улыбкой, когда вышел из мрака навстречу.
Она вздрогнула, но узнала.
- Вы?.. О, вы меня напугали. Что вы тут…
- Хотел увидеться. Буквально на минуту.
- Уже поздно, - она неуверенно шагнула назад.
- Только минуту. Обещаю.
Он улыбался. Он всегда улыбался - мягко, спокойно, так, как улыбался каждый день на работе или дома. В этом было его главное преимущество.
Они зашли в подъезд. Камера над дверью мигала красным - не работала. Он знал. Он всё проверил заранее.
- Я не понимаю, вы что… - начала она, когда дверь захлопнулась за ними.
- Тише, - он поднял руки, словно сдаваясь. - Не надо крика. Это быстро.
Она не сразу поняла. Но он уже сделал шаг - один, решительный. Рывок. Рука обвилась вокруг её шеи, не давая вдохнуть. Второй рукой он крепко прижал её к себе. Она зашипела, задергалась, ногами ударяя по лестнице, пытаясь издать хоть звук.
- Не бойся, - прошептал он ей в ухо, с нежностью. - Всё закончится. Всё закончится…
Она боролась долго. Слишком долго. Он даже чуть напрягся. Сердце колотилось, но лицо оставалось спокойным. Как всегда. Он следил за дыханием. За руками. За тишиной.
Когда всё стихло, он подержал её ещё немного.
Потом аккуратно уложил на ступени. Наклонился.
Глаза были открыты. Он закрыл их двумя пальцами.
- Прощай, Таня, - сказал он тихо. - Ты была почти идеальна.
Он вышел так же спокойно, как и вошёл. Улицы всё так же были пустыми. Никаких свидетелей. Следов - почти нет. Те, что были, их – затопчут. Видеокамеры мертвы. Она не кричала. Всё было - чисто.
Он вернулся домой до двух.
Жена спала. Дочь ворочалась в своей комнате - он слышал. На кухне пахло молоком и мандаринами.
Он вымыл руки. Снял куртку. Посмотрел в зеркало.
И улыбнулся.
Тело нашли утром - его обнаружил дворник, старик с вечно заложенным носом, вышедший в шесть утра за солью и метлой. Он сначала не поверил глазам: подумал - пьяная. Упала. Новый год же на носу, пьют все подряд.
Но подошёл ближе - и понял. Никакой это не алкоголь.
Потом был звонок. Потом скорая. Потом полиция.
Татьяна Лапина, тридцать четыре года. Продавец в сетевом магазине. Одинокая. Без детей. Без мужа. Жила на съёмной квартире. Возвращалась поздно, возможно была у кого-то в гостях. Судя по телефону и переписке - не у любовника, не у подруги. А может просто… гуляла. Как и другие. Только одна – и не дошла.
Следователь Игнатьев, приехавший на место, какое-то время стоял у двери, потом пошел к телу и подойдя тяжело выдохнул.
Медэксперт установил - умерла около часу ночи. Следов насилия, кроме удушения, - нет. Телефон при ней. Деньги - при ней. Следов борьбы - нет. Всё - как в тех двух старых делах, закрытых месяцами ранее.
- Опять он, - бросил Игнатьев тихо кому-то из оперативников. - Или кто-то, кто знает, как он работал.
- Думаешь, это тот же?
- Не думаю. Я знаю.
Жители подъезда стояли на ступеньках, закутавшись в халаты и пледы. Кто-то тихо плакал. Кто-то курил. Кто-то записывал происходящее на телефон.
Вновь то же самое: смерть, страх, разговоры. Только ответов не было.
Глава I. Задача без решения
Алиса Воронцова шла по коридору отдела с кружкой чая в руках, стараясь не расплескать его на папки, прижатые к боку. Дежурные переглядывались, кто-то кивнул, кто-то улыбнулся - к молодой следовательнице уже привыкли. Месяц назад она вышла на стажировку, а неделю как её официально ввели в состав. Не на подхвате, не при деле - а в деле. Пусть и не главном.
Алиса была молода - слишком молода на фоне прокуренных, седых, усталых мужчин, уставших ещё лет десять назад. И всё же держалась ровно: не дерзила, не заискивала. Работала молча. Слушала. Писала. Запоминала. Умела думать.
Когда она вошла в кабинет старшего следователя майора юстиции Куликова, тот не сразу поднял глаза.
- Воронцова, проходи, садись, - сказал он, не отрываясь от бумаг. - Ты, вроде, дела по экономике просила?
- Да, хотела потренироваться на мелочи - налоги, липовые ИП…
- Будет тебе тренировка, - буркнул майор. - Только не совсем мелочь.
Он поднял глаза и бросил на край стола тонкую папку. На ней - штамп: "Архив. Нераскрыто". Красный, выцветший.
- Что это?
- Дело, от которого все открещиваются. Глухарь. Женщины, удушенные с интервалом в несколько месяцев. Было два случая. Сейчас - третий. Свежий.
Алиса взяла папку, открыла, пролистала: все коротко, сухо. Лапина Татьяна. Найдена мёртвой в подъезде. Следов нет. Улик - тоже. Всё, как и в предыдущих эпизодах.
- Ты хочешь учиться — вот тебе возможность. Полный доступ к делу. Только ты. Хочешь — начинай. Хочешь — отложи. Никто с тебя не спросит.
Алиса молчала. Смотрела на фотографии. На таблицы. На схему города. Внутри что-то щёлкнуло.
- Я возьмусь, - сказала она тихо. - Хочу попробовать.
Куликов посмотрел на неё пристальнее, чем обычно.
— Это не практика на бумаге. Это - по-настоящему. И человек, который это сделал… он не оставляет ни малейшего следа. Ни зацепок, ни случайностей. Словно призрак.
- А может, просто хорошо прячется.
- Возможно. Ладно, дело твоё. Только никому не трещи. Официально оно всё ещё под архивом. Будешь работать одна, но в пределах закона. Отчёты мне - каждые три дня.
Алиса кивнула. И когда вышла в коридор - задержалась у окна. Город за стеклом был всё тот же: синий от мороза, медленный, ленивый. Люди шли мимо друг друга, торопясь к своим утренним делам.
А где-то среди них - тот, кто смотрел в эти же окна. Кто жил рядом, дышал тем же воздухом.
Тот, кто душил.
Алиса вдохнула поглубже и, прижав папку к груди, направилась к своему столу.
Пора было начинать.
Глава II. Первые ниточки
Архивное дело пахло пылью, тонкой плёнкой, осевшей на бумагу и потёртые фотографии. Алиса разложила его на столе, как карту местности: аккуратно, с пронумерованными закладками, таблицами, стенограммами, схемами мест преступлений.
Три жертвы. Разные адреса, разные обстоятельства, разные даты.
Но почерк один.
Одна рука.
Первая жертва:
Галина Жукова, 39 лет. Найдена мёртвой на скамейке у подъезда, поздней ночью. Никаких следов насилия, кроме явного удушения. Ни ДНК, ни видеозаписей. Местные подумали, что замёрзла. Вскрытие показало: задушена руками, без предметов.
Жила одна. Работала в аптеке.
Вторая жертва:
Наталья Поспелова, 43 года. Учительница. Тело обнаружено в подвале соседнего дома - без признаков борьбы. Смерть между часом и тремя ночи. Камеры не работали. Соседка слышала "шорохи" в это время, но внимания не обратила.
Третья - свежая:
Татьяна Лапина, 34. Последняя. Самая "живая" из них, по ощущению. Алиса уже собиралась выехать к её месту смерти - но пока вчиталась в материалы.
И вдруг - остановилась.
Все три женщины были одинокими.
Все - среднего возраста.
Все - не вызывали подозрений у соседей.
Все - душены голыми руками, без предметов, без сексуального мотива. Убийца не насиловал, не грабил, не издевался.
Он просто - душил.
Алиса нацарапала в блокноте:
Убийца не получает удовольствия от унижения жертвы. Он - не садист, он - контролёр. Успокаивается через контроль. Душит - не ради боли, а ради финала. Тишины. Исчезновения.
Она поджала губы.
Так работали не сумасшедшие. Так работали – хладнокровные убийцы.
Позже, на месте убийства Лапиной
Подъезд был уже вымыт. Все чисто. Только слабый запах дешёвого дезинфектора, который отчего-то не перебивал ощущение чужого присутствия.
Алиса остановилась у стены, огляделась.
Высота потолка - стандартная. Освещение - тухлое. Камера - сломана.
Рядом - щиток. Открытый. Как и в предыдущих случаях. Он знает, как отключать камеры.
Он понимает, как работает техника. Он готовится.
Алиса присела, провела пальцем по плитке. Пусто. Никаких следов крови, пота, отпечатков.
Она поднялась, вышла во двор и посмотрела на окна. Ничего и никого.
Снег, припорошенные лавки, мусорный бак.
Двор без света. Без глаз.
Идеальное место.
Вечером она сидела в своей комнате, отгородившись от шума дома. Мама готовила на кухне, отец смотрел телевизор, брат громко играл в приставку.
Алиса смотрела на фотографии и записывала:
Все убийства - в промежутке между 00:30 и 02:30.
Все камеры - "вдруг" не работали.
Нет следов, нет свидетелей.
Почерк одинаковый, чистый, будто хирургический.
Это не маньяк-одиночка с навязчивыми образами. Это - организованный человек.
Это не псих. Этот - планирует.
Она медленно выдохнула.
Взгляд упал на карту города. Места преступлений были в разных районах. Но…
Она достала линейку, приложила - и вдруг увидела: они образуют почти прямую.
Три точки. Одна линия.
Словно кто-то перемещался по знакомому маршруту - возможно, ежедневно.
Он - не случайный. Он - один из своих.
Алиса сжала ручку. В её глазах блеснуло что-то новое.
Она почувствовала направление.
Потом она еще долго сидела, размышляла, строила версии, пока полностью не устала. Уснула далеко за полночь.
Глава III. Лицо в толпе
Утро выдалось серым. Мокрый снег лип к окнам маршруток, воздух пах дешёвым кофе и замёрзшей солью. Город, как всегда, не удивлялся – ничему, даже смерти. Но люди начали говорить: шёпотом, сдержанно, как о чём-то постыдном.
Третья женщина. Третий подъезд. Третий вопрос без ответа.
Алиса шагала по двору дома, где нашли Лапину. Сегодня она пришла не одна - к ней присоединился местный участковый, Сергеев, сухой, вечно замотанный, с лицом человека, у которого вечный аврал и ипотека.
- Слушай, Воронцова, - начал он, когда они обошли дом, - ты, конечно, новая кровь и всё такое, но неужели думаешь, что найдёшь что-то, чего мы не видели? Мы тут три раза всё прочесали.
- Я не ищу улики, - спокойно ответила Алиса. - Я ищу ответ на вопрос, который никто не задавал.
- Например?
- Почему он не бросает тело где-то в лесу? Почему именно подъезды?
Сергеев задумался, почесал щёку.
- Ближе, удобнее, не надо везти…
- А может, он хочет, чтобы находили? - Алиса смотрела не на него, а на ступени, как будто читала следы, которых не было. - Не сразу. Но чтобы нашли.
- Типа... вызывает?
- Или предупреждает. Или даже проверяет, насколько он незаметен.
Сергеев фыркнул.
- Слушай, у тебя в академии было много теории, а у нас тут практика. В реальности всё проще.
Но Алиса молчала. Она слышала улицу иначе. Видела не окна и двери, а потенциальные маршруты, слепые зоны, ритм района.
В подъезде, на втором этаже, жила пожилая женщина - Светлана Павловна, 71 год, бывшая медсестра. Именно она, по словам соседей, "вечно не спит по ночам". И именно она - ничего не видела. Странно.
Алиса зашла к ней одна.
- Здравствуйте, я следователь Алиса Воронцова. - мягко, без пафоса. - Я по поводу происшествия. Можно пару вопросов?
Старушка встретила девушку настороженно, но открыла.
- Да спрашивайте… Только я ж ничего толком не видела…
- А слышали?
- Ну… может, кто-то и спускался. Или поднимался. Но я в ту ночь телевизор смотрела… Там, знаете, повтор был, старая передача… А потом вроде как что-то щёлкнуло, вроде дверь… А может, и приснилось.
Алиса улыбнулась:
- А вы часто смотрите телевизор ночью?
- Последние полгода - да. После смерти мужа не спится. Вот и… греюсь у голубого экрана.
- Понимаю… Скажите, а вот мужчина с усами, высокий такой, жил когда-то здесь? – Вопрос был придуман неожиданно, на ходу.
Старушка встрепенулась:
— Это вы про Серёжу? Так он давно уехал… в Краснодар вроде.
- Жаль, вместе учились когда то, хотелось и увидеть раз уж в этом районе оказалась, - мягко увела Алиса. - А кто у вас сейчас тихий? – Неожиданно спросила она. – Кто ходит, никому не мешает? – Контакт был налажен.
Старушка задумалась.
- Да тут все тихие. Ну… вот, скажем, Виктор из соседнего подъезда - всегда здоровается, вежливый, носит пакеты жене. А как-то - не знаю - пугливый он стал. Смотрит, как будто что-то прячет внутри. Странно мне стало… работает электриком что ли…
Алиса записала.
Виктор. Соседний подъезд.
Женат. Дети. Работает где-то в электрохозяйстве.
Всегда вежлив. Но у женщины - внутренний звоночек.
Вечером Алиса нашла его профиль в базах.
Виктор Сергеевич Ч…
Работал электриком на городских объектах. Камеры, кабели, системы наблюдения - всё входило в круг его задач. В настоящие время в электрохозяйстве управляющей компании, которая обслуживала район, в котором произошло убийство. Был на вызове в доме Лапиной - за три дня до убийства.
Она всмотрелась в его фото. Приятная улыбка. Обычные глаза.
Жена. Дочь лет 14. Всё идеально.
Ей показалось что слишком даже идеально. Если не считать, что он специалист по камерам и был здесь за три дня до убийства.
На следующее утро она снова шла по коридору отдела, с термосом кофе и заметками в руке. Навстречу шёл Куликов.
- Есть что?
- Есть один… интересный контакт, - спокойно сказала Алиса. - Проверю сама, без лишнего шума.
- Осторожнее. Это тебе не зачёт в академии. Тут - игра не на оценки.
- Понимаю.
И она пошла дальше.
За стенами отдела начиналась другая жизнь. И в этой жизни кто-то следил, кто-то ждал.
А может быть, уже знал, что она на верном пути.
Глава IV. Сквозняк в глазах
Подъезд был чистым и сухим. Как и все подъезды, где работал Виктор.
Алиса подошла к нужной двери без формы, в гражданской куртке, с записной книжкой и обманчиво тёплой улыбкой. Она заранее узнала, что его жена и дочь должны быть в это время в школе - одна преподавала начальные классы, вторая училась в седьмом классе.
Она постучала.
Открыл он.
Среднего роста, худощавый. Вежливый взгляд. Плотная кофта с длинными рукавами. Щетина. От него пахло металлом и… стиральным порошком.
- Добрый день. Виктор Ч…?
- Да, это я. Что-то случилось?
- Простите, что без предупреждения. Я из управляющей компании, проверяем состояние подъездных щитков и счетчиков. По списку, у вас была недавняя заявка, верно? – Алиса заранее побывала в управляющей компании, узнала адрес и заручилась их поддержкой.
Он слегка прищурился. Маленькая пауза.
- Была. Но я её сам закрыл. Всё работает.
- Всё-таки нам нужно отметить в акте. Не возражаете, если я взгляну на подключения у вас в квартире?
- Конечно, проходите.
Он развернулся, и Алиса шагнула внутрь.
Квартира была - обычной. Даже слишком. Порядок, как по линеечке. Фото на стенах: жена, дочь, какие-то поездки. Полотенце на кухне висело ровно, будто его недавно поправили. Всё было будто сценой - не жизнью.
- У вас тут уютно, - сказала она, поглядывая по сторонам.
- Спасибо. Стараемся.
Он говорил спокойно, но плечи были чуть напряжены. Глаза не бегали, но будто ждали.
Алиса прошла к щитку в коридоре, осмотрела его бегло.
- А вы, кажется, работаете с камерами? Электросетями?
- Было дело. Сейчас по административным объектам. То же самое, только больше бумажек.
- Ваша смена, кстати, была в районе Пионерской недавно?
- Там меняли блок на доме. Я только проверял линию, подключение было не моё.
- Понимаю. Вопросы скорее формальные. Просто сверяем - кто где, когда.
Он слегка улыбнулся, но в улыбке было что-то стальное.
- Странное время для сверок. Вы точно из УК?
Алиса на долю секунды замерла - но выдержала взгляд.
- А вы часто запоминаете тех, кто к вам стучится?
- Стараюсь. Сейчас знаете ли… неспокойно.
Она поняла: он чувствует. Или догадывается. Или просто слишком умён, чтобы не насторожиться.
- Вы правы, - согласилась Алиса. - Сейчас всем тревожно. Вот и нам поручили проверить, чтобы всё работало. Камеры, провода, замки…
Она сделала паузу. Он не моргнул.
- Вы человек внимательный, Виктор. Мне даже кажется - вы замечаете больше, чем другие.
Он усмехнулся, но не по-доброму.
- Возможно. А вы - больше, чем просто техник, правда?
- Возможно, - тихо сказала она.
Они стояли в нескольких метрах друг от друга. Почти не двигались. Только взгляды, дыхание и напряжение в воздухе, как перед грозой.
Потом Алиса первой отвела взгляд, сделала шаг назад.
- Благодарю. Всё в порядке. Передам в акте, что с вами приятно работать.
- Передавайте.
Когда она вышла на улицу, ладони были влажными. В ушах стучало. Сердце било ровно - но в животе клубилась холодная уверенность.
Он - не просто кандидат. Он - может быть именно тем.
А дома, в квартире, Виктор закрыл дверь. Постоял у зеркала. Смотрел в себя долго. Потом прошёл в спальню, открыл шифоньер.
Подложил руку под стопку простыней и наволочек, и достал чёрный блокнот - немного потёртый, но очень важный для него.
Открыл первую страницу. Там были имена. Четыре - зачёркнуты.
Одно - без отметки.
Следующая страница – пустая, как и все остальные.
Он провёл пальцем по последнему имени.
Потом аккуратно закрыл блокнот и положил его в карман своих штанов.
Глава V. На грани интуиции
Куликов курил у открытого окна, когда Алиса вошла без стука. Он не удивился - только мельком взглянул на неё и выдохнул в проём, не оборачиваясь.
- Ну? Говори.
- У меня есть кандидат, - спокойно, но твёрдо сказала она.
Куликов повернулся. Прищурился.
- Кто?
- Ч… Виктор Сергеевич. Электрик. Работает по линии городских объектов. Живёт в соседнем подъезде от последней жертвы.
- Что есть?
Алиса положила на стол тонкую папку.
- Он работал на всех трёх улицах, где были жертвы, в течение 5-7 дней до убийств. У него есть знания, чтобы отключать камеры. Он избегает любых цифровых следов - ни соцсетей, ни покупок по карте, всё - наличкой. В разговорах - осторожен, но запоздало напрягся, когда я к нему пришла.
- В смысле - напрягся?
- Слишком выверенная реакция. Он быстро оценил, что я не из управляющей. Вёл себя вежливо, но как будто проверял - насколько много я уже знаю.
Куликов затянулся, медленно выпустил дым.
- Алиса… Я понимаю, ты хочешь результата. Но ты сейчас говоришь чистую психологию. У тебя нет ни камеры, ни свидетеля, ни прямого следа.
- Именно. Потому он и опасен. Он всё делает без следа.
- Ты хочешь, чтобы я подписал ордер на наблюдение по одному выражению лица?
- Я хочу хотя бы неформально наблюдать. Ненадолго. Три дня. Слежка без вмешательства.
Куликов задумался. Потом сел, закинув ногу на ногу.
- Знаешь, ты в отделе меньше месяца. Девочка с дипломом, с отличием - да, не спорю. Но если ты сядешь в лужу сейчас, тебя не вытащит никто. В следующий раз тебя просто не услышат.
Ты уверена?
- Я не просто уверена, - сказала она тихо. - Я чувствую. Он - там. Просто слишком хорошо прячется.
Куликов посмотрел ей в глаза. И впервые за всё время не с усмешкой, а по-настоящему внимательно.
- Хорошо. Будет тебе "неофициальная" слежка. Трое суток. Один из ребят походит рядом, проверим. Но если за эти трое - ничего…
- Я знаю.
Он кивнул. Потянулся к папке, закрыл её.
- Тогда иди. Только аккуратно. Это уже не теория. Это - игра с тем, кто, возможно, убивает.
На улице Алиса не спешила. Ветер трепал волосы, телефон вибрировал в кармане - мама просила купить хлеб.
Жизнь вокруг шла своим чередом. Но где-то, совсем рядом, возможно, он уже смотрел. Возможно, он знал, что на него вышли.
И возможно - он тоже начинал делать ходы.
Глава VI. Ходы без следа
Слежку организовали быстро - по-серому, без официальных бумаг, без рапортов. Алиса нашла двух оперативников, которым Куликов доверял. Один - молодой, с опытом наружки. Второй - старый волк, молчун, больше курящий, чем говорящий.
Им дали чёткую установку: наблюдать. Не приближаться. Не вмешиваться. Только фиксировать.
День первый.
Виктор вышел из подъезда в 7:42. Чёрная куртка, чёрная сумка, аккуратный шаг. Остановился у булочной, купил кофе в автомате, сел в автобус. Четыре остановки.
Доехал до базы электрохозяйства управляющей компании. Вошёл.
Вышел - в 16:03.
Зашёл в магазин, купил продукты - хлеб, масло, макароны. Вернулся домой.
Жена пришла на час позже. Дочь - к шести.
Телевизор. Занавески. Свет в спальне - до 23:40.
- Всё чисто, - отрапортовал наблюдающий. - Прямо как по распорядку. Даже слишком.
День второй.
Та же картина. Идеальная повторяемость.
Алиса смотрела на фотографии с улиц, на короткие видеозарисовки, снятые скрытой камерой.
Ни одного отклонения. Ни одной неряшливой детали.
Виктор - как рекламный муж.
Но именно это вызывало у неё диссонанс.
- Он делает это намеренно, - произнесла она вслух. - Он знает, что за ним наблюдают.
- Не может быть, - сказал старший оперативник. - Мы не спалились.
- Он не знает наверняка. Но он чувствует. Он человек, который убивает без следа. Он живёт на грани. У него шестое чувство.
- Ладно, пусть так. Но если завтра - то же самое, снимаемся.
Алиса кивнула. Она знала. У неё оставался один день.
Ночь.
Виктор стоял у окна, глядя в темноту.
В комнате - тишина.
Жена спала, свернувшись клубочком. Дочь писала в тетради - завтра контрольная.
Он держал в руках свой старый блокнот, не открывая.
Виктор не был глуп. Он чувствовал: не просто взгляд, не просто случайная встреча. Эта девушка - та, кто приблизился слишком близко.
Он пока не знал, что делать. Но знал, что придётся.
И в тот момент, глядя в безмолвный двор, он вдруг улыбнулся.
Той самой улыбкой, которую никто не видел - кроме тех, кто больше не мог рассказать.
Утро третьего дня.
Алиса встала рано. Накануне она почти не спала. Была какая-то мелочь… что-то, что она не могла отпустить.
Она открыла планшет и снова пролистала отчёт с наблюдения.
И тут - остановилась.
На фото: Виктор возле магазина. В руке - пакет, в другой - чек.
Она увеличила изображение.
Чек был из другого магазина, не из того, куда он зашёл.
Магазин находился в 10 минутах в обратную сторону.
Это значило: он зашёл куда-то ещё. Между точками - мёртвая зона. Ни камер, ни людей.
- Он сделал крюк, - прошептала она. - Он проверяет, может ли отклоняться и остаться незамеченным.
Это не было преступлением. Это даже не было ошибкой.
Но это была трещина в образе.
Алиса вскочила.
- Мы его почти поймали.
Глава VII. Последняя комбинация
Алиса не ждала от системы помощи. Сейчас - только она, пара наблюдателей, и ощущение, что они уже по ту сторону линии. Близко.
Она обозначила на карте коридор движения Виктора. В том числе зону, где он сделал странный крюк. Тот участок был между двумя параллельными улицами, в старом секторе, где кварталы напоминали шахматную доску - с пустыми подвалами, нежилыми постройками, и полуразвалившимися хозблоками.
Мёртвая зона. Камер нет. Людей - минимум. Идеальное место для подготовки.
В тот же вечер она оделась в серую куртку, повязала шарф, убрала волосы под капюшон. Никому не сказав, вышла одна.
Кто-то бы назвал это глупостью.
Она - называла это единственным шансом.
Через полчаса она стояла у заброшенного строения - бывший склад, половина окон заколочена, вторая - выбита.
Внутри пахло пылью и чем-то тухлым. Свет от фонарика прыгал по стенам.
Алиса двигалась тихо.
В дальнем углу - старая комната охраны. Дверь поддалась. Внутри - пусто. Почти.
Но почти - и есть ключ.
На полу - следы обуви. Не свежие, но не месячные. Размер мужской, чёткий. Туда и обратно.
Под слоем пыли - раздавленный окурок. Марка - импортная. Виктор, по базам, не курит. Но однажды был замечен с зажигалкой - "дочь взяла, в сумке забыла", объяснил он тогда.
Алиса взяла окурок в пакет. Обвела комнату взглядом. Что-то щёлкнуло - на батарее в углу - тонкий чёрный шнурок, как от капюшона. Мелочь. Но могло быть ничьим, а могло быть и его.
Она медленно выдохнула. Это не доказательство, но уже - след.
На следующий день она принесла находки Куликову. Тот смотрел молча. Потом снял очки и протёр переносицу.
- Окурок. Верёвка. След. Ни одной улики с ДНК. Ничего не связывает это место с телами.
- Но он там был. Там - удобно. Там он мог... готовиться. Прятать, думать, собирать.
- Ты хочешь от меня ордер?
- Да. На обыск квартиры. Минимальный. Или хотя бы - его служебного ящика.
Куликов колебался. Долго.
- У тебя осталась только одна попытка, Алиса.
- Этого хватит.
Тем же вечером.
Виктор открывал входную дверь ключом. Всё, как всегда.
Но внутри себя он знал: за ним - идут.
Девочка с правильным лицом - не ушла.
Она чует его. И он её.
Он прошёл на кухню, открыл шкаф. Достал пластиковый контейнер, в котором лежали перчатки, тонкая верёвка и… письмо.
Он достал его. Прочитал ещё раз.
Старый стиль. Старые слова. Напоминание.
"Ты знаешь, за что. За то, как она молчала. За то, как они смотрели. За то, как никто не спросил. За то, как они забыли."
Он выдохнул. Пора было сделать последний шаг.
Утро.
Алиса получила разрешение - обыск служебного шкафчика Виктора. Ничего серьёзного. "Формальность". Но она знала: именно в таких "формальностях" прячутся ключи.
С ней был опер. Замок открыли легко. Внутри - инструменты. Папки. Пара ланч-боксов.
И один странный предмет – черный блокнот.
Внешне обычный. Но на первой странице - список. Без фамилий. Только имена и возраст.
Пять имён. Четыре зачёркнуты. Алиса остановилась. Пальцы похолодели. Пятое имя в списке было её. "Алиса. 25."
Эпилог. Тишина за стеной
Когда Виктора задержали, он не сопротивлялся. Он стоял в проёме собственной кухни, с кружкой чая в руке, и спокойно произнёс:
- Ну наконец-то. А то я уже начал сомневаться в вас.
Жена плакала. Дочь сидела в коридоре, сжимая рюкзак, в который только что убрала учебник по биологии. Алиса не произнесла ни слова.
Через два дня, во время допроса, он вел себя вежливо. В ответах не юлил, не играл. Просто рассказывал - как будто отдавал долг.
- Вы спрашиваете, зачем я это делал? - сказал он, смотря прямо на Алису. - А вы уверены, что хотите знать?
Она молчала и просто ждала. Он продолжил.
- Не было секса. Не было ненависти. Ни страха, ни гнева. Была... тишина.
Знаете, как это - когда за стенкой кричат, а ты стоишь на кухне и пьёшь чай?
Алиса едва заметно кивнула.
- Я тоже стоял. Мне было семь. Мама плакала. Кричала. Он душил её. Он делал это... долго. Медленно. Я стоял и пил чай. Потому что мне было сказано: "Молчи, сынок, будь хорошим".
Я был хорошим.
Он сделал паузу.
- И потом я стал тихим. Очень тихим. Нормальным. Женился. У нас родилась дочь.
Но каждый раз, когда я слышал, как кто-то молчит, как будто сам себе запрещает закричать - я чувствовал, как что-то шевелится.
Это не ярость. Не жажда крови. Это было как... выключить напряжение в розетке.
Щелчок. И - пусто.
- Вы выбирали их специально? - Алиса наконец заговорила. Голос звучал с хрипотцой.
- Да. По глазам. Все они когда-то молчали. Такие женщины - как тени.
Выходят из магазинов, не смотрят на людей.
И ты знаешь: они уже привыкли бояться. Или когда-то привыкали.
Он слегка улыбнулся.
- Вы - другая. Вы идёте вперёд. Смотрите в лицо. Но всё равно - я вас заметил. И хотел... понять.
- Почему не убили меня?
Он посмотрел… долго. И впервые - впустую.
- Потому что вы смотрели, как будто уже знали.
И в этом было что-то... жуткое даже для меня.
После суда, когда всё закончилось, Алиса сидела у окна в своей комнате. За стеной мать тихо готовила еду. Брат включал музыку. Отец читал газету.
Обычная семья. Обычная жизнь.
Алиса закрыла глаза. Вспомнила лицо Виктора. Не выражение. Не голос.
А тишину, которая от него шла. Без запаха. Без формы. Без крика. И поняла, что никто не узнает, сколько таких живёт рядом. Не тех, кто в ярости. А тех, кто умеет ждать. Год. Три. Пять. А потом просто сделать шаг в тень. Плавно. Без звука. Без объяснения.
На следующий день Алиса вернулась на службу. Папка с делом Виктора легла в архив.
Но дома, на верхней полке книжного шкафа, она сохранила копию - с вложенным листком.
На нём было только одно слово, выведенное рукой Виктора:
"Тишина".