Почему права на ПО и отечественные микросхемы станут решающими для включения продукции в реестры Минпромторга
Я много лет живу в «железе» и эксплуатации: транспортный мониторинг, телематика, оборудование в кабине, связь, датчики, прошивки, серверная часть. И последние пару лет вижу один и тот же сюжет у производителей и интеграторов: продукт вроде есть, продажи идут, но как только речь заходит про госзаказ, крупного заказчика или «давайте попадём в реестр» — всплывает то, что раньше откладывали на потом. Права на ПО, права на схемы и документацию, происхождение микросхем, доказуемая локализация.
Раньше многие обходились формулировкой «мы собираем в России». Сейчас этого недостаточно. Реестр российской промышленной продукции (по Постановлению Правительства РФ №719) перестал быть «галочкой для тендера» и стал системой, где государство пытается отделить реальное отечественное производство от сборки из импортных комплектующих с переклеенным шильдиком.
Если коротко управленчески: с 2026 года выживет в реестрах тот, кто может доказать права на ключевые технологии — ПО и электронную базу — и подтвердить локализацию по баллам и отчётности через ГИСП. Остальным придётся либо перестраиваться, либо вылетать из закупок.
В этой статье разберу простым языком, что реально меняется, почему именно права на ПО и микросхемы становятся «дверью» в реестр, и как не попасть в историю, когда у вас продукт есть, а «включено в реестр Минпромторга» — нет.
Что такое реестр Минпромторга на практике, а не в теории
В обиходе все говорят «реестр Минпромторга», хотя по факту чаще всего имеют в виду реестр российской промышленной продукции Минпромторга по №719. Внутри компаний это обычно звучит как «реестр 719 Минпромторг» или «промышленный реестр Минпромторга». В электронике часто отдельно всплывает «радиоэлектронный реестр Минпромторга» и «реестр радиоэлектронной продукции Минпромторга» — потому что там требования особенно жёсткие к правам и компонентам.
Смысл простой: государство ведёт единую систему учёта товаров отечественного производства, чтобы давать преференции тем, кто действительно производит и разрабатывает в РФ. Реестр интегрирован с ГИСП — Государственной информационной системой промышленности. Поэтому «сайт реестра Минпромторга» и «реестр ГИСП Минпромторг РФ» в реальной жизни — это одно поле, где вы не просто подали заявку и забыли, а живёте по правилам: подтверждаете данные, загружаете отчёты, проходите проверки.
Если вы участвуете в закупках по 44‑ФЗ и 223‑ФЗ, то запись в реестре продукции Минпромторга для ряда категорий — это не пожелание, а условие. Иначе можно прилететь не только «минус тендер», но и административка: штрафы по ст. 14.43 КоАП РФ для юрлиц до 1 млн рублей. На бумаге всё выглядит сухо, а в жизни это означает: отдел продаж приносит контракт, юристы и снабжение готовы, а потом закупщик говорит: «Покажите номер реестра Минпромторг или выписку из реестра Минпромторга». И всё.
Сам реестр по состоянию на 2025 год — это уже больше 200 тыс. записей. И ежегодно 5–7% записей вылетает за несоответствие. Это не страшилка, это статистика. Поэтому любые разговоры «мы как-нибудь проскочим» сейчас звучат как план на авось.
Главный перелом: с 1 января 2026 записи будут удаляться автоматически
Вот тут начинается самое интересное. По поправкам к №719, включая изменения №1182 от 07.08.2025 и №901, с 1 января 2026 года запускается режим, который многие недооценивают: записи, не соответствующие обновлённым требованиям, будут автоматически удаляться. То есть не «вам позвонили и попросили донести бумажку», а просто запись исчезает из системы.
Какие типовые причины вылета, если по-простому:
- не подтверждена локализация по балльной системе (или баллы «не бьются» с документами);
- не переданы данные об объёмах производства и отгрузки до 1 апреля ежегодно через ГИСП;
- не пройдена экспертиза ТПП (или пакет документов не выдерживает проверку).
Формально предусмотрены уведомления и «grace‑период»: уведомление за 60 дней, потом 90 дней на исправление. Но управленчески это означает другое: у вас должно быть кому этим заниматься и должно быть что показать. Если всё держалось на одном человеке и папке «сканы_реестр_финал», то в какой-то момент она перестаёт спасать.
И здесь же важный момент по срокам: записи теперь могут жить 5 лет (а не 3), но при условии, что у вас есть акт экспертизы ТПП, подтверждающий соответствие нормам локализации. А сертификат происхождения СТ‑1 — по-прежнему 3 года и снова повторная процедура. Бизнесу выгоднее уходить в нормальный 5‑летний цикл с ТПП, но он требует дисциплины по документации и правам.
Почему права на ПО и отечественные микросхемы стали «проходным билетом»
Если говорить честно, ужесточение — это не про «закрутить гайки ради отчёта». Это про деньги и контроль технологий. Реестр даёт преференции в госзакупках (вплоть до 15% ценового преимущества по 44‑ФЗ), открывает доступ к субсидиям (в 2024–2025 средний объём господдержки на предприятие доходил до 500 млн руб.), к льготным кредитам 3–5% и к налоговым эффектам вроде вычетов по НДС.
А теперь поставьте себя на место государства и крупных заказчиков: если продукт зависим от зарубежной микросхемы, зарубежного IP‑ядра или зарубежного критического ПО, то это не суверенный продукт. Это сборка на чужих технологиях. Сегодня поставили — завтра санкция, смена политики производителя, запрет на поставки, и у вас «встал» целый сегмент инфраструктуры.
Поэтому фокус сместился в две точки, которые сложнее всего подменить:
1) Права на ПО. Не «у нас есть прошивка», а права на исходный код, объектный код, документацию, плюс доказуемое отсутствие иностранного ПО в критических компонентах. И часто — необходимость, чтобы ПО было зарегистрировано в реестре российского ПО Минцифры (по 152‑ФЗ), с долей отечественного кода не менее 50%.
2) Микросхемы и права на микроэлектронику. Не «мы используем чип», а: где изготовлен, какая топология, кто владеет правами, какая локализация набирается по баллам. Для микросхем отдельно всплывают требования по локализации не менее 50 баллов и подтверждения по документам и сертификатам (например, по ГОСТ Р 53595‑2009 для интегральных схем).
И это уже не теория. По данным Минпромторга, в 2024 году около 28% заявок по РЭП отклоняли из‑за отсутствия прав на схемы и код. В 2025 году 12% отказов по РЭП шло по несоответствию аудита ПО (в том числе безопасность по методикам, которые ориентируются на требования ФСТЭК). А 29% отказов — из‑за отсутствия прав на firmware для чипов. Это реальная «боль» рынка.
Что именно требуют по документации и правам: где компании чаще всего проваливаются
Самая распространённая ошибка производителей — они думают, что реестр проверяет «факт производства». На самом деле проверяют управляемость продуктом: документацию, права, контроль качества, возможность повторить производство и доказать происхождение.
По РЭП и микросхемам обязательны исключительные или лицензионные права на конструкторскую и технологическую документацию. И тут многие впервые слышат, что в пакет могут входить не только «описание изделия», но и очень конкретные вещи: спецификации, электрические схемы, сборочные чертежи, Gerber‑файлы, программа испытаний, сведения о коде разработчика по ГОСТ Р 2.201–2023, ведомость покупных изделий. По сути, это набор, который показывает: изделие действительно ваше, вы можете его производить и контролировать, а не «перезаказываете в Азии».
По программной части история похожая. Если в изделии есть софт (а сейчас он есть почти всегда), то проверка упирается в права на исходники и в состав критических компонентов. Тут всплывают неожиданные моменты: например, использование иностранного ПО в цепочке разработки. Отдельно упоминаются Cadence и Synopsys — если их инструменты участвуют в верификации или синтезе как критический элемент, это может стать стоп‑фактором. Многие инженеры к этому относятся спокойно: «да все так делают». Но реестр — это не инженерный форум, а режим подтверждения независимости технологий.
И ещё один практический нюанс: средний срок рассмотрения заявки 20–40 дней, а пакет документов легко набирает 15–25 единиц. Когда компания к этому не готова, начинается беготня: «потеряли старый договор», «схемы у подрядчика», «исходники у бывшего разработчика», «права не оформлены». Поэтому я и говорю: права на ПО и микросхемы — решающие, потому что их нельзя быстро «дорисовать» в последнюю неделю.
Баллы локализации: почему “сборка в РФ” перестала спасать
По №719 работает балльная система. Условно: максимумы могут доходить до 300 баллов, а минимум для прохождения — от 50 баллов (по ряду позиций). Экспертиза ТПП присваивает баллы: грубо говоря, 100 баллов за разработку в РФ, 50 за сборку — но по каждой категории и ОКПД2 нюансы разные. И реестр охватывает широкий перечень: 28 категорий по Приказу Минпромторга №4118 от 28.12.2023, порядка 1500 кодов ОКПД2, включая радиоэлектронику (26.11–26.20) и микросхемы (26.11.21).
С точки зрения бизнеса это превращается в простую механику: вы либо набираете баллы документально и технологически, либо вас не включают / исключают. Причём с 2026 года это ещё и поддерживается отчётностью через ГИСП, где фиксируется основная масса данных о поставках и отгрузках.
Отдельная история — требования к SSD и оперативной памяти (коды 26.20.22.110, 26.20.22.120, 26.20.22.160). Там прямо прописываются операции, которые должны выполняться в РФ, и за них начисляются баллы: диспергирование (100), синтез (100), смешение (50), фильтрация (25). Плюс требования по доле российского сырья: 50% в 2026, 60% в 2028, 70% в 2030. Это сделано не «для красоты», а потому что Россия в 2024 производила только около 18% собственных химикатов для микроэлектроники, остальное завозили из Азии. То есть государство пытается тянуть за собой цепочку поставок, а не только финальную сборку.
Добавлю важное: для новых регионов (ДНР, ЛНР, Запорожская и Херсонская области) введены повышающие коэффициенты 1,3–2 при расчёте баллов локализации (Распоряжение Правительства №122‑р от 29.01.2024). Это реально меняет экономику проектов для тех, кто рассматривает площадку под производство.
ГИСП и ежегодные отчёты: “попал в реестр” больше не означает “можно расслабиться”
Когда руководители спрашивают меня «как попасть в реестр Минпромторга», я обычно отвечаю: вопрос уже не только «как попасть», а как там удержаться. Потому что теперь реестр — это процесс.
Ежегодно до 1 апреля нужно подавать через ГИСП данные об объёмах производства и отгрузки. Это та самая связка «реестр ГИСП Минпромторг» и «Минпромторг реестр промышленной продукции», которая в реальной жизни превращается в обязанность: если не отчитались — готовьтесь к уведомлению и риску удаления записи.
Многие недооценивают, что «выписка из реестра Минпромторга» и статус «внесено в реестр Минпромторга» могут стать временными, если вы дальше не подтверждаете факты. А покупатели (особенно госсектор и крупные корпорации) начинают проверять: не только «есть ли запись», но и актуальность, срок действия, корректность данных на «реестр Минпромторга официальный сайт» и в ГИСП.
По статистике, в 2024 через ГИСП подали около 45 тыс. заявок, одобрено 82%. По РЭП — 12 тыс. записей, и примерно 68% связаны с микросхемами. То есть электроника — одна из самых активных и одновременно самых рискованных зон.
Что будет, если не выполнить требования: деньги и рынки уходят быстро
Потеря записи в реестре — это не «репутационный минус». Это минус выручка. В 2025 объём закупок по реестровой продукции оценивался в 2,8 трлн руб., доля РЭП — порядка 450 млрд руб. Если у вас нет записи — в большинстве тендеров вы просто не участник. Фактически дисквалификация на 100% закупок, где требование реестра обязательное.
Плюс штрафы 300–1000 тыс. руб. по КоАП. Плюс блокировка субсидий: в 2024 на электронику выделяли около 120 млрд руб., и 65% получателей — реестровые компании. Улетели из реестра — улетели из мер поддержки.
Есть ещё один слой — технологический. Для телеком‑оборудования и инфраструктурных решений действует обязательность реестрового статуса (в том числе в логике постановления №1276 для отдельных классов). Если нет прав на микросхемы и подтверждения по цепочке — вам могут закрыть дорогу в инфраструктурные проекты. А там счёт идёт на сотни тысяч единиц оборудования и долгие контракты.
По факту компании теряют 20–30% выручки, если выпадение из реестра перекрывает госзаказ и крупных корпоративных заказчиков. Средний оборот «реестровых» производств значительно выше «нереестровых» именно потому, что доступ к рынкам шире.
Почему ТПП стала центром всей истории и как к этому относиться без истерики
ТПП в этой теме многие воспринимают как «ещё одну проверку». Но в управленческом смысле ТПП — это ваш способ закрепить статус на 5 лет и снизить риск того, что запись будет болтаться «на честном слове».
Экспертиза ТПП проверяет 100% документации, иногда делает выездные инспекции (по рынку охват около 20% заявок), присваивает баллы и фиксирует соответствие. Да, это стоит денег: вилка по рынку 500–1500 тыс. руб. за аудит, а в некоторых проектах и выше. Да, это нагрузка. Но это понятная нагрузка, которая превращается в предсказуемость на 5‑летнем горизонте.
При этом апелляции и доработки — нормальная часть процесса. По статистике, апелляции через ТПП одобряются примерно в 75% случаев, если компания реально исправляет замечания, а не пытается «переупаковать» то же самое.
Если у вас РЭП, то готовьтесь, что без Gerber‑файлов, нормальной КД по ГОСТ, ведомостей покупных изделий и прав на firmware вероятность отказа резко растёт. В 2025 году 22% производителей РЭП не прошли ТПП именно из‑за отсутствия прав на IP. И это тормозит проекты на десятки миллиардов — не потому что «бумажку не донесли», а потому что нет юридической и технологической базы.
Практика: как подготовиться к 2026, чтобы “включение в реестр Минпромторга” не стало лотереей
Я не буду писать инструкцию «нажмите кнопку на сайте». Любой найдёт «реестр Минпромторга официальный сайт» или «сайт реестра Минпромторга» и дальше упрётся в реальность: документы, права, технологические цепочки, контроль качества, отчётность.
Что я бы сделал на месте руководителя производства или интегратора, который хочет стабильный статус «реестр российских производителей Минпромторг» и не ловить «уведомление Минпромторга об отсутствии в реестре» в самый неподходящий момент.
Первое — инвентаризация прав. Не «у нас всё наше», а по списку: кто владелец исходников, где договоры с разработчиками, есть ли исключительные лицензии на 10–15 лет, какие модули внутри, нет ли критических зависимостей от иностранного ПО, как оформлены права на документацию, схемы и топологию. По РЭП это занимает время, но это фундамент.
Второе — привести в порядок КД/ТД. Техническое описание, спецификации, принципиальные схемы, сборочные чертежи, Gerber, программы испытаний, ведомости покупных изделий. Если часть работ делал подрядчик, нужно не «дружить», а иметь юридически корректные права и исходные материалы. На проверках это всплывает мгновенно.
Третье — балльная модель и локализация. Оцените, сколько баллов вы реально набираете, и где дыры. Иногда проще добрать баллы за счёт переноса операции в РФ, чем пытаться «объяснить на словах», почему вы отечественные. Особенно по чувствительным категориям вроде микросхем, SSD и памяти, где требования по операциям и сырью уже расписаны.
Четвёртое — выстроить отчётность через ГИСП. Ежегодные данные об объёмах производства и отгрузки должны быть частью процесса, а не стрессом в марте. Назначьте ответственного, сделайте календарь, проверьте цифровые следы (договора, накладные, производственные отчёты), чтобы цифры сходились.
Пятое — заранее планировать экспертизу ТПП. Если средний срок рассмотрения заявки 20–40 дней, это не значит, что «за месяц всё решим». Решают подготовка и качество пакета. А пакет — 15–25 документов, и часть из них невозможно «родить» за неделю.
Зачем государству всё это и что это меняет для бизнеса
Смысл происходящего простой: реестр Минпромторга России становится фильтром, который пропускает тех, кто реально контролирует технологию. В электронике и РЭП это особенно чувствительно, потому что там «мозг» изделия — это микросхема и ПО. Если права и происхождение не ваши, изделие не считается отечественным в полном смысле.
По прогнозам Минпромторга, ужесточение приведёт к заметной чистке: с 2026 года могут исключить 10–15 тыс. записей (порядка 8% от общего числа). При этом рынок для тех, кто соответствует, станет шире: конкурентное преимущество 15–25% в закупках, рост доли рынка РЭП, доступ к субсидиям и льготному финансированию. То есть это не только про «не вылететь», но и про «заработать больше, потому что серых схем станет меньше».
Для бизнеса вывод очень прикладной: права на ПО и отечественные микросхемы — это уже не юридическая формальность, а часть стратегии продаж и устойчивости. Реестр российской продукции Минпромторга и реестр российских товаров Минпромторга становятся основным инструментом допуска на крупные рынки. И если вы в 2025–начале 2026 не закроете вопросы с IP, КД/ТД, локализацией и ГИСП‑отчётностью, то в моменте можете потерять не «реестр», а контракты, проекты и долю рынка.
Если перевести на нормальный управленческий язык: это меняет бизнес-модель. Раньше выигрывал тот, кто быстрее привёз комплектуху и собрал. Теперь выигрывает тот, кто может доказать, что продукт принадлежит ему — по правам, по документации и по производственной цепочке. И это, честно говоря, логично. На долгой дистанции рынок от этого станет здоровее, но переходный период будет нервный.
Коллеги, если вам нравится то, что я делаю — можете поддержать меня здесь:
https://dzen.ru/uraltrackpro?donate=true