— Оля, стой! Ни ногой за порог! Ты календарь видела? — голос Любки в трубке звучал так, будто в её подъезде разом прорвало все трубы.
Я чуть не поперхнулась кофе. Часы на кухне показывали восемь тридцать. За окном серело обычное январское утро: дворник скреб лопатой асфальт, соседка вела пуделя в смешном вязаном комбинезоне. Никаких знамений.
— Люба, что стряслось? — спросила я, отодвигая чашку. — Опять скидки в супермаркете пропустила?
— Хуже! — выдохнула подруга драматическим шепотом. — Сегодня двадцать девятый лунный день. Тяжелый! Энергетика — как черная воронка. Помнишь, что моя свекровь всегда говорила? «Любка, в такие дни не трать ни копейки, иначе год будешь пустой кошелек носить». А она ведь, Оля, всё знала! Если сейчас потратишь — деньги утекут, как вода. Слышишь меня? Сиди дома...
Я вздохнула. У Любы жизнь расписана по звездам, а у меня — по графику выплат. И сегодня, восемнадцатого числа, эти два графика вошли в клинч.
— Люба, — сказала я как можно мягче.
— У меня не воронка, у меня холодильник пустой. И внуку обещала на день рождения конверт. Мне в банк надо, пока там народу нет.
— Ты не понимаешь! — взвизгнула трубка. — Луна убывает! Меркурий ретроградный! Ты сейчас собственными руками денежный канал перекроешь! У меня вот с утра колено ноет — это верный знак неприятностей.
— А у меня спина ноет, — парировала я. — Это знак того, что нам с тобой седьмой десяток, а не восемнадцать. Всё, Люба, не нагнетай. Я пошла.
Отключилась. Нет, ну надо же так день начать.
Назло гороскопам
Собиралась я с особым тщанием — назло всем плохим приметам. Натянула теплые зимние сапоги, проверила сумку: карта, телефон, очки.
В прихожей глянула на себя в зеркало. Обычная женщина, Ольга Николаевна, шестьдесят лет. Не похожа я на жертву мистических сил. Скорее, на человека, который хочет купить свежий торт к чаю и почувствовать себя спокойно, получив законную выплату.
А в голове, как заезженная пластинка, крутилось Любкино: «Нищими станем... Тяжелый день...».
— Ерунда, — сказала я вслух своему отражению. — Мракобесие.
Вышла на улицу. Мороз щипнул за щеки. Воздух был колючий, пахло снегом и выхлопными газами. Нормальный четверг.
До отделения банка идти два квартала. Я специально не пошла внутрь, в тепло, где всегда душно и вечно не работают талончики, а свернула к уличному круглосуточному терминалу. Он стоял в нише стены, подсвеченный зеленым огоньком.
И тут я замерла.
Прямо перед банкоматом, на резиновом коврике, сидела кошка. Черная. Совсем, угольно-черная, без единого белого пятнышка. Она сидела ровно посередине пути к деньгам и смотрела на меня желтыми немигающими глазами.
Знак или совпадение?
В кармане тут же ожил телефон. Я вздрогнула, достала аппарат — конечно, Люба. Она меня что, в бинокль выслеживает?
— Ну что? — голос подруги был полон зловещего торжества. — Дошла? Чует моё сердце, препятствие у тебя на пути.
— Люба, ты не поверишь, — честно сказала я, глядя на животное. — Тут кошка. Черная. Сидит у банкомата.
В трубке повисла пауза, а потом раздался такой вопль, что мне пришлось отвести телефон от уха:
— УХОДИ! Оля, это предупреждение! Вселенная кричит тебе! Черная кошка в такой день перекрыла доступ к деньгам! Если ты сейчас перешагнешь через нее — пиши пропало. Карточку зажует, деньги не выдаст, или потеряешь всё по дороге! Беги оттуда!
Кошка зевнула, показав розовый язычок и острые белые клыки. Потом потянулась и сделала шаг мне навстречу.
В груди неприятно кольнуло. Я человек разумный, но когда тебе под руку так настойчиво пророчат беду, поневоле начнешь оглядываться. Может, и правда? Ну его, этот торт? Вернуться домой, сварить каши на воде, переждать сутки?
Я присмотрелась к «посланнице тьмы».
При свете дня «мистический страж» выглядел жалко. Левое ухо было порвано, шерсть на боку свалялась, а сама кошка мелко тряслась от холода. Она не охраняла банкомат от меня. Она грелась. От аппарата шел теплый воздух вентиляции.
— Мяу... — хрипло выдала кошка, глядя на меня с такой тоской, что внутри всё сжалось.
Это было не предупреждение. Это была просьба.
Запятая выбора
— Знаешь, Люба, — сказала я твердо, перехватывая телефон поудобнее. — Ты как хочешь, а я не буду шарахаться от замерзшего животного. У неё не энергетика плохая, а жизнь тяжелая.
— Оля, не смей! — взвыла подруга. — Не вводи пин-код!
Я нажала «отбой».
Подошла к кошке вплотную. Она не убежала, только сжалась в комок.
— Кис-кис, — сказала я. — Не бойся. Сейчас разберемся.
Вставила карту. Пластик с тихим жужжанием исчез в прорези.
Пальцы занеслись над клавиатурой. На секунду показалось, что экран сейчас погаснет, подтверждая Любкины страшилки. В голове мелькнуло: «А вдруг и правда сбой? Останусь без средств в мороз...».
Я решительно ввела четыре цифры. Пик-пик-пик.
Терминал задумался, погудел и высветил меню.
— Выдай всё, — прошептала я. — Гулять так гулять.
Машина начала отсчитывать купюры. Этот звук — шуршание перелистываемых денег, был лучшей музыкой. Лоток открылся, я забрала пачку теплых купюр. Никакого грома с небес.
Кошка потерлась о мой сапог.
Я спрятала деньги поглубже во внутренний карман. Потом зашла в соседнюю дверь — маленький продуктовый. Купила пакетик влажного корма — дорогого, с кроликом. Вернулась к банкомату, выложила еду на чистую салфетку.
— Ешь, горе луковое, — сказала я.
Кошка набросилась на еду так, будто не видела пищи неделю. Чавканье стояло такое, что заглушало шум улицы. Я смотрела, как исчезает «черная угроза» вместе с кусочками кролика, и на душе стало прозрачно. Я победила не Луну. Я победила свой собственный страх показаться неправильной.
Развернулась и пошла к супермаркету. Мне нужен был торт. И я твердо решила: куплю, даже если он без скидки.
Награда за смелость
В супермаркете было тепло и пахло свежей выпечкой — запах, который моментально выбивает из головы мысли о конце света.
Я катила тележку между рядами, чувствуя себя первооткрывателем. Народу было мало — видимо, остальные тоже читали гороскопы. Я прошла мимо полок с крупами (гречка на месте, цены прежние, никакой новости за полчаса не случилось) и направилась в кондитерский отдел.
Моя установка была проста: «Прага». Настоящая, шоколадная, с той самой пропиткой. Обычно она стоит прилично, и я позволяю себе такое только по великим праздникам. Но сегодня чувствовала: заслужила. Я прошла испытание черной кошкой.
Я подошла к холодильнику. Полка была пуста.
Сердце пропустило удар. Ну вот. Любка была права? Вселенная всё-таки решила наказать? Деньги сняла, а купить нечего?
— Женщина, вы торт ищете? — раздался голос сбоку.
Молоденькая продавщица в форменном жилете выкатывала тележку с новым товаром.
— Ищу, — кивнула я. — «Прагу» хотела. Внука порадовать, да и себя.
— Так вот же они, свежие, только вывезли, — улыбнулась девушка и достала коробку с нарядной лентой. — А у нас сегодня акция на них. Партия большая пришла, не успеваем продать. Директор велел уценить на сорок процентов. Будете брать?
Я уставилась на желтый ценник, который она лепила на коробку. Сорок процентов. Это была не просто скидка. Это был настоящий джекпот. Если бы я послушала Любу и сидела дома, дрожа под одеялом, этот торт достался бы кому-то другому. Кому-то, кто не боится убывающей Луны.
— Дайте два, — неожиданно для самой себя сказала я. — Один внуку, второй мне.
На кассе я расплачивалась теми самыми «опасными» наличными. Кассир пробила чек, улыбнулась и пожелала отличного дня. Никаких сбоев, никаких фальшивок. Только приятная тяжесть коробок в сумке и ощущение маленькой, но важной победы.
Иллюзия контроля
Дома было тихо. Я включила чайник, достала любимую фарфоровую чашку — тонкую, с золотой каемкой, мамин подарок. Разрезала торт. Нож вошел в шоколадную глазурь мягко, как в масло.
Первый кусочек был божественным. Я сидела на кухне, смотрела, как за окном сгущаются сумерки того самого «страшного» дня, и думала о том, как часто мы сами придумываем себе засовы. Страх бедности притягивает нужду вернее, чем любые звезды. Страх жизни заставляет нас прятаться от удачи.
Телефон на столе завибрировал. Люба.
Я вздохнула, прожевала кусок торта и нажала «ответить».
— Алло?
— Оля... — голос подруги был слабым и каким-то мокрым, будто она плакала. — Ты жива?
— Живее всех живых, — бодро отозвалась я, отпивая чай. — Сижу, ем «Прагу», которую купила за полцены. Представляешь, повезло! А ещё внуку подарок взяла, и даже на коммуналку осталось. А ты как? Пережила?
В трубке послышался всхлип.
— Оля, это кошмар. Я же себя послушала, решила: никуда не пойду, буду беречься. Даже хлеб не стала покупать, сухари грызла.
— И? — я напряглась. — Что случилось-то?
— Пошла в ванную, руки сполоснуть. Воды, думаю, надо поменьше лить, счетчики же крутятся... Потянулась к крану, поскользнулась на ровном месте! Рукой взмахнула, задела полку...
Люба сделала драматическую паузу. Я замерла с чашкой в руке.
— Что задела?
— Мои духи! Те самые, французские, что дети подарили! Флакон вдребезги! Вся ванная теперь пахнет ими, а там пятнадцать тысяч было... Пятнадцать тысяч, Оля! Осколки собирала — палец порезала. Сижу теперь, забинтованная, в квартире дышать нечем, без духов и с порезом. Вот тебе и плохой день... Правду говорят: деньги к потере!
Мне стало её жалко. Искренне. Она ведь хорошая баба, Любка. Только запуганная.
— Люба, послушай меня, — сказала я серьезно, отставив торт. — Дело не в дне. И не в Луне.
— А в чем же? — всхлипнула она.
— Ты так тряслась над своими деньгами и своей безопасностью, что сама себя наказала. Ты была напряжена как струна. Вот и поскользнулась. А я шла и думала о том, как кошку накормлю и внука порадую.
— Так ты еще и кошку кормила?! — ужаснулась Люба, на секунду забыв про палец. — То исчадие?
— Это «исчадие» было голодным. Я ей купила еды. Может, поэтому Вселенная мне скидку на торт и подкинула. Знаешь, как это работает? Отдаешь — получаешь. Зажимаешь — теряешь. Это физика, Люба, закон сохранения энергии.
Подруга помолчала. Было слышно, как она шмыгает носом.
— Может, ты и права, — буркнула она. — Но завтра все равно тридцатый лунный день, тоже сложный...
— Завтра пятница, — перебила я её. — Приходи ко мне. У меня полторта осталось. Будем чай пить и нервную систему лечить. Бесплатно.
— Ладно, — голос Любы потеплел. — Приду. Только я через парк не пойду, там вороны каркают...
Я рассмеялась и повесила трубку.
Финал?
За окном окончательно стемнело. «Черный день» заканчивался. Я посмотрела на пустую тарелку, на чек из магазина, где черным по белому была прописана моя выгода, и подумала вот о чем.
Мы в нашем возрасте любим искать знаки. Кошка не там перебежала, соль просыпалась. Нам кажется, что если соблюдать эти ритуалы, мы сможем контролировать жизнь, которая так пугающе быстро летит вперед.
Но правда в том, что самая страшная примета — это не черная кошка и не Меркурий ретроградный. Самая страшная примета — это пустой холодильник и страх выйти из дома.
А пока у нас есть силы дойти до магазина и купить себе маленький праздник — никакой календарь нам не страшен.
Я снова налила себе чаю. Жизнь продолжалась, и она была вкусной.
А вы сверяете покупки с лунным календарем или верите только своему кошельку?
Подписывайтесь. У нас тут здравый смысл побеждает.
PS. Героиня молодец, но знаете, в чем главная ошибка 90% женщин? Они ждут "разрешения" от Вселенной, чтобы просто купить себе торт. Это не смешно. Это грустно.