В ленинградской клинике И. И. Грекова в 1933 году описывают две истории, на первый взгляд похожие на классическую непроходимость: схваткообразные боли, вздутие, «металлический» тимпанит, тревога дежурной ночи. Но на лапаротомии вместо спаек или опухоли — тонкая кишка раздута, ободочная спавшаяся, и в самом узле перехода — спазм илеоцекального клапана. А рядом — воспалённый или «тихо» обострившийся аппендикс.
Скобелев формулирует это без украшений: спастический ileus может быть «на почве» аппендицита, и ключевой находкой становится не механическая преграда, а функциональная — Valv. Bauhini спазматически сокращена и не пропускает содержимое. После аппендэктомии и осторожного «перемещения» жидкости и газов в толстую кишку картина распадается так же внезапно, как возникла.
Самый выразительный эпизод — второй пациент. Его привозят с диагнозом «язва желудка», живот «как доска», боли схваткообразные, стула и газов нет. Вскрывают — язвы нет. Толстая кишка на глазах «сокращается в виде крепкого каната». И только у слепой кишки обнаруживается хронически изменённый отросток со спайками и утолщённой верхушкой. В этих строках я слышу нерв эпохи: как отличить “катастрофу, которую надо резать”, от “физиологического стоп-крана”, который организм сам же и включил?
Для своего времени это было неудобно. Хирургия тогда любила ясные причины — заворот, ущемление, спайка. А здесь маленький очаг воспаления запускает большую блокаду: кишечник ведёт себя как система сигнализации, а не как труба. Такая логика отнимает у врача комфорт «объективной» анатомии и заставляет признать: иногда решает не то, что мы видим, а то, как организм отвечает.
Современное подтверждение
* Илеус сегодня объясняют как сочетание нейрорефлекторного торможения и воспалительного каскада: раздражение брюшины и висцеральных афферентов запускает устойчивое угнетение моторики. Это очень близко к тому, что Скобелев описывает языком «спазма» и «спавшейся» кишки. [https://doi.org/10.1001/archsurg.138.2.206](https://doi.org/10.1001/archsurg.138.2.206) ([PubMed][1])
* Острый аппендицит умеет маскироваться и часто не укладывается в учебниковую триаду. В большом обзоре подчёркивается спектр нетипичных клинических картин и важность точной диагностики, особенно у взрослых и пожилых. [https://doi.org/10.1016/S0140-6736(15)00275-5](https://doi.org/10.1016/S0140-6736%2815%2900275-5) ([PubMed][2])
* На рентгене и КТ «sentinel loop» — локальный илеус рядом с источником воспаления — остаётся рабочей подсказкой: кишечник выдаёт адрес проблемы ещё до того, как мы её «увидим» напрямую. [https://doi.org/10.1007/s00261-018-1582-4](https://doi.org/10.1007/s00261-018-1582-4) ([Springer][3])
Сегодня у нас есть КТ, УЗ-навигация, лабораторные маркёры, и всё же решающее остаётся прежним: способность выдержать неопределённость и не “перерезать” пациента из-за страха. Истории Скобелева напоминают мне, что мы не всегда можем назвать механизм точным термином — но можем распознать его по несоответствиям клиники, анамнеза и инструментальным данным.
И, пожалуй, самое ценное: этот текст учит уважению к физиологии. Кишечник не только страдает — он ещё и пытается защититься. Наше дело — понять, от чего именно он защищается, и убрать эту причину.
https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/27666979/?utm_source=chatgpt.com "Postoperative ileus: Pathophysiology, incidence, and ..."
https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/12578422/?utm_source=chatgpt.com "Mechanisms and treatment of postoperative ileus"
https://link.springer.com/article/10.1007/s00261-018-1582-4?utm_source=chatgpt.com "The sentinel loop sign | Abdominal Radiology - Springer Link"
Полная статья на сайте: