Святки — время, когда мир истончается.
Между Рождеством и Крещением границы размыты: прошлое просачивается в настоящее, будущее отбрасывает тени на сегодняшний день, а мёртвые ходят рядом с живыми. Самое опасное и самое сильное время для гаданий.
Вера знала это с детства. Бабушка учила: «В святки можно увидеть правду. Но не всякую правду стоит знать».
Теперь, в тридцать два года, Вера сама стала той, к кому приходили за правдой. Ведьма. Гадалка. Та, что видит.
Её дом на краю города превращался в проходной двор каждую святочную неделю. Девушки хотели узнать суженого. Женщины — будет ли развод. Мужчины (те, что смелее) — стоит ли менять работу. Все хотели заглянуть в будущее, никто не думал о цене.
Вера никогда не использовала карты на святки. Не воск, не кофейную гущу, не свечи. Для святок у неё было зеркало.
Старое, в резной раме из почерневшего серебра. Доставшееся от прапрабабки. Зеркало, в котором отражалось не лицо, а судьба.
Но только в святочную ночь. И только если осмелишься смотреть.
***
Она пришла в последний вечер святок, когда до Крещения оставались считанные часы. Девушка лет двадцати пяти, в дорогом пальто, с дрожащими руками.
— Вы Вера? Которая... гадает?
— Я не гадаю, — Вера отошла от двери, пропуская гостью. — Я показываю. Разница в том, что гадание можно проигнорировать. То, что увидишь в моём зеркале — нельзя.
Девушка вздрогнула, но вошла.
— Меня зовут Алина.
— Садись.
Вера указала на стул напротив. На столе между ними стояло зеркало, завернутое в чёрный бархат. Оно всегда было закрыто, когда не использовалось. Смотреть в него просто так — опасно.
— Чай? — Вера поставила перед Алиной чашку с дымящейся жидкостью. — Успокаивающий. Тебе нужно.
Алина обхватила чашку руками, но не пила. Смотрела на завёрнутое зеркало.
— Это правда, что в святки можно увидеть... будущего мужа?
— Можно. Если он есть.
— А если нет?
— Увидишь пустоту. — Вера села напротив. — Но это не самое страшное. Хуже, когда видишь того, кто не должен быть твоим мужем, но станет им.
Алина побледнела.
— Можно... отменить? Изменить судьбу?
— Судьбу нельзя изменить. Можно изменить выбор. — Вера склонила голову. — Зеркало показывает то, что будет, если ты продолжишь идти нынешним путём. Но путь всегда можно свернуть. Вопрос — хватит ли смелости?
Молчание. За окном выл ветер. Святочная ночь всегда была беспокойной.
— Я... помолвлена, — наконец призналась Алина. — Свадьба через три месяца. Всё готово. Платье, ресторан, гости...
— Но ты не уверена.
— Я не знаю! — Алина сжала чашку. — Он хороший. Успешный. Родители в восторге. Все говорят, какая я счастливая. А я... я просыпаюсь по ночам и не могу дышать. Как будто что-то давит на грудь.
— Страх или предчувствие?
— Не знаю. Поэтому и пришла. Покажите мне. Покажите, что будет, если я выйду за него замуж.
Вера долго смотрела на девушку. Видела дрожащие руки, расширенные зрачки, отчаяние в глазах. Классический случай: сомнения заглушили голосом окружающих, а теперь душа кричит.
— Ты уверена? — спросила она. — Некоторые вещи лучше не знать. Иногда незнание — это милосердие.
— Уверена.
Вера кивнула и потянулась к зеркалу. Сняла бархат медленно, как будто разворачивала что-то живое.
Поверхность была тёмной, почти чёрной. Не отражала ничего — ни комнаты, ни свечей, ни лиц.
— Смотри в центр, — велела Вера. — Не отводи взгляда. Дыши ровно. Зеркало откроется, когда будет готово.
Алина наклонилась вперёд, вглядываясь в темноту.
Сначала ничего. Потом — лёгкая рябь, как на воде. Потом глубина. Тёмная, бездонная глубина, из которой медленно поднимались образы.
Вера видела их тоже — она всегда видела. Такова была цена её дара.
Квартира. Дорогая, с панорамными окнами. Алина у плиты, готовит ужин. Входит мужчина — красивый, в костюме. Он не смотрит на неё. Бросает портфель, проходит к бару, наливает виски. Алина что-то говорит — в зеркале не было звука, но по губам можно было прочесть: «Как прошёл день?»
Он не отвечает.
Картина сменилась. Тот же мужчина, но с другой женщиной. В кафе. Они смеются. Он держит её руку.
Ещё одна картина. Алина плачет в ванной, уткнувшись лицом в колени. На полу — разбитая ваза.
И последняя. Алина, постаревшая лет на десять, сидит за столом. Перед ней документы. Сверху — заголовок: «Заявление о разводе».
Зеркало потемнело.
Алина резко отшатнулась, как будто её ударили. Лицо было белым.
— Это... это правда?
— Это один из вариантов правды, — Вера снова накрыла зеркало бархатом. — Тот, что ждёт тебя, если ты продолжишь путь, на котором сейчас.
— Он меня обманет. Бросит.
— Возможно. Или вы просто будете несчастны. Зеркало показывает последствия, но не причины. — Вера налила себе чая. — Но теперь ты знаешь. И можешь выбрать.
— Что выбрать? — голос Алины звенел от слёз. — Все уже решено! Свадьба через три месяца!
— Ничего не решено, пока ты не сказала «да» в загсе.
— Но как я объясню? Родителям? Ему? Всем?
— А как ты объяснишь себе через десять лет, почему промолчала, когда интуиция кричала?
Алина закрыла лицо руками. Плечи её тряслись.
Вера ждала. Она не утешала. Не подбадривала. Правда всегда была тяжёлой. Нести её — задача того, кто решил узнать.
Наконец Алина подняла голову.
— Спасибо, — прошептала она. — Я... мне нужно подумать.
Она встала, накинула пальто и направилась к двери. У порога обернулась:
— А если бы я не пришла? Если бы не смотрела в зеркало?
— Тогда бы ты узнала всё это на собственном опыте. Через годы боли.
— А теперь?
— Теперь у тебя есть шанс избежать этого.
Алина кивнула и вышла.
Вера осталась одна. Она сидела, глядя на закрытое зеркало. Сколько лиц она видела в нём за эти годы? Сколько судеб? Сколько людей благодарили её потом, а сколько проклинали?
Гадание в святки — не игра. Это операция на душе без наркоза.
За окном завыл ветер. До Крещения оставалась одна ночь. Завтра границы снова закроются, мир станет плотнее, и зеркало превратится в обычное стекло.
Но этой ночью оно ещё работало.
Вера медленно сняла бархат. Посмотрела в тёмную поверхность. Она никогда не гадала для себя — это было против правил. Ведьма не смотрит в собственное будущее.
Но сегодня... сегодня её тянуло нарушить правило.
Что она увидит? Старость в одиночестве? Или кого-то рядом? Счастье? Или бесконечную череду чужих судеб, которые она будет распутывать до последнего вздоха?
Вера протянула руку к зеркалу.
И отдёрнула.
Нет. Некоторые вещи лучше не знать.
Она снова накрыла зеркало бархатом, задула свечи и вышла из комнаты.
За окном святочная ночь доживала последние часы. А где-то в городе девушка по имени Алина принимала самое важное решение в своей жизни.
Увидев правду, нельзя вернуться в неведение.
Такова цена гадания. Такова сила святок.
И Вера, как и её бабушка когда-то, знала: магия — это не фокусы и не чудеса. Магия — это ответственность за то, что ты показываешь людям.
Даже если правда ранит.
Особенно если правда ранит.
Потому что только правда может освободить.
***
А вы гадали? Гадаете?
Верите в гадание? Верите в судьбу?