Нина стояла у порога собственной квартиры и не могла войти внутрь. Ключ в замочной скважине не поворачивался. Она дернула его влево, вправо, попробовала вытащить — бесполезно. Замок был новым, блестящим, совершенно чужим.
Она нажала на дверной звонок. Из квартиры донеслись шаги — тяжелые, размеренные, знакомые до тошноты. Дверь распахнулась.
На пороге стояла свекровь.
Зинаида Павловна была одета в домашний халат Нины — тот самый, бирюзовый, с вышитыми лилиями, который ей подарила мама на прошлый день рождения. На ногах свекрови красовались Нинины тапочки. В руках она держала чашку чая — из Нининого сервиза.
— А, это ты, — произнесла свекровь с интонацией человека, которому помешали смотреть любимый сериал. — Чего так поздно? Мы с Андрюшей уже поужинали.
Нина моргнула. Один раз, другой. Она провела в командировке всего три дня. Семьдесят два часа. Когда уезжала, свекровь жила в своей квартире на другом конце города и появлялась в гостях раз в месяц — и то после долгих уговоров.
— Зинаида Павловна, — медленно проговорила Нина, пытаясь сохранить остатки самообладания, — почему вы сменили замки в моей квартире?
Свекровь подняла бровь — этот её фирменный жест, означающий «какая глупая девочка».
— В твоей квартире? — переспросила она с ядовитой улыбкой. — Деточка, ты, видимо, переутомилась в своей поездке. Это квартира моего сына. А значит, и моя тоже. Заходи уже, не стой на пороге, сквозняк пустишь.
Она развернулась и пошла внутрь, не дожидаясь ответа. Нина переступила порог и замерла, не узнавая собственный дом.
Гостиная преобразилась. Исчезли светлые шторы, которые Нина выбирала полгода назад. Вместо них висели тяжелые бордовые портьеры — точно такие же, как в квартире свекрови. На стенах появились рамки с фотографиями: маленький Андрюша на горшке, Андрюша в школьной форме, Андрюша с мамой на море. Ни одного снимка с их свадьбы. Ни одной фотографии Нины.
— Андрей! — крикнула Нина, проходя вглубь квартиры. — Андрей, ты где?
Муж обнаружился в спальне. Он лежал на кровати в носках, уставившись в телефон. Рядом с ним на тумбочке стояла тарелка с недоеденной котлетой и стакан компота. Свекровь кормила его, как ребенка, прямо в постели.
— О, привет, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Как съездила?
— Андрей, — Нина подошла к кровати и встала так, чтобы он не мог её игнорировать, — почему твоя мать живет в нашей квартире? Почему она поменяла замки? Почему она носит мой халат?
Андрей наконец оторвался от телефона. Его лицо приобрело то самое выражение — виноватое, но одновременно раздраженное, — которое Нина ненавидела больше всего.
— Ну, мама решила пожить с нами немного, — пробормотал он, почесывая небритый подбородок. — У неё там ремонт начался, шумно, соседи сверлят. А замки она поменяла, потому что старые заедали. Она же хотела как лучше, Нин.
— Как лучше? — Нина почувствовала, как в груди закипает злость. — Она переехала в мою квартиру без моего разрешения! Она сменила замки, пока меня не было! Она развесила везде свои занавески!
— Наша квартира, — поправил Андрей с легким упреком. — И технически она мамина тоже. Она же нам первоначальный взнос давала.
Нина открыла рот и закрыла. Первоначальный взнос. Вот оно что.
Три года назад, когда они с Андреем решили купить квартиру, им не хватало денег. Зинаида Павловна предложила помочь — дать триста тысяч на первый взнос. Нина тогда была против, чувствовала подвох, но Андрей уговорил. «Мама просто хочет помочь, не будь параноиком».
С тех пор свекровь напоминала об этих деньгах при каждом удобном случае. «Я вам квартиру купила, а вы ко мне в гости не заходите». «Я вам квартиру купила, а Нина даже борщ нормальный варить не научилась». «Я вам квартиру купила, а внуков до сих пор нет».
— Мы вернули ей эти деньги, — сказала Нина сквозь зубы. — Год назад. Полностью. С процентами.
— Ну, вернули, — Андрей пожал плечами. — Но она всё равно помогла тогда. Без неё мы бы ничего не купили. Нин, ну чего ты заводишься? Мама поживет месяц-другой, пока ремонт не закончится. Это же семья.
Нина молча вышла из спальни. Ей нужно было подышать, успокоиться, собраться с мыслями. Она прошла на кухню, открыла холодильник — и обнаружила, что все её продукты исчезли. Вместо греческого йогурта и авокадо холодильник был забит банками с солеными огурцами, квашеной капустой и непонятными кастрюлями с содержимым, покрытым толстым слоем жира.
— Я выбросила твою просрочку, — раздался голос свекрови за спиной. — Там были какие-то странные зеленые штуки, я не рискнула оставлять. Мало ли, отравится кто.
Нина закрыла холодильник и медленно повернулась к свекрови.
— Зинаида Павловна, — сказала она, стараясь говорить спокойно, — давайте расставим всё по местам. Это моя квартира. Моя и Андрея. Вы здесь гость. Временный гость. И вы не имели права менять здесь что-либо без моего согласия.
Свекровь усмехнулась. Это была не улыбка, а оскал — холодный и хищный.
— Деточка, — произнесла она, подходя ближе, — ты, видимо, не поняла ситуацию. Давай я тебе объясню попроще. Эта квартира оформлена на моего сына. На Андрея. Твоего имени в документах нет. Ты здесь никто — временная жиличка, которую мой мальчик по доброте душевной пустил к себе.
Нина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что? — прошептала она. — Квартира оформлена на нас обоих. Мы вместе подписывали договор.
— А вот и нет, — свекровь достала из кармана халата сложенный лист бумаги и помахала им перед лицом Нины. — Знаешь, что это? Это выписка из Росреестра. Свеженькая, вчера получила. Единственный собственник — Андрей Викторович Громов. А ты, Ниночка, просто прописана. Как квартирантка.
Нина выхватила бумагу из рук свекрови. Буквы плясали перед глазами, но главное она увидела сразу: в графе «собственник» значилось только одно имя. Имя её мужа.
— Это невозможно, — прошептала она. — Мы оформляли вместе. Я была у нотариуса. Я подписывала документы.
— Ты подписывала согласие супруга на сделку, — свекровь говорила медленно, смакуя каждое слово, как кусок торта. — Это совсем другой документ. Квартира покупалась на деньги Андрея — официально, по бумагам. Твои переводы нигде не зафиксированы. Ты же сама настояла, чтобы деньги шли с его счета, помнишь? Для удобства.
Нина помнила. Три года назад это казалось логичным — зачем усложнять, если можно перевести деньги мужу и он всё оформит. Они же семья. Они доверяют друг другу.
— Андрей не мог этого сделать, — сказала она, но уверенности в голосе не было. — Он не стал бы так со мной поступать.
— Андрюша делает то, что лучше для семьи, — свекровь вздернула подбородок. — Для настоящей семьи. Он послушный мальчик, хорошо воспитанный. А ты, Ниночка, так и не стала частью нашей семьи. Пять лет брака — и ни одного ребенка. Ни одного! Ты бесплодна или просто эгоистка?
Нина отшатнулась, как от удара.
— Мы решили подождать с детьми, — её голос дрогнул. — Это было наше общее решение.
— Твоё решение, — отрезала свекровь. — Ты закрутила моему сыну голову своими «карьерами» и «саморазвитиями». Нормальная невестка уже давно бы принесла мне внука. А ты только и знаешь, что работать да командировки свои разъезжать. Какая ты жена? Ни борща сварить, ни рубашку погладить. Андрюша ходит голодный и неухоженный.
Нина посмотрела в сторону спальни, где её «голодный и неухоженный» муж доедал котлету, лежа в кровати.
— Я хочу поговорить с Андреем, — сказала она. — Наедине.
— Говори, — свекровь пожала плечами. — Только учти: он уже всё знает. И он на моей стороне. Он всегда на моей стороне.
Нина прошла в спальню и закрыла за собой дверь. Андрей сидел на кровати, нервно теребя телефон. Он явно слышал весь разговор.
— Андрей, — начала Нина, стараясь сохранять спокойствие, — скажи мне, что это неправда. Скажи, что квартира оформлена на нас обоих, как мы договаривались.
Муж не смотрел ей в глаза. Он уставился в пол, на свои носки с дырой на большом пальце.
— Нин, ну... так получилось, — пробормотал он. — Мама сказала, что так будет правильнее. Для защиты имущества. Мало ли что, вдруг кризис какой или твои родственники претензии начнут предъявлять.
— Мои родственники? — Нина не верила своим ушам. — У меня мама и брат, которые живут за тысячу километров и никогда ничего у нас не просили!
— Ну мама так сказала, — Андрей поморщился, как ребенок, которого заставляют есть кашу. — Она же опытная, она жизнь знает. И вообще, какая разница, на кого оформлено? Мы же семья, живем вместе, всё общее.
— Разница в том, что твоя мать только что сказала мне, что я здесь никто! Что я квартирантка в собственном доме!
— Она погорячилась, — Андрей махнул рукой. — Ты же знаешь маму, она резкая иногда. Не обращай внимания.
Нина села на край кровати. Ноги её не держали.
— Андрей, — сказала она тихо, — я вложила в эту квартиру миллион рублей. Свои деньги, которые копила пять лет. Ты помнишь это?
— Помню, — он кивнул. — Но это было давно, и вообще, мы же семья...
— Перестань повторять «мы семья»! — Нина почувствовала, как внутри что-то лопнуло. — Какая семья? Ты позволил своей матери переехать в нашу квартиру, поменять замки и выбросить мои вещи! Ты оформил квартиру только на себя, хотя мы договаривались иначе! Ты предал меня!
Дверь спальни распахнулась. На пороге стояла свекровь с выражением праведного гнева на лице.
— Не смей кричать на моего сына! — заявила она, входя в комнату. — Андрюша, ты видишь, какая она? Истеричка! Я же тебе говорила — не женись на ней. Но ты не послушал мать.
Андрей втянул голову в плечи.
— Мам, ну мы разберемся сами...
— Я не уйду, пока эта женщина не извинится! — свекровь скрестила руки на груди. — Она должна понять своё место. В этом доме главная — я. Я вырастила Андрея, я помогла купить эту квартиру, я имею право здесь находиться. А она кто? Пустое место. Пустоцвет!
Это слово — «пустоцвет» — ударило Нину сильнее любой пощечины. Так свекровь называла её за глаза все пять лет брака. Нина знала об этом — соседки рассказывали, подруги передавали. Но слышать это в лицо, в собственном доме...
— Выйдите из моей спальни, — сказала Нина ледяным голосом.
Свекровь расхохоталась.
— Твоей спальни? Ты ещё не поняла? Здесь нет ничего твоего. Ни спальни, ни кухни, ни даже этого уродливого дивана, который ты выбрала. Ты здесь на птичьих правах, девочка. И я могу выставить тебя на улицу в любой момент. Достаточно попросить Андрюшу выписать тебя — и всё, иди куда хочешь.
Нина посмотрела на мужа. Он сидел, сгорбившись, и ковырял дырку в носке.
— Андрей, — сказала она, — скажи что-нибудь. Защити меня. Хотя бы раз в жизни встань на мою сторону.
Тишина.
— Андрюша не будет против меня, — уверенно заявила свекровь. — Он хороший сын. Он знает, кто его настоящая семья.
Андрей поднял голову. Его взгляд метался между женой и матерью. В этих глазах Нина увидела не любовь, не сочувствие — только страх и растерянность. Страх маленького мальчика, который боится разочаровать маму.
— Нин, — выдавил он наконец, — может, ты переночуешь у подруги? Пока всё не уляжется. А то мама расстроилась, ей нельзя нервничать, у неё давление...
Нина медленно встала. В её груди было пусто и холодно, как в морозильной камере. Она посмотрела на человека, с которым прожила пять лет, и не увидела мужа. Она увидела чужого, слабого, безвольного мальчика, который никогда не станет мужчиной.
— Я поняла, — сказала она спокойно.
Она прошла мимо торжествующей свекрови, забрала из прихожей свою сумку с вещами, которую так и не успела распаковать после командировки, и остановилась у двери.
— Ключи, — потребовала свекровь, протягивая руку. — Раз уж ты уходишь.
— Эти ключи не подходят к вашим новым замкам, — Нина усмехнулась. — Так что можете оставить их себе на память.
Она вышла на лестничную площадку и услышала, как за спиной захлопнулась дверь. Щелкнул замок. Её выгнали из собственного дома.
Нина спустилась во двор, села на скамейку и достала телефон. Руки не дрожали. Внутри не было паники — только холодная, расчетливая ярость. Она набрала номер.
— Лена? Привет. Извини, что поздно. Нет, я не плачу. Слушай, ты же юрист, да? Мне нужна консультация. Срочная.
Подруга слушала молча, не перебивая. Когда Нина закончила рассказ, на том конце провода повисла пауза.
— Значит так, — сказала Лена деловым тоном, — к хорошим новостям: у тебя есть права. Ты пять лет в браке, квартира куплена в браке — значит, это совместно нажитое имущество, независимо от того, на кого оформлено. Плохие новости: чтобы доказать свои вложения, нужны документы. Переводы, чеки, выписки.
— У меня всё сохранено, — Нина кивнула, хотя подруга не могла её видеть. — Я параноик, помнишь? Копирую все документы.
— Отлично. Тогда вот что мы сделаем. Завтра ты подаешь заявление в полицию о том, что тебя незаконно лишили доступа в жилое помещение. Параллельно я готовлю иск о разделе имущества. И ещё кое-что...
— Что? — Нина насторожилась.
— Ты говорила, что свекровь сменила замки. Это незаконное проникновение. А если она действительно выбросила твои вещи — это порча имущества. Мы можем привлечь её к ответственности.
Нина откинулась на спинку скамейки и посмотрела на окна своей квартиры. За шторами мелькнул силуэт свекрови.
— Делай, — сказала она. — Всё, что можно. Я устала терпеть.
Следующие две недели превратились в войну. Нина сняла комнату у знакомых и методично собирала доказательства. Банковские выписки за пять лет, подтверждающие переводы на счет мужа. Переписки, где они обсуждали покупку квартиры. Фотографии совместного ремонта. Показания свидетелей — соседей, которые видели, как она въезжала в квартиру с вещами.
Свекровь тем временем развила бурную деятельность. Она убеждала всех общих знакомых, что Нина — истеричка и скандалистка, которая бросила «бедного Андрюшу». Она звонила родителям Нины и рассказывала им небылицы. Она даже пыталась дозвониться на работу Нины, чтобы «предупредить» начальство о «психически нестабильной сотруднице».
Но Нина не отвечала на провокации. Она действовала.
Через месяц состоялось предварительное слушание. Андрей пришел с матерью — свекровь сидела рядом с ним и буравила Нину ненавидящим взглядом. Адвокат Нины разложил на столе судьи стопку документов.
— Ваша честь, — начала Лена, — мы представляем доказательства того, что квартира была приобретена на совместные средства супругов. Вот выписки, подтверждающие перевод одного миллиона рублей со счета истицы на счет ответчика за неделю до покупки. Вот переписка, где супруги обсуждают покупку их общего жилья. Вот показания свидетелей.
Судья просмотрела документы.
— У ответчика есть возражения?
Адвокат Андрея — молодой парень, явно нанятый свекровью за копейки — неуверенно пролистал свои бумаги.
— Мы считаем, что эти переводы были подарком, — промямлил он. — Жена дарила деньги мужу.
Лена усмехнулась.
— Подарком в миллион рублей? Без дарственной? За неделю до покупки квартиры? Ваша честь, у нас также есть скриншоты переписки, где ответчик называет эту квартиру «нашей» и обсуждает с истицей совместные планы по ремонту.
Свекровь дернула сына за рукав и что-то зашептала ему на ухо. Андрей побледнел.
Судья назначила дату следующего заседания и потребовала дополнительные документы. Но уже по её взгляду было понятно — дело идет не в пользу Андрея.
После заседания свекровь догнала Нину на выходе из суда.
— Ты думаешь, победила? — прошипела она, хватая Нину за локоть. — Ничего ты не получишь! Я продам эту квартиру, прежде чем суд вынесет решение! И уеду с Андрюшей, куда ты нас не достанешь!
Нина спокойно освободила руку.
— Зинаида Павловна, — сказала она, глядя свекрови прямо в глаза, — вы не можете продать эту квартиру. Мой адвокат уже наложил арест на имущество. Любая сделка будет заблокирована. А если вы попытаетесь вывезти что-то ценное из квартиры — это будет расценено как сокрытие имущества. Так что советую вам успокоиться и начать паковать свои вещи. Потому что через месяц вам придется съехать.
Свекровь открыла рот, но не нашла слов. Впервые за все годы знакомства она выглядела растерянной.
Два месяца спустя суд вынес решение. Квартира была признана совместно нажитым имуществом. Нине присудили половину — с учетом её вложений и того факта, что именно её выгнали из жилья, суд обязал Андрея выплатить ей компенсацию в течение шести месяцев. В противном случае квартира будет продана, а деньги разделены.
Нина стояла на пороге квартиры — уже бывшей своей квартиры — и смотрела, как грузчики выносят свекровины вещи. Зинаида Павловна металась между коробками, причитая и проклиная всех вокруг. Андрей сидел на кухне и тупо смотрел в стену.
— Ты разрушила мою семью! — крикнула свекровь, проходя мимо Нины с коробкой. — Ты разрушила жизнь моему сыну!
— Нет, — спокойно ответила Нина. — Это сделали вы. Когда решили, что можете украсть мою жизнь и остаться безнаказанной.
Она развернулась и пошла к выходу. У подъезда её ждало такси.
— Нина! — голос Андрея догнал её у двери. Он выбежал на лестницу, растрепанный и жалкий. — Подожди! Может, мы ещё всё исправим? Я поговорю с мамой, она поймет...
Нина остановилась и посмотрела на него. В последний раз.
— Ты пять лет говорил мне, что поговоришь с мамой. И каждый раз выбирал её, не меня. Теперь живи с этим выбором, Андрей. Прощай.
Она села в такси и назвала адрес. Новую съемную квартиру — маленькую, но свою. Машина тронулась, и Нина не обернулась. Позади осталось прошлое: пять лет борьбы за место в чужой семье, бесконечные унижения и несбывшиеся надежды. А впереди была свобода.
Таксист покосился на неё в зеркало.
— Тяжелый день? — спросил он.
— Нет, — Нина улыбнулась. — Первый день новой жизни.
Через полгода она получила компенсацию. Андрей, как выяснилось, взял её из кредита, который оформила на себя свекровь. Нина не стала выяснять подробности. Ей было всё равно. Она уже жила другой жизнью — той, где не нужно было доказывать своё право на существование.
А свекровь с сыном так и остались вместе. В её старой квартире, с её портьерами и банками с соленьями. Две половинки одного целого, которые так и не научились жить самостоятельно.