— Смотри, вон там яблони! Видишь?
Владимир тянул Анну за руку так, что локоть ныл. Малинник хлестал по лицу, ветки цеплялись за куртку.
— Подожди, я не успеваю...
— Темнеет уже. Давай быстрее, а то не увидишь.
Анна шла за мужем и думала - может, правда, всё наладится. Может, он и вправду хочет попросить прощения. Тринадцать лет вместе - разве это ничего не значит? Да, последние годы были кошмаром. Да, он завел интрижку с этой крашеной секретаршей. Да, она подала на развод. Но он же на коленях приполз вчера, с цветами. Умолял дать последний шанс. Говорил, что всё изменится.
Они вышли на полянку. Трава здесь была какая-то слишком яркая, ядовито-зелёная.
— Ну вот, — Владимир подтолкнул её вперёд. — Иди туда, увидишь.
Анна сделала шаг. Нога ушла в холодную жижу по щиколотку. Ещё шаг - по колено. Земли под ногами не было, только вязкая чёрная грязь, которая тянула вниз.
— Владимир! Помоги!
Она попыталась вернуться, но трясина держала крепче. Развернулась - муж стоял на твёрдой земле в трёх шагах. Смотрел на неё. И улыбался.
— Вот тебе и суд, и развод.
Анна не сразу поняла. Смотрела на его лицо - спокойное, почти довольное.
— Что?.. О чём ты?
— О том, что ты мне надоела. Твой придурочный Павлик надоел. Ваша нищета надоела. Я заслужил нормальную жизнь, понимаешь? А ты - ты просто груз для меня.
Грязь поднималась к бёдрам. Анна попыталась ухватиться за траву, но пальцы скользили. Дышать становилось трудно - не от грязи, от ужаса.
— Владимир... Павлик же дома... один...
— Павлик теперь мой. Дачу оформлю на себя, ты же собралась разводиться - значит, добровольно отказалась от имущества. Вот я и помог тебе уйти. Насовсем.
Он присел на корточки, смотрел на неё, как на что-то любопытное.
— Знаешь, я три месяца это место искал. Специально. Трясина тут глубокая, никто не найдёт. Ты просто исчезнешь. Жена ушла погулять в лес, заблудилась, потерялась. Бывает.
— Ты... ты сошёл с ума...
— Нет. Я наконец-то стал умным. Надо было это сделать лет пять назад, когда ты родила этого ребенка. Но я терпел, как дурак. Теперь хватит.
Он встал, отряхнул колени.
— Кричи, если хочешь. Здесь всё равно никого нет. Прощай, Аннушка.
Развернулся и пошёл обратно в заросли. Не побежал - шёл спокойно, размеренно, руки в карманах.
Анна закричала. Один раз. Потом горло сдавило так, что даже хрипа не вышло. Грязь добралась до груди. Руки искали что-то твёрдое, за что можно зацепиться, но вокруг была только эта яркая трава, под которой - пустота и смерть.
Она представила Павлика. Как он сидит сейчас дома, делает уроки, ждёт её. Как завтра проснётся, а мамы нет. И послезавтра нет. И никогда не будет. А рядом - этот человек, который только что убил его мать и будет улыбаться ему за завтраком.
Тогда она услышала лай.
Из кустов вылетела большая рыжая собака. Следом - девочка лет десяти, в резиновых сапогах.
— Рэкс, стой! Тихо!
Собака бегала по краю полянки, скулила, смотрела на Анну. Девочка увидела её и замерла на секунду. Потом заработала быстро, чётко, без паники.
— Держись! Не дёргайся, слышишь? Не дёргайся!
Девочка ломала ветки, швыряла их к краю трясины. Собака уже стояла на этих ветках, тянулась мордой к Анне.
— Вот! Хватайся за жердь! Только медленно!
Анна вцепилась в толстую палку. Собака потянула назад. Девочка подтаскивала жердь ближе. Грязь не хотела отпускать. Анна чувствовала, как каждый сантиметр даётся с болью - трясина сосала её вниз, а руки горели огнём.
— Ещё! Тяни! Не отпускай!
Через несколько минут Анна лежала на твёрдой земле. Вся в иле, не могла дышать нормально, но живая. Девочка присела рядом, протянула фляжку.
— Пей. Маленькими глотками.
Анна сделала глоток. Вода показалась самой вкусной в жизни.
— Как тебя зовут?
— Варя. А вас?
— Анна. Спасибо тебе... Если бы не ты...
Варя нахмурилась, посмотрела на следы в малиннике.
— Вы не одна сюда пришли. Я видела - мужчина шёл впереди. Он куда делся?
Анна молчала. Варя поняла всё без слов.
— Идёмте к нам. Отец поможет. Он со всеми справляется.
Дом стоял в глубине леса - добротный сруб с узкими окнами. На крыльце их встретил мужчина лет сорока, с жёстким лицом и настороженным взглядом.
— Варя, кого притащила?
— Её пытались утопить в трясине. Специально.
Степан молча осмотрел Анну - грязную, трясущуюся, едва стоящую на ногах.
— Заходи. Переоденешься, потом поговорим.
Когда Анна вышла из-за занавески в чистой одежде, на столе стояла миска с горячим супом. Она села, взяла ложку. Руки дрожали.
— Ешь. Рассказывай.
Анна рассказала. Про тринадцать лет брака. Про Павлика, которого Владимир ненавидел, потому что мальчик был не его. Про интрижку, развод, угрозы. Про вчерашнее "прощение" и сегодняшнюю ловушку.
Степан слушал молча. Только в конце спросил:
— Сын где?
— Дома. Один. С ним ничего не случится, пока Владимир не убедится, что меня нет. Ему Павлик нужен живым - иначе как он объяснит, почему забирает опеку?
— Умно. Значит, у нас есть время. Ты хочешь вернуть ребёнка?
— Да.
— Хочешь, чтобы этот урод получил по заслугам?
Анна подняла голову. В её глазах было что-то новое - холодное и твёрдое.
— Очень хочу.
Степан усмехнулся.
— Тогда слушай внимательно.
Владимир сидел на диване, пил пенное и смотрел телевизор. Павлик уже спал. Всё прошло отлично. Никаких следов, никаких свидетелей. Завтра он подаст заявление о пропаже жены. Через полгода оформит дачу на себя. Можно будет продать, купить квартиру побольше, а Павлика отправить в интернат - пусть государство кормит.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Владимир Сергеевич? Участковый Матвеев из отделения. У нас тут ситуация. Вашу супругу нашли в лесу. Живая. Рассказывает про покушение на жизнь. Вам нужно подъехать для дачи показаний.
У Владимира всё оборвалось внутри.
— Какое... она жива? Как?
— Подъезжайте, разберёмся. Адрес записывайте.
Владимир записал дрожащей рукой. Повесил трубку. Сидел минуту, пытаясь соображать. Как она выжила? Он же видел - она тонула, шансов не было!
Но паниковать нельзя. Он скажет, что это несчастный случай. Что она сама пошла не туда. Её слово против его. Докажи ещё, что он специально.
Он оделся, вышел к машине. Ехал по тёмной лесной дороге и прокручивал в голове разные версии. Главное - держаться уверенно. Главное - не паниковать.
Сторожка стояла в стороне от дороги, покосившаяся, с тёмными окнами. Странное место для полиции. Владимир вышел из машины, огляделся. Тихо. Только ветер.
Дверь открылась. На пороге стояла Анна.
Чистая. Целая. В чужой одежде. Живая.
— Не ждал меня увидеть?
Владимир шагнул назад. Сердце колотилось так, что в горле стоял комок.
— Где полиция?
— Никакой полиции нет. Я просто хотела увидеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что у тебя ничего не вышло.
Из-за её спины вышел высокий мужчина с каменным лицом. Владимир сразу понял - не с тем связался.
— Значит так, дружок, — голос Степана был тихим, но от него холод пошёл по спине. — Сейчас ты поедешь домой, соберёшь свои вещи и съедешь с дачи. Ребёнка оставишь Анне. Имущество оставишь Анне. Сам исчезнешь. Навсегда.
— С какой стати?! Я имею право на половину!
Степан достал телефон, нажал кнопку. Из динамика раздался голос самого Владимира:
«Павлик теперь мой. Дачу оформлю на себя. Ты просто исчезнешь. Насовсем.»
Владимир похолодел.
— Это... откуда?..
— Твоя жена записала весь разговор на диктофон. Он был у неё в кармане. Ты не заметил, потому что торопился сбежать.
Анна вытащила из кармана маленький старенький диктофон. Владимир вспомнил - да, она сунула руку в карман, когда он толкал её. Он думал, она хотела достать телефон. А она включила запись.
— Это подделка. Монтаж.
— Отлично. Пусть эксперты проверяют. Я эту запись отправлю в прокуратуру, твоему начальству, всем соседям. Попытка убийства - это десять лет минимум. Хочешь проверить?
Владимир смотрел на Анну. Она стояла спокойно, без слёз, без истерики. Смотрела на него так, будто видела насквозь.
— Ты... ты же меня любила...
Анна засмеялась. Коротко, зло.
— Я любила человека, которого ты изображал тринадцать лет. А ты - ты просто хороший актёр. Но сегодня в том болоте я увидела твоё настоящее лицо. И знаешь что? Мне стало легче. Потому что теперь мне не за что тебя жалеть.
— Анна, прошу... Павлик... он же ко мне привык...
— Павлик боится тебя. Он вздрагивает каждый раз, когда ты входишь в комнату. Он ненавидит тебя, просто молчит, потому что я просила его терпеть. Больше не попрошу.
Степан протянул Владимиру бумаги.
— Подписывай. Отказ от всех имущественных претензий. Отказ от общения с ребёнком. Если хоть раз появишься рядом с ними - запись уйдёт куда надо. Без звонков, без предупреждений.
Владимир взял листы. Читал, но буквы плыли перед глазами. Выхода не было. Совсем. Если запись попадёт к следователям - всё, конец.
— А если я не подпишу?
— Тогда я прямо сейчас отправлю запись. И к утру ты будешь сидеть в камере. Выбирай быстро, у меня терпения мало.
Владимир подписал. Руки тряслись так, что подпись вышла кривой.
— Вали, — сказал Степан. — И больше не появляйся.
Владимир сел в машину. Завёл, развернулся. В зеркале видел, как Анна стоит на крыльце и смотрит ему вслед. Не плачет. Не машет. Просто смотрит.
Через три дня Анна вернулась домой. Павлик бросился к ней, обнял так, что дыхание перехватило.
— Мама! Он сказал, что ты ушла от нас! Что больше не вернёшься!
— Я всегда вернусь. Всегда. А он больше не придёт. Никогда.
— Правда?
— Правда.
Мальчик молчал, прижавшись к её плечу. Анна гладила его по голове и понимала - она выбралась. И не только из болота.
Степан помог оформить все бумаги через знакомого юриста. Владимир съехал через неделю. Снял угол на окраине, устроился грузчиком на склад. Больше никто его не видел рядом с дачей.
Прошло два месяца. Анна шила заказы, Павлик ходил в школу, Варя приезжала в гости. Степан заходил иногда, молча пил из своей фляжки на крыльце, смотрел на лес.
Однажды утром в дверь постучали. На пороге стояла незнакомая женщина лет пятидесяти, с усталым лицом.
— Вы Анна?
— Да.
— Я мать Владимира. Можно войти?
Анна пропустила её. Женщина села на край стула, не снимая платок.
— Я пришла просить за сына. Он совсем плох. Пьёт, работу бросил, долги наделал. Может, вы... может, дачу хоть вернёте? Он же пропадает...
Анна посмотрела на неё долго. Раньше, наверное, согласилась бы. Пожалела. Но сейчас внутри не было ни капли жалости.
— Нет.
— Но он же...
— Он толкнул меня в болото. Он хотел, чтобы я там утонула, чтобы забрать у меня ребёнка и всё имущество. Вы понимаете? Он пытался меня убить. И вы просите вернуть ему дачу?
Женщина молчала. Анна встала.
— Уходите. И больше не приходите. Ваш сын сам выбрал эту дорогу. Пусть идёт по ней.
Мать Владимира ушла, не попрощавшись. Анна закрыла дверь и прислонилась к косяку. Никакого раскаяния. Никакой вины. Только холодное спокойствие.
Ещё через месяц Степан зашёл с новостью.
— Твой Владимир попал в историю. Взял в долг у каких-то людей, обещал вернуть быстро. Не вернул. Теперь от них прячется. Уехал куда-то на север, работает на лесоповале за копейки. Говорят, живёт в бытовке с мужиками, спит на нарах, руки в мозолях. Долг всё равно висит, расти только будет.
Анна кивнула. Ей не было его жалко.
— Он получил то, что заслужил.
— Получил, — согласился Степан. — Некоторые люди роют яму другому, а потом сами в неё падают. Так устроен мир.
Вечером Анна сидела на крыльце. Павлик играл во дворе с Варей - дети строили шалаш из веток. Смеялись, спорили, толкались. Нормальные живые дети, которые больше не боятся.
Анна вспомнила то утро, когда шла за Владимиром в лес. Как верила, что всё наладится. Как надеялась на чудо. А чудо оказалось совсем другим - не в примирении, а в том, что она выжила. Что Варя с Рэксом оказались рядом. Что Степан помог.
Владимир хотел её похоронить и зажить новой жизнью. А в итоге похоронил себя - свою работу, своё имя, свою жизнь в городе. Теперь он где-то на севере, один, в долгах, без будущего. А она здесь. Со своим сыном. В своём доме. Живая.
Павлик подбежал к крыльцу.
— Мам, мы с Варей шалаш строим! Пойдём посмотришь?
— Иду.
Она встала и пошла за сыном. Больше не оглядывалась назад. Больше не вспоминала тот день в болоте. Потому что та Анна, которая шла за мужем, доверяя и надеясь, утонула там навсегда. А выбралась другая - та, которая умеет говорить "нет". Та, которая не боится защищать себя и своего ребёнка. Та, которая знает себе цену.
И это было лучшее, что могло с ней случиться.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!