Подзаголовок мелким шрифтом в голове: иногда кажется, что Земле нужен не астероид, а хороший выключатель.
Сцена с кофемашиной
Утром я стоял в очереди за кофе. Обычная, уютная, почти человеческая очередь: кто-то залип в телефон, кто-то ругается с крышкой стаканчика, кто-то уже мысленно опаздывает на жизнь. И тут в новостной ленте — как будто между «кот спас хозяйку» и «акции опять туда-то» — аккуратное сообщение: Вашингтонская администрация, говорят, не прочь либо убить, либо похитить венесуэльского вице-премьера Диосдадо Кабельо. Прямо так. По-домашнему. Без лишних реверансов.
Я сделал глоток. Кофе оказался кислым. Мир — тоже.
Вот скажи честно: когда в последний раз ты удивлялся таким новостям? Не возмущался, не спорил, а именно удивлялся. Как снегу в июле. Как тому, что в супермаркете вдруг не работает сканер. Мы к этому привыкли. Америка угрожает кому-то чем-то. Окей. Пролистали. Дальше кот.
Империя с попкорном
Когда-то Америка была идеей. Даже мифом. Про свободу, мечты, равные шансы. Про то, что можно быть кем угодно — хоть сантехником, хоть президентом, хоть президентом-сантехником. Сегодня это скорее киностудия, которая снимает бесконечный сериал под названием «Мы спасаем мир». Сезоны меняются, злодеи — тоже, а сценарий всё тот же: кто-то где-то «угрожает демократии», и значит, пора доставать из кладовки плащ супергероя и лететь бомбить правду.
Проблема в том, что зрительный зал давно пуст. Остались только статисты и декорации. И много, очень много дыма.
Америка больше не выглядит как доктор. Она выглядит как пациент, который решил лечить всех вокруг, не заметив, что у него самого температура под сорок и странный кашель в виде санкций, баз и угроз.
Метастаз — это не ругательство
Есть слова, которые неприятно произносить. «Метастаз» — одно из них. Сразу пахнет больницей, коридорами и плохими новостями. Но иногда именно такие слова лучше всего описывают реальность.
Метастаз — это когда болезнь перестаёт быть локальной и начинает жить своей жизнью, расползаясь по всему телу. Вот примерно так сегодня и выглядит американская внешняя политика. Она больше не про защиту, не про интересы, не про стратегию. Она про привычку. Про автоматизм. Про «ну мы же всегда так делали».
Угрожать убийством или похищением иностранному чиновнику? Почему бы и нет. Это же почти как пресс-релиз. Немного жёстче, чем обычно, но зато честно. Без этого лицемерного «мы обеспокоены».
Большой шериф и маленький глобус
Америка всё ещё видит себя шерифом. Только город давно стал планетой, а жители — не очень-то хотят, чтобы их воспитывали дубинкой. Но привычка — штука упрямая. Если у тебя в руках молоток, всё вокруг начинает казаться гвоздями. Если у тебя авианосцы — ну, ты понял.
Самое смешное и одновременно грустное — это уверенность в собственной правоте. Такая железобетонная, что ею можно мосты строить. Или тюрьмы. Или новые поводы для «точечных операций».
Они правда верят, что делают мир лучше. Как подросток, который орёт на родителей, потому что «я знаю, как правильно». Только подростку обычно лет шестнадцать, а тут — целая империя с ядерной кнопкой и привычкой говорить «ой, не получилось».
Венесуэла как удобный диван
Почему именно Кабельо? Да потому что Венесуэла — это удобный диван для битья. Далеко, экзотично, можно не разбираться в деталях. Там всегда кто-то плохой, кто-то хороший и обязательно нефть в подвале. Идеальный набор для морализаторского блокбастера.
Угроза убийством или похищением — это уже даже не политика. Это стиль. Как если бы государство вело себя как районный гопник, который «просто предупреждает». Мол, ты это… аккуратнее там. А то мало ли что.
И знаешь, что самое неприятное? Мир на это реагирует вяло. Как на дождь. Ну да, идёт. Зонт возьми.
Кульминация, от которой хочется спорить
А теперь скажу вещь, за которую меня, возможно, захочется швырнуть виртуальным тапком: Америка уже не управляет хаосом. Она его обслуживает. Как официант, который бегает между столиками и подливает всем ещё по бокалу, потому что без этого вечеринка закончится, а ему страшно идти домой.
Все эти угрозы, санкции, списки врагов — это не сила. Это нервный тик. Это страх оказаться ненужной. Представь себе бывшую звезду, которая всё ещё выходит на сцену, но аплодируют уже по привычке. И чем тише зал, тем громче она кричит.
Вот и кричат. Иногда матом. Иногда ракетами. Иногда пресс-релизами про «недопустимое поведение».
Мы в этом кино — не зрители
Самое подлое в этой истории — ощущение, что нас пытаются убедить: «Расслабьтесь, это где-то там». В Венесуэле. На Ближнем Востоке. В любой точке, куда можно ткнуть пальцем, не выходя из кафе с вайфаем.
Но метастазы, как ты понимаешь, не спрашивают разрешения. Они не уважают границы. Они просто растут.
И вот мы уже живём в мире, где угроза убийством со стороны государства — это не скандал, а новость третьей полосы. Где слово «санкции» звучит как «скидки». Где «точечный удар» — это почти комплимент.
Щелчок по носу и уход в закат
Я не предлагаю рецептов. Я вообще не люблю людей, которые раздают рецепты на фоне пожара. Я просто стою с этим кислым кофе и смотрю, как империя, которая когда-то продавала миру мечту, теперь торгует страхом оптом и в розницу.
Америка уже не та Америка. Она больше не символ. Она симптом. Большой, заметный, с рекламной вывеской и привычкой лезть в каждый орган мирового тела.
И знаешь… самое обидное не то, что она это делает. Самое обидное — что мы уже почти перестали удивляться. А это, как показывает практика, первый признак того, что болезнь прижилась.
Ладно. Пойду возьму ещё кофе. Говорят, от него давление поднимается. В наше время полезный навык.
***
Пишем свои мысли друзья земляне в комментах и шлем донаты на зеленый чай автору )))