Седьмое января должно было стать днем тишины и светлой радости, но вместо запаха еловых веток в воздухе висел тяжелый дух дешевого пива и застарелого табака. Я стояла у плиты, разглядывая гору посуды, когда за спиной раздался резкий, дребезжащий голос мужа.
— Ты испортила нам Рождество своим эгоизмом! Я кому сказал, переводи деньги на карту! Пашке нужно долг закрыть сегодня, иначе его на счетчик поставят. А ты сидишь на своих накоплениях как курица на яйцах и жмешься. Ты вообще соображаешь, что из-за твоей жадности брат может пострадать? Ты не жена, ты кусок льда бездушный!
Виктор стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку. На нем были растянутые домашние штаны с пятном от майонеза и несвежая майка. Он не работал уже полгода — «искал себя в творческом поиске», а на деле просто просиживал диван, играя в танчики и раздавая мне ценные указания, как правильно вести бюджет.
— Витя, это мои декретные и то, что я откладывала на ремонт детской, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Я впахивала на трех работах, пока ты «искал вдохновение». Пашка твой взрослый мужик, пусть сам свои долги раздает. Я не дам ни копейки.
— Ах, вот как ты заговорила? — Виктор сделал шаг ко мне, обдав волной перегара вперемешку с запахом вчерашнего оливье. — Забыла, чё я для тебя сделал? Кабы не я, ты бы так и сидела в своей деревне! Я тебе одолжение сделал, на себе женив! А ты теперь за каждую копейку трясешься. Завязывай эти хаханьки, Марин, или я за себя не ручаюсь.
Я посмотрела на него и увидела в его глазах не мужа, а наглого паразита. Весь быт был на мне. Я — старший бухгалтер, прихожу домой в восемь вечера, а дома — горы грязной посуды, засохший салат на столе, разбросанные носки и работающий на полную громкость телевизор. Сергей весь день «устал», пока я таскала сумки с продуктами. В коридоре до сих пор валялась порванная мишура, которую он поленился убрать еще с Нового года.
— Ты ничего для меня не сделал, Витя. Ты просто живешь в моей квартире, ешь мою еду и пользуешься моей добротой.
— Твоя квартира? — он вдруг гадко усмехнулся. — Да кому ты нужна в свои сорок пять, кроме меня? Посмотри на себя: глаза пришибленные, вечно в этом халате засаленном. Ты ж без меня загнешься!
Точка кипения наступила через полчаса. В квартиру без стука ввалились двое — Пашка, такой же лощеный бездельник, и какой-то его мутный приятель. Они принесли с собой еще водки и начали располагаться в гостиной прямо в грязной обуви.
— О, хозяюшка! — крикнул Пашка. — Чё там по закуси? Сообрази по-быстрому, Рождество же!
В этот момент из комнаты вышла моя дочка Соня, ей всего семь. Она несла в руках свою любимую фарфоровую куклу — подарок моей мамы.
— Пап, а почему дяди так громко кричат? — тихо спросила она.
Виктор, разозленный моим отказом, резко обернулся к ней:
— А ну пошла в комнату! Еще одна иждивенка на мою голову! Мешаешься тут, как и твоя мать-эгоистка!
Он махнул рукой, пытаясь отогнать ребенка, и задел куклу. Хрупкий фарфор встретился с углом комода и разлетелся на острые осколки. Соня замерла, её глаза наполнились слезами.
— Ой, да ладно, — буркнул Виктор, даже не взглянув на дочь. — Новую купим, когда ты, Марин, деньги дашь. Подумаешь, игрушка.
Внутри меня что-то окончательно оборвалось. Больше не было страха, не было желания сохранить «семью». Наступила ледяная ясность. Я подошла к Соне, взяла её за руку и отвела в комнату.
— Сонечка, одевайся. Поедем к бабушке на пару часов.
— Ты чё задумала? — крикнул из гостиной Виктор. — Куда собралась? А стол кто накрывать будет?
Я не ответила. Быстро оделась, вывела дочку в подъезд и посадила в машину к соседке, которая как раз собиралась в гости к моей маме.
— Посидите с ней, Любовь Ивановна, я скоро.
Я вернулась в квартиру. Мужчины уже вовсю разливали водку.
— О, вернулась! — Виктор довольно хмыкнул. — Поняла, видать, чё к чему. Давай, мечи на стол.
Я молча прошла в прихожую. Достала из шкафа его огромную спортивную сумку и начала швырять туда всё, что попадалось под руку: его грязные футболки, джинсы, зарядку от телефона.
— Э, ты чё делаешь? — Виктор подскочил с дивана.
— У тебя пять минут, чтобы исчезнуть из моей жизни вместе со своим табором, — спокойно сказала я.
— Ты чё, берега попутала? — Пашка попытался встать, но я перехватила его взгляд.
— Паша, если ты сейчас не выйдешь, я вызываю полицию и сообщаю, что вы ворвались в дом, угрожали мне и сломали имущество. И да, Витя, — я повернулась к мужу, — я вчера аннулировала твою временную регистрацию. Участковый в курсе, он через десять минут зайдет проверить, как у нас дела.
— Ты не посмеешь! Рождество на улице! — Виктор начал багроветь, его руки затряслись.
— Еще как посмею.
Я схватила его сумку и вышвырнула её на лестничную клетку. Следом полетели его ботинки и игровая приставка, за которой он проводил лучшие годы своей ленивой жизни.
— Вон! — рявкнула я так, что Пашка с приятелем подпрыгнули и поспешили к выходу.
Виктор пытался схватить меня за плечи, что-то орал про «подлую бабу», но я просто выставила его за дверь. Он остался стоять в подъезде в одних носках и майке, прижимая к себе сумку с барахлом.
— Ты еще приползешь! — донеслось из-за двери. — Кому ты нужна, старая вешалка!
Я трижды провернула замок. В голове звенело от тишины, которая вдруг наполнила квартиру.
Первым делом я собрала все осколки куклы. Потом взяла огромный пакет для мусора и начала методично сгребать в него всё: недопитую водку, засохший оливье, его грязные кружки, вонючую пепельницу, которую он прятал за диваном. Я терла стол с таким остервенением, будто смывала саму память о его присутствии.
Через час квартира сияла. Я открыла все окна, впуская морозный рождественский воздух. Он выдувал вонь табака, дешевого одеколона и лжи.
Я заварила себе крепкий чай с чабрецом. Достала из холодильника баночку дорогой икры, которую прятала для «особого случая». Видимо, этот случай настал.
Я села в кресло в полной тишине. Не было слышно выстрелов из его танчиков, не было его вечного недовольного ворчания. Было только спокойствие. Я взяла телефон и заблокировала номера Виктора, Пашки и его матери.
Потом я позвонила юристу.
— Алло, добрый вечер. Да, я готова начать процесс. Квартира моя, дарственная от отца у меня на руках. Да, и на алименты тоже подаем.
Я положила телефон. На душе было так легко, будто я сбросила с плеч огромный мешок с камнями. Завтра я куплю Соне самую лучшую куклу на свете. А сегодня... сегодня у меня первое настоящее Рождество. Без паразитов.
Больше разборов таких манипуляций и инструкций, как защитить свою психику, я даю в своем закрытом сообществе. Переходите в мой Телеграм-канал: Виталий Гарский