Помню, как однажды мой дядя Михаил Иванович, учитель математики в обычной московской школе, сидел на кухне и пересчитывал мятые трёшки. Это было где-то в середине семидесятых. За окном моросил октябрьский дождик, а на столе лежала внушительная стопка тетрадей в косую линейку.
— Опять до получки три дня, а в кармане — кот наплакал, — проговорил он вслух, обращаясь скорее к себе, чем к тёте Вале, которая хлопотала у плиты. — Ну как так получается, Валентина? Работаю с утра до ночи, две ставки веду, классное руководство, математический кружок по пятницам. А денег всё равно не хватает!
Тётя Валя обернулась, вытирая руки цветастым полотенцем:
— Миша, ты же знаешь — пятнадцать числа аванс получишь. Потерпи маленько. У меня ещё картошка есть, лук. Сделаю драники, как ты любишь.
Дядя Миша усмехнулся и покачал головой. Вот она, советская действительность во всей красе. Учитель с высшим образованием, с двумя ставками, живёт от аванса до зарплаты. А ведь раньше, когда только начинал преподавать в пятьдесят седьмом году, казалось, что профессия педагога — это призвание высокое, почётное.
Цифры, которые не складывались
Основная ставка учителя математики в те годы составляла около ста тридцати рублей. Вторая ставка — классное руководство и дополнительные часы — добавляла ещё рублей восемьдесят. Итого выходило двести десять рублей в месяц. По тем временам вроде бы неплохо. Но когда начинаешь раскладывать по полочкам, картина получается совсем иная.,
Квартплата — пятнадцать рублей. Коммуналка — ещё десять. Продукты на семью из трёх человек (сын Алёшка как раз в восьмой класс пошёл) — рублей семьдесят минимум. Одежда, обувь, проездной на троллейбус — двадцать пять. Книги, тетради для школы — и того больше, потому что учитель должен быть в курсе всех методических новинок.
Дядя Миша вёл подробные записи в общей тетрадке. Там стояли столбики цифр, расходы по дням. Математик же, как-никак. Но сколько ни считай, сходиться концы с концами не хотели. К двадцатому числу в кошельке обычно оставалось рублей пять-семь. До зарплаты дотягивали на картошке, макаронах и той самой надежде, что «вот ещё недельку, и получка».
Вечера с тетрадями
Каждый вечер дядя Миша садился за стол после ужина и доставал из потёртого дерматинового портфеля стопку ученических тетрадей. Шестой «А», седьмой «Б», восьмой «В», девятый «Г». Четыре класса по тридцать человек — сто двадцать тетрадей каждую неделю. А ведь ещё контрольные проверять, самостоятельные, домашние задания.
— Папа, пойдём в кино? — спрашивал Алёшка, заглядывая в комнату. — Там «Фантомас» идёт, все ребята уже посмотрели!
— Сынок, не могу сегодня. Видишь, сколько работы? Может, в воскресенье сходим, — отвечал дядя Миша, не отрываясь от очередной тетрадки Васи Петрова, который упорно путал синус с косинусом.
Алёшка обречённо вздыхал и уходил. Он уже привык, что папа всегда занят. То тетради проверяет, то планы уроков пишет, то на педсовете до позднего вечера сидит. Зато мама говорила, что профессия учителя — самая важная, потому что именно учителя воспитывают будущее страны.
Часы показывали одиннадцать вечера, когда дядя Миша откладывал последнюю тетрадку. Глаза болели, спина ныла, пальцы затекли от шариковой ручки. А завтра снова вставать в шесть утра, чтобы к первому уроку успеть. Первая пара начиналась в восемь тридцать, и надо было ещё подготовить класс, проверить, все ли на местах, разложить наглядные пособия.
Странная арифметика советского времени
Как-то раз дядя Миша зашёл после уроков в буфет школьный. Там за прилавком стояла Зинаида Петровна, буфетчица. Женщина приятная, всегда улыбается, детям лишнюю булочку подсунет, если видит, что ребёнок голодный.
— Михаил Иваныч, чаю хотите? — спросила она. — Свежий завариваю, с лимончиком.
— Наливайте, Зинаида Петровна. А сколько у вас тут стаканов в день продаётся?
— Да штук двести, наверное. Плюс булочки, пирожки, пирожные. В день оборот рублей на сто пятьдесят выходит.
Дядя Миша задумался, помешивая ложечкой в стакане.
— А зарплата у вас какая, если не секрет?
— Сто восемьдесят рублей чистыми, — ответила буфетчица, вытирая прилавок. — Плюс тринадцатая зарплата, плюс премия квартальная. За год тысячи две триста набегает.
Две тысячи триста рублей в год. Дядя Миша с двумя ставками получал около двух тысяч четырёхсот. Разница смехотворная, учитывая, что он пять лет в институте учился, диплом защищал, методики разрабатывал, а Зинаида Петровна — добрая душа, конечно, но образования у неё всего семь классов.
Или вот Петька Сомов из девятого класса рассказывал, что его старший брат после ПТУ на завод пошёл токарем. Зарплата — двести пятьдесят рублей. Плюс премии, плюс тринадцатая. Выходит, парень девятнадцати лет без высшего образования зарабатывает больше, чем учитель с двадцатилетним стажем.
Дополнительные часы — дополнительная нагрузка
Когда завуч Нина Степановна предложила дяде Мише взять ещё один математический кружок по средам, он согласился не раздумывая. Пятьдесят рублей в месяц — это две недели продуктов для семьи. Или новые ботинки Алёшке, а то старые совсем износились.
— Михаил Иваныч, вы же понимаете, что это дополнительная нагрузка? — предупредила завуч. — Кружок после шестого урока, два часа занятий. Плюс подготовка олимпиадников требует времени.
— Нина Степановна, я справлюсь, — уверенно ответил дядя Миша.
И действительно справлялся. Правда, теперь домой возвращался не в четыре часа дня, как раньше, а в семь вечера. Усталый, измотанный, с одной мыслью — проверить тетради и лечь спать. Но деньги нужны были позарез. Тётя Валя мечтала о новом холодильнике — старый «ЗИЛ» уже десять лет служил, морозилка барахлила. Холодильник стоил триста пятьдесят рублей. Откладывая по двадцать рублей в месяц, можно было накопить за год с небольшим.
Случай с премией
Весной семьдесят шестого года случилась история, которую дядя Миша вспоминал потом долгие годы. Его девятый класс занял первое место в городской математической олимпиаде. Трое учеников получили грамоты, школа — переходящий вымпел, а директор Антонина Васильевна пообещала премию.
— Михаил Иваныч, вы большую работу проделали! — торжественно объявила она на педсовете. — Готовьте представление на премию. Рублей пятьдесят точно выбьем!
Пятьдесят рублей! Дядя Миша уже прикидывал, на что их потратить. Может, тёте Вале платье купить? Она давно мечтала о новом, праздничном. Или Алёшке велосипед? Мальчишке тринадцать лет, а он всё на старом, облезлом катается.
Прошёл месяц. Премию не давали. Прошёл второй — тишина. Дядя Миша робко спросил у завуча:
— Нина Степановна, а как там с премией за олимпиаду?
— А-а-а, Михаил Иваныч... Понимаете, бюджет урезали. Обещали во втором квартале рассмотреть. Потерпите немножко.
Во втором квартале обещали рассмотреть в третьем. В третьем сказали, что выделят в четвёртом. А в четвёртом начался новый учебный год, и про премию благополучно забыли. Так дядя Миша и не получил свои законные пятьдесят рублей за первое место на олимпиаде.
— Валентина, я, наверное, в библиотеку запишусь, — сказал он однажды вечером жене. — Хоть книги читать буду бесплатно. Не на премии же надеяться.
Тётя Валя только вздохнула. Она работала медсестрой в поликлинике, получала сто десять рублей, и тоже постоянно дежурила сверхурочно, чтобы хоть немного подзаработать.
Аванс — праздник семьи
Пятнадцатое число каждого месяца в семье дяди Миши было особенным днём. Это день аванса. Обычно аванс составлял половину зарплаты — около ста рублей. К этому моменту в доме заканчивались почти все продукты, деньги кончались, и семья жила на остатках.
Дядя Миша получал аванс в бухгалтерии школы. Бухгалтер Лидия Ивановна, пожилая женщина в очках, торжественно отсчитывала купюры:
— Плисецкий Михаил Иванович. Аванс сто три рубля двадцать копеек. Получите и распишитесь.
Сто три рубля! Целое состояние после недели жёсткой экономии. Дядя Миша аккуратно складывал деньги в потёртый кожаный кошелёк и отправлялся домой. По дороге обязательно заходил в гастроном на углу Ленинградского проспекта.
— Дайте, пожалуйста, полкило докторской колбасы, триста грамм сыра «Российского», банку зелёного горошка и пачку чая «со слоном», — говорил он продавщице Марии Степановне, которая работала там уже лет двадцать и знала всех покупателей в лицо.
— Михаил Иваныч, аванс получили? — улыбалась она. — Сразу видно — лицо посветлело!
— Получил, Мария Степановна, получил. Теперь ещё недельки две протянем.
Дома тётя Валя встречала мужа с радостью. Колбаса резалась тонкими ломтиками, хлеб намазывался сливочным маслом, заваривался крепкий чай. За столом собиралась вся семья.
— Папа, а можно мне в кино сходить теперь? — спрашивал Алёшка, с аппетитом уплетая бутерброд.
— Можно, сынок. Вот тебе рубль. Сходи с ребятами, только вечером домой не задерживайся.
Рубль! Билет в кино стоил двадцать копеек, на мороженое ещё пятнадцать копеек, останется даже на газировку с сиропом. Алёшка счастливо улыбался и убегал собираться.
Соседи и сравнения
В их доме, обычной хрущёвке на окраине Москвы, жили самые разные люди. На третьем этаже — инженер Василий Кузьмич, получал триста рублей. На втором — слесарь Гриша, двести семьдесят. На первом — шофёр Николай, около трёхсот с премиями.
Как-то в субботу дядя Миша встретил на лестничной площадке Василия Кузьмича. Тот нёс тяжёлую сумку с продуктами.
— Михаил Иваныч, привет! Как дела в школе? — поздоровался сосед.
— Да всё по-старому, Василий Кузьмич. Учим детей уму-разуму.
— Тяжёлая у вас работа, я смотрю. Всё время с тетрадями ходите. А зарплата небось не ахти?
Дядя Миша неловко пожал плечами:
— Ну, две ставки веду. Двести получается.
— М-да... — протянул инженер. — А я в конструкторском бюро работаю, восемь часов в день, выходные свободные. Триста рублей получаю, плюс премии квартальные.
Они помолчали. Оба понимали несправедливость ситуации, но что тут скажешь? Такова система. Инженеры ценились выше, рабочие — тоже. А учителя... Учителя должны работать за идею, за светлое будущее, за любовь к детям.
— Вы главное не унывайте, Михаил Иваныч, — добавил Василий Кузьмич, похлопав соседа по плечу. — Вы же детей учите. Это благородно!
Благородно. Дядя Миша улыбнулся. Да, благородно. Но от благородности холодильник не купишь и долги до получки не погасишь.
История с подработкой
Ближе к концу семидесятых дядя Миша решил попробовать подработать репетиторством. Многие учителя так делали — занимались с отстающими учениками за отдельную плату. Три рубля за занятие — небольшие деньги, но если в неделю провести хотя бы пять занятий, набегало пятнадцать рублей. За месяц — шестьдесят. Почти треть зарплаты!
Первым учеником стал Вовка Смирнов из восьмого класса. Мальчишка не понимал тригонометрию совершенно. Мама его, работница швейной фабрики, пришла к дяде Мише после родительского собрания:
— Михаил Иваныч, помогите, пожалуйста! Вовка у меня совсем скатился по математике. Двойки одни. Может, позаниматься с ним дополнительно? Я заплачу!
Дядя Миша согласился. Они договорились о занятиях три раза в неделю по часу. Три рубля за занятие. Вовкина мама старательно отсчитывала мятые рубли после каждого урока, благодарила, низко кланялась.
Через два месяца Вовка начал понимать тригонометрию. Ещё через месяц написал контрольную на четвёрку. Мама прибежала к дяде Мише, чуть не плача от радости:
— Михаил Иваныч! Вовка четвёрку получил! Первый раз за два года! Спасибо вам огромное!
Дядя Миша принял благодарности скромно. А вечером, пересчитывая заработанные на репетиторстве деньги, подумал: вот так и живём. Основная работа — две ставки, тетради до ночи, педсоветы, олимпиады. А чтобы нормально существовать, приходится ещё и после работы работать.
Тепло профессии
Но несмотря на все эти сложности, дядя Миша никогда не жаловался всерьёз. Потому что были моменты, которые перевешивали все финансовые трудности. Когда Маша Иванова из шестого класса вдруг поняла дроби и засияла от радости. Когда Петька Сомов решил сложную задачу и получил грамоту на олимпиаде. Когда выпускники приходили спустя годы и говорили: «Михаил Иваныч, спасибо вам. Вы научили меня думать».
Однажды, уже в восьмидесятых, к дяде Мише пришёл бывший ученик Саша Королёв. Высокий парень в костюме, с дипломом МГУ в руках.
— Михаил Иваныч, я защитился! Кандидатская диссертация по математике. Хочу сказать вам спасибо. Если бы не вы, не ваш кружок в девятом классе, я бы никогда не поступил в университет.
Дядя Миша растрогался. Вот ради таких моментов и стоило проверять сто двадцать тетрадей в неделю, вот ради этого можно было жить от аванса до зарплаты.
— Саша, я рад за тебя. Очень рад. Ты молодец, — тепло сказал он, пожимая руку бывшему ученику.
А вечером, сидя на кухне с тётей Валей, он сказал:
— Знаешь, Валентина, может, мы и живём небогато. Может, денег вечно не хватает. Но зато я точно знаю, что моя работа нужна. Что я делаю что-то важное. И это дорогого стоит.
Тётя Валя кивнула, наливая мужу чай. Они понимали друг друга без слов. Это было время, когда люди работали не только за деньги, но и за идею, за призвание. Пусть и приходилось мириться с вечным долгом до получки.
Присоединяйтесь к нам!