Вера вышла в холл, кивнула девочкам-менеджерам, которые удивленно косились на закрытую дверь кабинета начальника.
— Всё нормально, — бросила она. — Мама в гости зашла.
Она спустилась на первый этаж, забрала у курьера пакет с документами — чистая формальность, просто повод выйти. Ей нужно было выдохнуть. Успокоиться. И включить режим «бультерьера».
— Пятьдесят процентов, значит, — прошептала Вера, глядя на свое отражение в зеркале лифта. — Ну-ну.
Она вернулась в офис ровно через семь минут. В опен-спейсе было тихо, только шуршали бумаги и тихо гудели компьютеры. Клиенты — пара солидных мужчин в костюмах — сидели на диванчике, ожидая встречи.
Вера подошла к двери своего кабинета. Она не стала входить резко. Она приоткрыла дверь тихо, почти бесшумно.
Картина, которая открылась её глазам, была достойна премии за самую жалкую комедию года.
Галина Петровна не сидела в кресле. Она стояла у стола Веры. Ящик, где лежали учредительные документы и печать, был взломан — видимо, мать подсмотрела код, когда Вера открывала его утром, или просто подобрала дату рождения дочери.
Галина судорожно, трясущимися руками запихивала толстую папку с документами себе за пазуху, прямо в необъятный бюстгальтер. Рядом уже лежала печать.
— Мам, ты что творишь? — громко спросила Вера, распахивая дверь настежь.
Галина подпрыгнула на месте. Папка выскользнула из-под кофты и шлепнулась на пол.
— А... я... — мать забегала глазами. — Я хотела... на сохранность взять! Ты же ненадежная! А отец Никодим лучше знает, как бизнесом управлять! Он благословит бумаги, и прибыль пойдет!
— Ты воруешь уставные документы, — констатировала Вера. Голос её был спокойным, но в нем звенела сталь. — Ты взломала мой стол.
Галина поняла, что оправдываться бесполезно. И тогда она решила пойти ва-банк. Типичная тактика базарной хабалки: если тебя поймали за руку — ори громче всех, обвиняй других.
Галина выскочила из кабинета в общий зал.
— Люди! — взвизгнула она так, что клиенты на диване подпрыгнули. — Люди добрые! Посмотрите на неё!
Она тыкала пальцем в Веру, которая вышла следом.
— Это не дочь, это иуда! Она воровка! Она собственного мужа обокрала! Кредитов набрала на его паспорт, подписи подделала! Мошенница! Я тебя посажу! Я всё Игорю расскажу!
Сотрудники замерли. Менеджер Лена уронила степлер. Клиенты переглянулись с явным желанием свалить из этого дурдома.
— Она же вас всех кинет! — не унималась Галина, брызгая слюной. Её лицо пошло красными пятнами. — У неё ни гроша за душой нет, всё краденое! Отец Никодим прав был, в тебе бес сидит!
Вера стояла посреди офиса. Ей было стыдно? Нет. Ей было страшно? Уже нет. Ей было противно.
— Закончила? — спросила Вера.
— Я только начала! — визжала мать, чувствуя внимание публики. — Ты мне половину отдашь, или я...
Вера не дала ей договорить. Она молча подошла к матери. Галина была женщиной крупной, но Вера сейчас была заряжена такой ледяной яростью, что могла бы сдвинуть с места локомотив.
Она жестко, стальной хваткой взяла мать за локоть. Пальцы впились в мягкую плоть через ткань кофты.
— А ну пошла вон, — тихо сказала Вера.
— Ты что? Ты руки-то убери! — опешила Галина. — Я мать! Я полицию вызову!
Вера не слушала. Она просто тащила её к выходу. Галина упиралась ногами, цеплялась свободной рукой за дверные косяки, за спинки стульев, но Вера перла как танк.
— Пусти, сумасшедшая! — верещала «святая» женщина. — Иродка! Прокляну! Анафеме предам!
— Рот закрой, — сквозь зубы процедила Вера.
Они пересекли холл. Клиенты провожали их ошарашенными взглядами. Вера распахнула тяжелую входную дверь ногой.
— Вон отсюда, — она буквально вышвырнула мать на лестничную площадку.
Галина едва удержалась на ногах, схватившись за перила.
— Ты пожалеешь! — орала она, поправляя сбившийся крест. — Я сейчас же звоню Игорю! Ты сядешь!
Вера захлопнула дверь перед её носом. Щелкнул замок.
В офисе повисла гробовая тишина. Слышно было только, как гудит кулер.
Вера медленно выдохнула. Поправила жакет. Обернулась к сотрудникам и клиентам.
— Прошу прощения за этот спектакль, — её голос звучал абсолютно спокойно, как у диктора новостей. — Семейные неурядицы. У кого их нет? Лена, сделай нашим гостям кофе. Мы продолжим через минуту.
Она вернулась в кабинет. Руки дрожали, но только чуть-чуть.
Вера села за стол и достала из кармана телефон. На экране горела красная точка и бежали секунды записи. Диктофон. Она включила его в тот момент, когда вышла встречать курьера. Нет, раньше. Еще когда мать только зашла и начала про "благословение".
— Ну что ж, мамочка, — Вера нажала «Стоп». — Звони Игорю. Я тоже позвоню.
Вечером дома состоялся самый тяжелый разговор в жизни Веры.
Игорь сидел на кухне, глядя на жену так, будто видел её впервые. Вера выложила всё. Про кредит. Про подделку подписи. Про бизнес.
— Ты... ты подставила меня на четыре миллиона? — тихо спросил он. — Вера, ты нормальная? А если бы прогорела?
— Не прогорела бы, — твердо ответила Вера. — Я знаю, что делаю. Но дело сейчас не в этом. Послушай вот это.
Она включила запись.
Голос Галины Петровны заполнил кухню.
«...Пятьдесят процентов... Прямо сейчас... Отец Никодим давно хотел храм отреставрировать... Я звоню Игорёше... Спасу семью от скверны...»
А потом — звуки борьбы, визг про воровство и крики о том, что деньги пойдут в общину.
Лицо Игоря менялось с каждой секундой. От растерянности к недоумению, а потом — к багровой ярости. Он был простым мужиком, работягой. Но чего он ненавидел больше всего на свете — так это когда лезут в его карман. И секты.
— Она хотела... мои деньги... этому бородатому жулику отнести? — прохрипел Игорь, когда запись кончилась. — Четыре миллиона?
— Да, — кивнула Вера. — Она шантажировала меня. Грозилась тебя сдать, чтобы отобрать бизнес и отдать его Никодиму.
Игорь молчал минуту. Желваки на его лице ходили ходуном. Потом он стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнула сахарница.
— Вот ведь змея подколодная, — выдохнул он. — А ведь прикидывалась божьим одуванчиком. Иконки мне дарила...
Он посмотрел на Веру. В его взгляде уже не было той обиды за кредит. Был гнев, но направлен он был не на жену.
— Значит так, — сказал Игорь. — С кредитом... ты, конечно, дров наломала. Я с тебя шкуру спущу, если просрочка хоть на день будет. Я теперь каждый платеж лично контролировать буду. Покажешь мне все графики, все доходы.
— Покажу, — быстро согласилась Вера. — Всё чисто, мы в плюсе уже с первого месяца.
— Добро, — Игорь взял телефон Веры, нашел контакт «Теща» и нажал «Заблокировать». Потом сделал то же самое на своем телефоне.
— А маменьке твоей передай... хотя нет, ничего не передавай. Если эта... святоша... еще раз на пороге появится, я её с лестницы спущу сам. И никакая заповедь меня не остановит.
— Спасибо, — тихо сказала Вера.
Игорь встал, подошел к холодильнику и достал запотевшую бутылку пива.
— Бизнесменша хренова, — буркнул он, но уже без злости. — Иди сюда. Обниму. Но деньги вернешь! До копейки!
— Верну, — Вера уткнулась ему в плечо. — С процентами верну.
Она знала, что победила. Мать была нейтрализована, муж был на её стороне (пусть и на жестких условиях), а «Триумф» ждало великое будущее. Потому что если Вера смогла пережить этот день, то какие-то там конкуренты или налоговая ей точно не страшны.