Часы показывали 23:15. Кухня напоминала преисподнюю, где вместо чертей носились потные повара, а вместо котлов шкворчали сковородки с фуа-гра. Гости уже дошли до той кондиции, когда требовали немедленного внимания, бенгальских огней и "еще того вкусного игристого".
Лена двигалась сквозь толпу как ледокол. Минимум движений — максимум результата. Поставила блюдо, наполнила бокал, убрала салфетку. Лицо непроницаемое, спина прямая.
Оксана же, напротив, металась по залу, создавая имитацию бурной деятельности. Она то и дело косилась на Лену, ожидая, когда же "авторский салат" начнет действовать. Но Лена не хваталась за живот, не зеленела и не бежала в туалет. Она просто работала. Спокойно, размеренно, даже лениво.
Это спокойствие вывело Оксану из себя окончательно. В её голове сложилась картинка: Лена, наверное, настолько старая и толстокожая, что её даже лошадиная доза слабительного не берет. Или берет, но медленно. А время уходит. VIP-столики у окна уже требовали горячее, и чаевые там намечались такие, что хватило бы на неделю безбедной жизни.
Оксана решилась. Она перехватила пробегающего мимо администратора Виталика — нервного мужчину с вечно потным лбом, который боялся всего на свете: проверок, недовольных гостей и собственной тени.
— Виталий Петрович! — зашипела Оксана, вцепившись ему в рукав пиджака. — Срочно! Посмотрите на Лену!
Она ткнула наманикюренным пальцем в сторону станции, где Лена неторопливо полировала приборы для смены блюд.
— Ну что еще? — Виталик дернул щекой. — Работает она.
— Да как работает?! — глаза Оксаны округлились, изображая праведный ужас. — Вы посмотрите, она же еле ноги волочит! Сонная, как муха! Тормозит страшно, гости уже косятся!
— Да вроде нормально...
— Не нормально! — перебила Оксана, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Я видела, она в подсобке какие-то таблетки глотала. А может, и приложилась к бутылке втихаря. У неё вид нездоровый. Виталий Петрович, у нас полная посадка, сейчас куранты бить будут, а она нам сервис завалит! Позорище будет! Отстраните её, ради бога, пока никто жалобу не накатал. Я её секцию на себя возьму, я справлюсь!
Виталик побледнел. Жалобы и «пьяный персонал» были его главными фобиями. Он, не разбираясь, рванул к Лене. Оксана, торжествуя, семенила следом.
— Елена! — рявкнул администратор, подлетая к столику с приборами. — Отойди от инвентаря.
Лена медленно подняла глаза. Взгляд у неё был тяжелый, уставший, но абсолютно трезвый.
— Что случилось, Виталий Петрович?
— Ты мне тут дурочку не валяй! — Виталик нервно оглянулся на гостей. — Оксана говорит, ты не в кондиции. Еле шевелишься. Таблетки, алкоголь? Дыхни!
— Виталий Петрович, она сейчас упадет, смотрите! — поддакивала Оксана из-за его плеча, сверкая глазами. — Убирайте её, я подхвачу заказы!
Лена вздохнула. Ей было так лень. Лень спорить, лень доказывать, что она просто экономит силы, а не умирает. Лень объяснять, что салат Оксаны покоится в мусорном баке.
Она посмотрела на Оксану. Та сияла предвкушением победы.
— Ясно, — спокойно сказала Лена. — Значит, я позорю ресторан?
— Именно! — взвизгнула Оксана. — Ты посмотри на себя, ты же спишь на ходу!
Лена молча отложила вилку, которую натирала. Сунула руку в глубокий карман своего фирменного фартука и достала оттуда мятый, сложенный вчетверо конверт. Утром, переодеваясь в раздевалке, она увидела, как эта бумага выпала из сумочки Оксаны. Лене тогда было лень окликать коллегу или бежать за ней. Она просто сунула конверт в карман, подумав: «Потом отдам». А потом, пробежав глазами по тексту, решила, что спешить некуда.
— Виталий Петрович, — Лена говорила тихо, но так, что её голос перекрыл шум зала. — Прежде чем вы меня уберете, почитайте вот это. А то Оксана так о моем здоровье печется, что о своем забыла.
Она протянула бумагу администратору.
— Что это? — Виталик брезгливо взял конверт.
— Это Оксана утром обронила. Письмо счастья.
Администратор развернул лист. Это было официальное постановление Федеральной службы судебных приставов. Сверху красовался герб, а ниже шел сухой текст о возбуждении исполнительного производства. Суммы долгов Оксаны были прописаны жирным шрифтом — цифры с шестью нулями. А дальше шло самое интересное: описание попыток должника скрыть имущество, фиктивно переписав квартиру матери на третьих лиц, и постановление о принудительном взыскании по месту работы.
Глаза Виталика забегали по строчкам.
— "В случае неисполнения... визит оперативной группы... опись имущества по месту фактического нахождения должника..." — бормотал он, и с каждой фразой его лицо становилось всё более серым.
Лена зевнула, прикрыв рот ладонью.
— Оксана, ты бы хоть предупредила шефа, — лениво протянула она. — А то приедут сейчас ребята в масках прямо под бой курантов. Будут кассу трясти, гостей пугать, твои чаевые описывать. У нас тут банкет уважаемых людей, депутаты сидят, а тут "маски-шоу" из-за твоих кредитов. Я бы на месте руководства не рисковала держать такого сотрудника у кассы. Опасно это.
Оксана побледнела так, что тональный крем стал заметен рыжими пятнами. Она попыталась выхватить лист, но Виталик отдернул руку.
— Это... это ошибка! — пролепетала она. — Это старое! Я всё погасила!
— Тут дата вчерашняя, — буркнул Виталик.
Он поднял на Оксану взгляд, полный ужаса. Для ресторана визит приставов в новогоднюю ночь был равен самоубийству. Скандал, паника гостей, испорченная репутация.
— Ты что, с ума сошла? — прошипел администратор. — Ты почему молчала, что у тебя проблемы с законом? Ты хочешь мне заведение подставить?
— Виталий Петрович, я...
— Вон! — рявкнул он, забыв о приличиях. — Марш в раздевалку! Чтобы через две минуты духу твоего здесь не было! Форму сдала и на выход! Расчет после праздников!
— Но как же... Куда я пойду в ночь? — Оксана захлопала глазами, из которых вот-вот готовы были брызнуть слезы. — Сейчас же транспорт не ходит... И деньги...
— А мне плевать! — Виталик уже трясся. — У меня тут мэр города за пятым столиком! Если сюда приставы завалятся, я тебя лично закопаю! Бегом!
Оксана бросила ненавидящий взгляд на Лену, но сказать было нечего. Крыть было нечем. Она, всхлипывая, побежала в сторону служебного входа.
Виталик вытер лоб салфеткой и повернулся к Лене. Вид у него был виноватый.
— Лен... ты это... извини. Нервы. Сама понимаешь.
— Понимаю, — кивнула Лена, забирая у него из рук меню VIP-зоны, которое до этого сжимала Оксана. — Я возьму её столы?
— Бери! Всё бери! Только обслужи так, чтобы они пищали от восторга. Спасай положение.
— Не вопрос.
Лена подошла к столику у окна. Там сидела компания солидных мужчин, уже готовых делать заказ на горячее.
— Добрый вечер, господа, — произнесла она своим фирменным, бархатным голосом, в котором не было ни капли усталости. — С наступающим. Меня зовут Елена, сегодня я буду вашим официантом. Рекомендую обратить внимание на стейки, шеф сегодня в ударе.
Смена прошла идеально. Лена двигалась между столиками плавно и точно, как дорогой швейцарский механизм. Никакой суеты, никаких лишних слов. Только чистый сервис.
Под утро, когда последние гости разошлись, Лена пересчитывала чаевые в раздевалке. Папка была тугой. Сумма выходила такая, что на лекарства отцу хватало с запасом на три месяца вперед, да еще и на хороший коньяк врачу оставалось.
Оксана так и не появилась. Говорили, что она сидела на ступеньках черного входа и ревела, пока её не прогнал охранник.
Лена закрыла шкафчик, накинула пуховик и вышла на морозную улицу. Город догорал праздничными огнями, под ногами хрустел снег.
— С Новым годом, папа, — сказала она в пустоту, улыбнувшись впервые за сутки.
Ей было абсолютно всё равно, что случилось с Оксаной. Лень тратить эмоции на людей, которые пытаются накормить тебя слабительным. Главное — задача выполнена. А теперь можно и поспать.